ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ральф висел спокойно, лишь тихое поскуливание выдавало его страх.
Сколько времени продолжался этот спуск, они не знали. Но вот пес стоит на земле, а Лешка помогает вылезти ему из «люльки».
Алла и Юлька опустились на пол под окном, не в силах стоять на трясущихся ногах. Вдруг Рекс, коротко гавкнув, вспрыгнул на подоконник через их головы, а с подоконника ступил на грушевую ветку.
Забыв об усталости, Алла и Юлька вскочили, чтобы его задержать. Но пес уже шел осторожно по толстой ветке к стволу дерева, затем он перепрыгнул ниже, и так, прыгая с ветки на ветку, он самостоятельно спустился на землю, а люди смотрели на его спуск, разинув рты, не в силах что-либо сказать.
Первым очнулся Лешка и стал гладить пса, а тот уворачивался от несвоевременных ласк, все старался посмотреть на окно, в котором маячили лица Аллы и Юли.
— Ну, дочь, давай, ты первая, а уж потом я, — сказала Алла.
Юлька осторожно вылезла на подоконник, схватила руками ветку, на мгновение повисла над землей — Алла зажмурилась — и тут же, подтянувшись, оседлала пружинящую опору. Она спускалась так же как и Лешка, но немного дольше: она с детства боялась высоты.
Алла думала, что не доживет до того момента, когда дочь окажется на земле, но этот момент все-таки наступил, вот уже дети стоят рядом и показывают ей знаками, что пора и ей выбраться на волю.
Алла старательно упрятала веревку в стенной шкаф, ликвидировала все следы своего «рукоделия» и вылезла на подоконник.
Ветка была рядом, но ухватить ее Алле долго не удавалось. Наконец, она сжала всю свою волю в кулак, и проклятая ветка-спасительница была поймана. Перебирая руками, Алла потихоньку опускалась на нее, в душе молясь, чтобы ветка не сломалась под ее тяжестью и чтобы она не грохнулась на землю на глазах у детей.
Алла ползла, зажмурившись, ветка качалась, пружинила под нею, несколько раз ей казалось, что она слышит треск ломающегося дерева, тогда она замирала и лежала, стараясь унять бешеный стук сердца.
Наконец, голова ее уперлась в ствол, и, полежав еще минуту, Алла, села на ветке, перевела дух.
Дальнейший спуск был несложным, но в последний момент силы оставили беглянку — Алла рухнула с дерева, обдирая ладони о шершавую кору.
Дети и собаки подскочили к ней. Псы стали вылизывать ей лицо и руки, а дети, молча плакали и обнимали сидящую на мокрой траве мать.
Кое— как она поднялась и заставила себя идти, хотя ноги подкашивались, во всем теле была слабость, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Беглецы гуськом пошли вдоль дома. Впереди Алла велела идти Ральфу, за ним шли дети, а она с Рексом прикрывали тыл.
Задачей их было пройти к главным воротам, незаметно выскользнуть в них и добежать до дома, где жил участковый — майор Сорокин, — крепкий сорокалетний мужик, хитрый и языкатый, но отличный служака.
Сад был мокрым, и они изрядно вымокли, пробираясь через самые заросшие его участки. Дети дрожали и стучали зубами. Алла с тревогой подумала, что они могут простудиться.
Они уже были у ворот, когда двери дома распахнулись и из них выскочил человек. Он побежал по аллее, но вдруг упал и больше не двигался.
Ни Алла, ни дети не рассмотрели, кто это был.
Они выскочили в незапертую калитку и побежали к дому Сорокина.
Через полчаса Алла и дети сидели в теплой кухне, а жена Сорокина хлопотала над ними. Все семейство было переодето в сухую одежду: у Сорокиных было трое сыновей-подростков, и штанов-маек-свитеров в доме было достаточно. Алла блаженствовала в необъятном байковом халате хозяйки — дамы весьма дородной — который она чуть не вдвое обернула вокруг себя.
И Алла, и дети держали ноги в тазиках с горячей водой, а на столе перед ними стояли тарелки гречневой каши с молоком, вазочки с медом и малиновым вареньем и чашки с горячим чаем.
Алла была удивлена, что все пережитые события не отбили у них аппетит, и с удовольствием ела горячую кашу, ощущая, как блаженное тепло изнутри разливается по всему телу.
Собаки уже поели вчерашнего супа, получили по косточке каждый и теперь лежали возле стола, вскидывая головы при каждом появлении очередного посетителя.
Сорокин, узнав от Аллы, что произошло в доме генерала, стал ужасно серьезным и послал сыновей за соседями, которые шли теперь непрерывным потоком, имея при себе двустволки: почти все в этом поселке были охотниками.
Алла очень беспокоилась, что преступники уйдут, но Сорокин успокоил ее, сказав, что шторм еще не утих, отойти от берега невозможно ни на каком судне, что дорога к городу размыта, ни проехать, ни пройти невозможно, а других путей из этого поселка в большой мир не было.
— Вы не беспокойтесь, — рокотал он своим низким хрипловатым голосом заядлого курильщика, — некуда им деться. Мы все хорошо подготовим и возьмем их тепленькими. Вы покушайте, согрейтесь, поспать можете — времени у нас достаточно. И главное, не волнуйтесь, от вас теперь ничего не зависит, вы свое дело сделали — сами спаслись и детей спасли.
После этого он ушел в глубь дома, и приходящие мужики, заглянув в кухню и поздоровавшись, проходили туда, где уже собрался чуть не весь поселок и откуда тянуло табачным дымом, и были слышны негромкие серьезные голоса.
Поев, дети немедленно начали клевать носами: видимо, переживания были такими интенсивными, что отняли у них все силы. Хозяйка увела их, чтобы уложить спать, а в кухню пришел Сорокин и попросил Аллу рассказать всем, что случилось с ней и детьми.
— Я в таком виде, — смутилась Алла, — неловко перед мужчинами.
— Забудьте о виде, нормальный вид, что они женщин халатах никогда не видели, что ли! Не смущайтесь, вы теперь у нас героиня! А нам важно все подробности узнать, что и как произошло.
Алла пошла следом за ним в комнату, которая, видимо, считалась его кабинетом. В ней было сильно накурено, и мужики начали сконфужено разгонять дым руками, словно это могло помочь.
Хозяин открыл форточку и сказал Алле, что ее слушают.
Алла рассказывала о минувших трех днях и не могла поверить, что прошло так мало времени. Ей казалось, что собравшиеся смотрят на нее с иронией и не верят ни одному ее слову.
Она говорила негромко, часто делая паузы, и все терпеливо ждали продолжения рассказа.
Когда она рассказывала, как они спускались из окна, слушатели зашевелились и закрутили головами, кто-то тихо, но довольно внятно чертыхнулся, на него шикнули, и он смущенно замолк.
Закончив рассказ, Алла умолкла.
— Скажите, — спросил ее Сорокин, — вы хоть немного понимаете, что произошло и кто эти люди?
— Я могу только догадываться, — честно ответила Алла, — но я не знаю, верны ли мои догадки.
— И что вы думаете по этому поводу?
— Видите ли, я не все могу сказать… У меня тоже нет права знать это, просто случай такой…
— А вы намеками — мы поймем.
— Намеками… Тоже нужно придумать, как сказать намеками, — думала Алла, — выхода нет, придется им хоть что-то сказать.
— Дело в том, — начала она неуверенным голосом, что отец моего мужа придумал прибор, даже не сам прибор, а принцип действия прибора, прибор еще нужно сделать. Кто-то об этом узнал и решил украсть его изобретение. Я думаю так.
— Кто же этот «кто-то»? У вас там война целая была, жертвы есть! Чего они друг друга убивать стали?
— Мне кажется, что столкнулись интересы двух преступных групп: одна — это мотоциклисты, вторая — Николай с Анатолием.
— А девушка?
— Девушка была с Анатолием.
— Почему вы так думаете?
— Потому что их разговор в подвале доказывает, что они были знакомы раньше. Может быть, он хотел с ее помощью один украсть изобретение и сбежать.
— Может быть. Когда ничего не знаешь точно, все может быть. Как по-вашему, кто эти люди — преступники?
— Нет, я в этом уверена. У меня есть догадка, вернее, версия… Видите ли, свекор не хотел разрабатывать эту идею. Он давно уже хочет уйти на пенсию, а его не пускают.
— Понятно, ценный кадр!
— Но он устал, хочет отдохнуть. Почему-то мне кажется, что все эти воры — военные.
Мужики оживленно завозились, послышались голоса:
— Почему? Из чего вы сделали такой вывод? С чего вы взяли?
— Понимаете, какое-то смутное ощущение. Бреются каждый день, стрижены коротко, но не как братки, субординацию соблюдают: Толик Николая беспрекословно слушался, да и Зойка тоже, хоть и брыкалась. Нет, я теперь точно убеждена, что они военные.
— А мотоциклисты?
— А эти, вообще, разведка!
Слушатели окаменели.
— Можете мотивировать?
— Нет. Но вот как этот человек влез в окно, как с Толиком разговаривал… Если хотите, интуиция!
— Да, женская интуиция вещь серьезная!
— А вы не иронизируйте!
— И в мыслях не было! От всей души сказал.
Пожилой мужчина в ветровке сказал веско:
— Думаю, дамочка права. Могли разведка с армией столкнуться лоб в лоб. Вот только не понятно, с кем шоферюга был — с охранником или с этими фальшивыми пострадавшими.
— Он мог быть из разведки, специально засланный для проведения этой операции.
— Тогда получается, что разведка знала об намерениях вояк, а Николай не знал! Плохо армейская разведка работает!
— При чем здесь армейская разведка?!
— Как — «при чем»? А кто должен разнюхивать, что в других ведомствах творится?
— А черт его знает!
Мужчины шумели, а Алла думала лишь об одном: лечь и заснуть. Сорокин обратил внимание на ее состояние и сказал:
— Еще один вопрос, и я от вас отстану. Что ждет нас в доме?
— Труп девушки в подвале, еще один в спальне на третьем этаже — спальня справа от лестницы, и труп на аллее — кто кого убил, я не видела.
— Спасибо вам, Алла Сергеевна, вы мужественная женщина, вашему супругу можно позавидовать. Теперь давайте договоримся так: вы идете отдыхать и больше не думаете о прошедших днях. Предоставьте разрулить ситуацию нам, хорошо?
Алла кивнула и вышла из комнаты в коридор, где была подхвачена хозяйкой, а через две минуты уже лежала в постели и думала, что не заснет ни за что.
Это была ее последняя мысль, а затем она провалилась в сон и уже не слыхала, как мужики, стараясь не топать, вышли из дома, как хозяйка просила Сорокина быть осторожным, а он ее успокаивал и говорил сыновьям, чтобы носу из дома не высовывали и помогали матери.
На улице Сорокин разбил свой отряд на несколько групп, и мужчины, кивнув друг другу, разошлись в разные стороны.

***
В метро было, на удивление, малолюдно, даже удалось сесть. Рядом с Аллой сидела молоденькая девушка и что-то увлеченно читала. Машинально заглянув в ее книгу, Алла поняла, что девочка читает ее роман.
Глаза Аллы невольно стали пробегать строчку за строчкой. Чуть ли не наизусть выученный текст казался чужим и странным, но понемногу Алла увлеклась, действие романа поглотило ее целиком.
Девочка перевернула страницу.
“Алла проснулась и некоторое время лежала в темноте, пытаясь сообразить, где она и что происходит вокруг. Было тихо, но где-то в отдалении звучал слабый гул голосов, а сколько времени, Алла понять не могла: ставни были закрыты, темнота была кромешной и непроницаемой.
Алла встала, нащупала халат и, одевшись, вышла из комнаты, на ощупь найдя дверь.
Дело клонилось к вечеру: в окна коридора было видно, что солнце, уходя за горизонт, окрасило небо тяжелым багрянцем.
— Слава богу, кажется, буря окончательно улеглась, — подумала Алла и отправилась в кухню.
Ее дети за обеденным столом играли с двумя младшими сыновьями Сорокиных в лото, хозяйка возилась у плиты, где что-то скворчало и шипело, распуская вокруг себя упоительные запахи.
Алла ничего не успела сказать, как хлопнула входная дверь, и в кухню вбежали собаки, а за ними шел старший сын хозяев дома.
— Я с ними гулять ходил, — сообщил он Алле, в то время, как псы подбежали к ней и стали тыкаться носами в ее руки, выражая радость от встречи.
— Привет, привет, мои хорошие, как настроение? — Алла трепала уши собак, а они крутились вокруг нее, повизгивая и чуть не валя ее с ног от избытка чувств.
— Мам, ты кого о настроении спрашиваешь, нас? — спросил Лешка, оторвавшись от игры.
— И вас тоже.
— У нас замечательное настроение! Буря закончилась, завтра можно будет идти гулять.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11