ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Три года длилось это счастье, казавшееся ему бесконечным, потому что он не замечал его. А как не стало бабушки, так началась мука. Нонка не понимала вроде бы, что Вадик ее сын, он только мешал ей, вечно путался под ногами. В детский сад она определила его в круглосуточный, а по выходным забирать забывала. Воспитатели приводили его домой, и он прикасался лбом к закрытой двери, как бычок к воротам, и говорил удивленно: "Сегодня опять закрыто".
А когда Нонка бывала дома, то выходила из комнаты, кивала воспитательнице и тащила Вадика в комнату, где у нее всегда кто-нибудь был. Когда же дверь оказывалась запертой наглухо, Вадика брали ночевать соседки.
Вот так и начал он с трех лет свой необычный образ жизни. Стал он думать, и по сторонам оглядываться, и сравнивать себя с остальными ребятами. Пока бабушка жива была, он был такой, как все. Как не стало бабушки, за ним никто не стал приходить по субботам. Почему за ним ни папа, ни мама не идут, и вообще где его папа, почему он у всех есть, а у него нет? Эти вопросы Вадик обрушил на воспитательницу детского сада, которая жалела его от души и отвечала как могла, по существу не зная, что отвечать. Ее ответы не удовлетворяли Вадика, он сам стал раздумывать, разглядывать себя и свою маму. И раздумье и разглядывание растянулись на четыре года.
Пошел он в школу. Всех, почти всех, провожали и встречали, а его – опять никто. Тогда он вдруг всё понял, как ему показалось – всё. Кажется, была математика, Наталья Савельевна не начинала урока, на парты смотрела, – а народу было мало, болели все, грипп шел у них по классу, – и понял Вадик тогда, что он один, совсем один на свете, что, если заболеет и исчезнет, по нему даже плакать некому. И стал он ждать того мгновения, когда надлежит ему исчезнуть.
Наталья Савельевна заметила тогда его состояние, его готовность исчезнуть куда-нибудь, провалиться сквозь землю, вызвала его к доске, и стал он на доске писать задачу. Писать он почти не умел, а задачу с ходу решил.
Наталья Савельевна принялась его укорять, почему он так часто школу пропускает, а он смотрел на нее и думал: "Знаете почему! Знаете!"
Она прочитала по глазам его ответ, и ей стыдно стало за себя. Действительно, знаю, а спрашиваю. Вадик был для нее трудным учеником и трудным ребенком. Он так на нее смотрел, что ей казалось, будто то, что она говорит, Вадик давным-давно знает.
Задачи и примеры он решал быстро, но записывать их в тетрадь не хотел:
– Зачем писать, я это и так решил! Давайте другую задачу!
Другую он тоже решал быстро, и ему становилось скучно, и ей, глядя на него, тоже становилось скучно.
По правде сказать, когда его не было, когда он не смотрел на нее, пристально и с раздумьем, она чувствовала себя в классе полновластной хозяйкой и могла себе позволить порой сказать что-то не подумав. Вадик лишал ее этой возможности, при нем она собиралась, была ко всем чересчур строга и уроки вела сухо и деловито.
Наталью Савельевну очень беспокоила жизнь Вадика, настолько беспокоила, что она даже не сразу решилась пойти к нему домой, боялась. И все же пошла.
Она знала, что Вадик живет с матерью, живут они здесь недавно, но и за это время его мать стала известной на весь микрорайон. Показывали ей его мать. На вид ей лет двадцать. Лихая, видно; на уме у нее не сын, а кавалеры да наряды. Но это всё детали. Наталью Савельевну интересовал Вадик, только Вадик, и за него она тогда вступилась, встала на его защиту.
– Если вы не будете по-другому относиться к сыну, придется нам с вами крепко поссориться, и, боюсь, дело дойдет до суда! – сказала она, не спуская глаз с Нонки, когда та не ответила ей на приветствие.
Нонка глаз своих не опустила – хорошую закалку прошла, когда ходила с большим животом, а вслед ей шушукались или плевались знакомые женщины.
– Отберете Вадика? – спросила она вызывающе, и румянец украсил ее и без того украшенное и раскрашенное лицо.
– Отберем, если…
– Ну и берите, забирайте его! Вадик! К тебе учительница пришла, хочет тебя с собой взять. Пойдешь к ней жить?! – закричала Нонка.
Вадик, отправленный в коридор, вернулся в комнату, встал рядом с матерью и сказал:
– Я никуда не пойду!
И посмотрел на Наталью Савельевну, а в глазах его была тоска. Он бы и рад уйти, да не может бросить маму – прочитала она в его глазах.
Наталья Савельевна устыдилась за Нонку.
– Когда-нибудь вы пожалеете о том, что сказали!
Но я готова забыть ваши слова, если Вадику вы созда дите сносные условия жизни.
А Нонка как с цепи сорвалась. Ей хотелось бросать грубые слова в лицо этой женщине, учительнице первого класса, которая ни черта не смыслит ни в чем, кроме как в букваре, а лезет со своими советами.
– Условия у тебя хорошие, правда, Вадик?
– Хорошие! – подтвердил Вадик и опустил глаза на пол, где валялись окурки и стояли под столом пустые бутылки.
– Где твой стол, Вадик?
Нонка стряхнула с обеденного стола крошки на пол и сказала:
– Вот его стол!
– К следующему моему приходу попрошу вас купить ему стол для занятий. Вы знаете, что он может на второй год остаться, что он неуспевающий. И вдобавок очень часто пропускает школу без причины!
– А если я – бедная женщина, мужа у меня нет, откуда взять мне денег на стол? – спросила Нонка, нагло рассматривая лицо учительницы.
Наталья Савельевна поддала ногой бутылку, бутылка выкатилась на середину комнаты:
– Найдете!
"Вот змея! Везет же таким страшилам в жизни. И муж, наверное, хороший и получает прилично".
– До свиданья! – сказала Наталья Савельевна, но никто ни слова не проронил ей в ответ.
Остались они одни в комнате: Вадик и Нонка. Вадик молчал, уставившись в пол, Нонка села и закрыла лицо руками. Зачем пришла эта змея? Растравила, судом грозилась! А чего ей грозить, чего пугать? Милиции она не боится. Пришел давеча один, так она с ним – быстро, еле ноги унес.
Вадик все молчал. И ей стало страшно, как становилось страшно, когда начинал молчать ее отец, чем-то очень расстроенный. Она впервые посмотрела на сына как на человека, ей принадлежащего, и схватила ее та же тоска, какая читалась в его взгляде. Поразилась она своему отношению к нему и поймала себя на мысли, что ей хочется взять его на руки. Она подошла к нему вплотную, а он стоял, руки по швам, и смотрел в пол. Она коснулась его шеи, голова его опустилась ниже и застучала по ее ладоням от всхлипов его.
– Вадик, ты не предатель! Я знаю, какая я тебе мать, но ты не предал меня! Как в сказке про Морозку, помнишь? Мороз девочку морозил, а она говорила – не больно! Так и ты, Вадик.
Вот стояла рядом с ним его мама, он ждал этой минуты, когда она обнимет его, когда они навсегда будут вместе. Прижался он к ней и спросил:
– А где же наш папа?
– Я его застрелила!
– Из пистолета?
Но мама ничего ему не ответила, ввалились тут гости, и Нонка закричала:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54