ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она понимала, что эта мысль ее совершенно бесплодна: дети были еще малы, учились в школе, а такой школы, какая была у них, здесь, конечно, не найти. Вот когда станут студентами, можно будет подумать на тему переезда всерьез: оставить им городскую квартиру — благо они очень дружили между собой и ужились бы в ней — а самим уехать сюда и здесь, в этой тишине, аромате и мерном шуме моря, придающем всей жизни четкий ритм, писать — умно и честно — замечательные книги, какие никогда не смогут родиться в деструктивном шуме и реве большого города.
Поначалу ее испугали размеры сада и огорода: она не представляла, как ей справиться с уходом за всем этим огромным хозяйством, но страхи ее оказались напрасными — все было предусмотрено самым наилучшим образом.
Трижды в неделю приходила женщина средних лет, чтобы сделать уборку в доме, постирать и погладить белье и одежду, а по понедельникам и четвергам являлась целая бригада садовников — убирала в саду, подрезала, полола, снимала созревшие фрукты и овощи, корзины с которыми оставляла возле летней кухни, так что Алла с детьми объедались свежими плодами. Она проявляла чудеса кулинарной изобретательности, но всего было так много, что, воленс-ноленс, пришлось заняться варкой варений и джемов, маринованием и солением. Работала она так рьяно, что очень скоро в кладовой исчерпался запас пустых банок, и пришлось ехать в город на приемный пункт стеклянной посуды — покупать недостающую тару.
В лодочном сарае были найдены удочки, в результате чего они стали подниматься еще раньше, чтобы застать утренний клев, рацион их пополнился свежекопченой рыбой — коптильня тоже наличествовала в хозяйстве, и освоили они ее быстро.
В общем, совершенно неожиданно для себя, она получила такой отдых, о котором можно было лишь мечтать.
Так, в трудах и отдыхе прошли неполных две недели.
В пятницу, возвращаясь с утреннего купания, они обнаружили, что во дворе кто-то сидит на подвесной скамейке.
Собаки заворчали и кинулись к сидящему человеку. Подойдя ближе, Алла с детьми увидели, что это девушка лет двадцати или около того. Собаки обнюхивали ее, порыкивая, но девица не выказывала страха или беспокойства. — сидела с ногами на скамейке и курила, задумчиво глядя на всех и не спеша поздороваться и объяснить свое появление. Рядом со скамейкой стояла большая дорожная сумка.
— Здравствуйте, — сказала Алла, — позвольте узнать, кто вы и чем мы обязаны.
— Привет, — последовал ответ, — я Зойка.
— И?
— Я к дяде Родиону и тете Лиде на лето приехала ( так звали свекра и свекровь Аллы)
— Меня никто не предупредил о вашем приезде.
— Серьезно? Во, блин, забыли, наверное! Я тетилидиной племянницы дочка, я каждый год почти здесь бываю.
Алла удивилась. Она была замужем уже двенадцать лет, время от времени тоже бывала в гостях у родителей мужа, но никогда не встречала ни племянницу свекрови, ни, тем более, эту ее дочку.
— Я даже не знала, что у Лидии Ивановны есть племянница, — сказала она, — никогда о вашей маме не слыхала и не встречала ее здесь.
— А! Они были в ссоре много лет, а теперь, уже года четыре, помирились. Вы же, вроде, за границей жили в это время — вот и не встречались с нами.
Осведомленность девицы удивила Аллу, но и успокоила: они, действительно, жили в одной европейской стране, где муж работал по контракту, было ясно, что чужой человек не может знать таких подробностей о ее жизни.
— Ну, хорошо, Зоя, пойдемте в дом. Вы, наверное, голодная с дороги, да и нам завтракать пора.
— Ой, чего это вы мне «выкаете», я это не люблю. Говорите мне «ты», я ведь младше вас. Я ужасно есть хочу! И душ принять, можно?
— Разумеется, можно. Ты хочешь в большом доме ночевать или в гостевом домике устроишься?
— А можно в гостевом?
— Как захочешь, выбор твой.
— Клево! Тогда я вот в этом устроюсь, — и она пошла к домику, до крыши заросшему плетистыми розами, белыми, розовыми и красными, которые превратили его в корзинку с цветами и благоухали на весь участок.
— Как устроишься, приходи к летней кухне — мы там едим, чтобы в доме не пачкать, да и вкуснее на свежем воздухе.
— Ага, хорошо.
Алла смотрела ей вслед, и что-то ей не нравилось, она сама не понимала что.
Девушка была маленькой и щуплой, выглядела недокормленной и даже слегка рахитичной — во всяком случае, именно такое впечатление оставляли кривоватые тонкие ноги, узкая грудь, почти не заметная под джинсовой курточкой, сероватая, неважного качества, кожа и такие же сероватые, жидкие волосы. Вообще, она производила впечатление ребенка из среды крепко пьющих простолюдинов: печать пьянства многих поколений лежала на ней.
Алла живо представила себе ее родителей — малорослый хилый отец, и такая же щуплая и невысокая, рано состарившаяся мать, оба с такими же, как у дочери, серыми жидкими волосами, плохой кожей и зубами, с грубыми, слишком большими руками и ногами.
Не вязалась эта девчонки с образом Лидии Ивановны — красивой и образованной дамы. Алле было известно, что Лидия Ивановна была совсем молоденькой, когда вышла замуж за будущего генерала, а тогда — просто выпускника физтеха. Были они очень дружны, помогали друг другу, результатом чего стали ее кандидатская степень и его докторская… Нет, странно было, что у свекрови такая родственница!
Но думать на эту тему было некогда: нужно было принять душ, накормить всех завтраком, и Алла отбросила тревожные мысли прочь.
После завтрака она забралась с вязанием в самую гущу рододендронов, в восхитительную тень, где уже давно устроила себе лежбище для отдыха в одиночестве. Вязание очень помогало думать, а подумать было о чем.
Один из псов лежал рядом с нею в густой траве и, казалось, крепко спал.
Звали его Рексом. С первого же дня после приезда Аллы он взял над ней шефство: весь день ходил за ней бесшумной тенью, скалил зубы на всякого, подозревавшегося в нечестивых намерениях по ее поводу, ночью спал под дверью ее комнаты и будил утром лучше всякого будильника — просто открывал дверь, нажав лапой на ручку, и тыкался носом в лицо спящей женщины.
Второй пес — Ральф — был помоложе и опекал детей. Целыми днями он носился с ними, участвовал во всех их затеях — даже забирался по лестнице в дом, который отец построил им на старой огромной груше и в котором дети проводили немало времени. Спал он, беря пример со старшего товарища, под дверью детской.
Но не успела Алла связать и двух рядов, как пес заворчал и поднял голову. Послышались шаги, и к ней подошел Николай — приехавший лишь вчера вечером долгожданный заместитель адъютанта Никиты.
Почему— то собаки его невзлюбили и принимать за своего отказались. Вот и сейчас Рекс с подозрением смотрел на подошедшего и не прекращал тихонечко рычать.
Было видно, что Николаю не по себе. Он извинился за беспокойство, косясь на скалившего зубы пса, но взял себя в руки и спросил:
— Алла Сергеевна, разрешите спросить, что это за девушка появилась в доме?
— Говорит, что родственница Лидии Ивановны.
— Да? Вы очень удивитесь, если я вам скажу, что у Лидии Ивановны родственников нет вообще?
— Как это?
— Вот так. Отец ее был из репрессированных, его семью уничтожили в сороковые годы, а мать была вывезена в блокаду из Питера уже после смерти всей ее родни.
Кто же эта девица?
— Николай, вы меня озадачили! Мне и самой показалось странным, что Родион
Михайлович меня не предупредил, да и не подходит она Лидии Ивановне!
— Ну, подходит — не подходит, — это не нам судить, родню не выбирают, но это лишь в том случае, если родня существует, а если ее нет, то и выбирать не из чего.
Вы паспорт у нее спросили?
— Нет, — виновато сказала Алла, — она меня застала врасплох, в голову не пришло.
— Ясно, ладно, я сейчас сам с нею побеседую.
— А она скажет, что у вас нет права документы проверять…
— Есть у меня право — я начальник охраны этого объекта, а она незаконно вторглась… Я понять не могу, как ей это удалось! По всему периметру камеры слежения и люди…
Тут он спохватился, что болтнул лишку, осекся, неловко помолчал, а затем неуверенно произнес:
— Только я вас прошу, пожалуйста, не обсуждайте ни с кем-то, что я вам сейчас сказал, хорошо? У вас допуска нет, вы не должны быть в курсе. Для всех я — адъютант, а Анатолий — шофер, договорились?
— Хорошо, мне это не трудно. Но она утверждает, что бывала здесь и раньше — в прошлом году, например.
— Я в прошлом году здесь уже не служил. А при мне ее ни разу не было. Вот ведь незадача! Может быть, уборщицу спросим?
— Ее сегодня не будет. Она звонила, просила отгул на сегодня. Я ей разрешила — не так уж у нас и грязно: мы весь день в саду, в дом только ночевать заходим.
— Все одно к одному! Шофер — Анатолий — тоже новенький, прибыл вместе со мной: его предшественник отслужил и демобилизовался. Получается, нам и спросить некого об этой девице. А вы сюда не каждый год приезжаете?
Ответить Алла не успела, потому что на нее налетели Юлька и Лешка и запросились в город — в кино и гости. Вместе с ними примчался и Ральф — веселый, возбужденный, язык наружу. Он увидел Николая, и его веселье тут же улетучилось, а улыбку сменил оскал, сквозь который стало цедиться рычание.
Алла в который раз удивилась этой собачьей антипатии: ведь собаки знали Николая и не должны были так на него реагировать. Чем-то он их обидел, и они не хотели забыть и простить эту обиду.
Она приказала собакам успокоиться и лечь, что они и выполнили с недовольными мордами.
— Мама, мама, в городе американский фильм показывают, фантастический, про космос, мы хотим посмотреть! И Петька с Машкой нас в гости зовут! Мам, отпусти нас, мамулечка!
— Подождите, подождите! Кто это — Петька и Машка?
— Это младшие дети Анны, уборщицы, — ответил за ребят Николай, — до вашего приезда она их иногда приводила сюда, ваши с ними дружат.
Алла вопросительно посмотрела на него. Он понял ее взгляд и сказал:
— Весь персонал проверен-перепроверен, хорошая семья, хорошие дети, ваши уже бывали у них.
— Мы с ними на аттракционы пойдем, а потом к ним домой — мальчишки модель катера клюют, а мы с Машкой картину вместе рисуем, — умильным голоском докладывала Юлька.
— Если это ваши друзья, то почему вы две недели почти о них не вспоминали?
— Они к бабушке с дедушкой на хутор уезжали, а вчера вернулись, тетя Аня сказала, чтобы мы приходили.
— Ох, ребята, не даете вы маме отдохнуть, — со вздохом сказала она, собираясь встать, но тут в разговор встрял подошедший шофер — Толик:
— Алла Сергеевна, давайте я с ребятами съезжу. Я тоже хочу этот фильм посмотреть. Я их потом отвезу в гости, а вечером, когда скажете, съезжу за ними.
— Толик, мне неловко вас обременять…
— Да какое там, «обременять»! Фильм дефицитный! Когда еще его показывать будут! А вы отдохните, а то вон, сколько работы у вас все время!
— Ну, хорошо, уговорили, спасибо вам. Так, вы двое — в душ и переодеться, и возьмите денег в моей сумочке.
— А нам денег не надо, — с важным видом сказал Лешка, — мы богатые и независимые!
— Ишь, ты, богатые! Когда это вы успели разбогатеть?
— Дед с бабушкой, когда уезжали денег нам дали, и папа тоже добавил. Мам, а мороженое можно?
— Можно. Толика тоже угостите.
— Обязательно, могла бы и не говорить.
— На аттракционы у вас денег хватит? И на какой сеанс вы едете?
— В одиннадцать пятьдесят, мам, мы пошли собираться, хорошо? Можно мы Машке и Петьке отнесем конфет, которые ты привезла?
— Конечно, наберите там всякого вкусного, чего захотите — неловко в чужой дом с пустыми руками заявляться. И не шалите, тете Ане не докучайте, она и так устает в будни, дайте человеку отдохнуть.
— Хорошо!
Гуляки уже совсем, было, собрались бежать к дому, как из кустов ленивым шагом вышла Зойка и псы опять встрепенулись и зарычали. Пришлось успокаивать их еще раз. Алла подумала, что отдых перестает быть спокойным и безмятежным: ей совсем не улыбалось все лето заниматься дрессировкой раздраженных собак.
Зойка опять не отреагировала на собачье поведение, было видно при этом, что она совершенно искренне не боится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11