ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Старинные китайские повести –

««Дважды умершая». Старые китайские повести»: Художественная литература; Москва; 1978
Аннотация
«Дважды умершая» – сборник китайских повестей XVII века, созданных трудом средневековых сказителей и поздних литераторов.
Мир китайской повести – удивительно пестрый, красочный, разнообразные. В нем фантастика соседствует с реальностью, героика – с низким бытом. Ярко и сочно показаны нравы разных слоев общества. Одни из этих повестей напоминают утонченные новеллы «Декамерона», другие – грубоватые городские рассказы средневековой Европы. Но те и другие – явления самобытного китайского искусства.
Данный сборник составлен из новелл, уже издававшихся ранее.
Без автора
Дважды умершая
«Повесть о том, как любящая Чжоу Шэн-сянь привела в смятение лавку Фаней»
Рассказ четырнадцатый из сборника «Синши хэнъянь».
В годы мира день, как праздник,
Бесконечен и чудесен:

До зари в окрестных селах
Раздаются звуки песен.

Говорят, прибудет скоро
Государя колесница;

Все выходят на дорогу
Сыну Неба поклониться.
В этих строках выражено и воспето ощущение близости к государю. Так уже повелось с незапамятных времен, где бы ни основал Сын Неба свою столицу, везде расцветает земля и процветают таланты. А высокие горы и тихоструйные реки близ новой столицы пуще прежнего радуют сердца и веселят душу.
Напомним, что в династию Тан главным украшением столицы служил Извилистый пруд, а в династию Сун – пруд Золотого Сияния. Круглый год блистали они прелестью и очарованием, и со всех концов города собирались сюда одаренные талантами юноши и прекраснейшие девушки, чтобы погулять и с приятностью провести время. Нередко наведывался и сам Сын Неба и разделял с народом его радость и веселье. Сейчас мы поведем речь о временах Сунской династии, о годах правления императора Хуэй-цзуна. В Восточной столице на берегу пруда Золотого Сияния стояла винная лавка «Радости и процветания». Хозяином ее был некий Фань. Обычно его звали Старшим Фанем – чтобы отличить от брата, Младшего Фаня, юного и еще холостого. Весна была на исходе, приближалось лето. Что ни день, на берегах пруда было тесно, как в муравейнике. Как-то раз среди гуляющих оказался и Фань. Сперва он с восторгом и изумлением разглядывал пышно разодетых юношей и красавиц, а потом зашел в чайный домик. Там он заметил девушку от роду лет восемнадцати, прекрасную, как цветок или луна. Фань замер, затаил дыхание и, не отрывая глаз, смотрел на девушку, О ней можно было сказать так:
Чудо! На девушку глянешь едва –
Кругом идет голова.

Спрячьте красавицу в башне дворца,
Чтоб не смущала сердца!

След ее – лотос над тихой водой:
Мигом утратишь покой.

Девичьи щеки, как персик, нежны
И как дыханье весны.

Белый нефрит потускнеет пред ней, –
Девичья кожа белей.

С нею бы вместе за полог уйти.
Где его в чайной найти?
Страсть непокорна нашей воле. Вот и тогда красавица бросила на Фаня один-единственный взгляд и тут же прочитала в его глазах любовное чувство. Девушка обрадовалась и подумала: «Молодец хоть куда! Хорошо бы выйти за него замуж. Но только сейчас он здесь, а завтра и след простыл! Как бы это с ним заговорить да выведать, женат он или нет?» Девушка не знала, что делать. Просить о помощи служанку или мамку, которые были при ней, она не могла, но тут, на ее счастье, за порогом вдруг послышался грохот бадьи водоноса. Брови красавицы радостно встрепенулись: хитроумный замысел мигом сложился у нее в голове.
– Эй, водонос, налей-ка мне сладкой водицы! – крикнула она.
Водонос зачерпнул ковшиком сладкую воду, плеснул в медную кружку и подал девушке. Красавица отпила глоток и швырнула кружку наземь.
– Ты что же это, погубить меня вздумал, злодей? Да ты знаешь ли, кто я?
«Ну-ка, ну-ка, послушаем», – сказал про себя Фань, а Девушка между тем продолжала:
– Я дочь Чжоу из Цаомыньли, мое детское имя – Шэн-сянь. Восемнадцать зим прожила я на свете, и никто еще не причинял мне зла, а ты решил погубить бедную, беззащитную девицу!
«К чему она все это говорит? – удивился Фань. – Не иначе как для моих ушей предназначены ее слова».
– Что ты, девица, я, ничтожный, и думать не думал… – начал было водонос.
– И думать не думал. А травинку в кружке видишь?
– Да, ну и что?
– Ты хотел, чтобы я подавилась, вот что! Жаль, что мой отец в отъезде, не то он живо притянул бы тебя к суду!
– Ах ты выродок проклятый! – не стерпела мамка девушки, стоявшая подле нее.
На шум из задней комнаты вышел служитель.
– Эй, водонос! – крикнул он. – Ступай-ка прочь и процеди свою воду!
«Надо и мне ответить ей тем же», – сказал про себя Фань.
– Налей мне тоже, водонос, – крикнул он.
Водонос наполнил ковшик и протянул Фаню. Юноша отпил глоток и швырнул ковш наземь.
– Да ты что, негодяй, погубить меня решил? А ты знаешь ли, кто такой я? Мой старший брат Фань – хозяин винной лавки «Радости и процветания», а сам я Младший Фань, от роду мне девятнадцать лет, и я еще не женат. Я метко бью из лука и из самострела.
– Вот чудной! Ну, зачем мне это знать? К чему? Что тебе от меня надо? Объясни толком, а не хочешь – так пожалуйся в суд. Я простой торговец водой и никого губить не собирался!
– Ах, не собирался! А почему тогда у меня в ковше тоже травинка?!
Девушка была вне себя от радости. А водоноса служитель чайной вытолкал взашей.
– Ну, пора домой, – проговорила девушка, поднимаясь. – Может, и ты со мной пойдешь? – с угрозой бросила она вслед водоносу.
«Э! Да ведь это она намекает, чтобы я шел за ней», – догадался Фань.
Трудно поверить, но его догадливость и проворство стали причиною до крайности запутанного судебного дела. Вот уж поистине верно сказано:
Немало бед приносит болтовня.
Но лучше ль жить, молчание храня?

Пускай тебя красотка позовет,
Но отходи, приятель, от ворот.
Несколько времени выждав, Фань вышел из чайной и на почтительном расстоянии двинулся по стопам красавицы. Вскоре она замедлила шаги, и Фань понял, что они у цели. Девушка вошла в дом и, откинув бамбуковую занавеску, поглядела на Фаня. Восторгу Фаня не было конца. Потом девушка скрылась, а Фань, голову потерявший от страсти, остался у ворот. Долго кружил он подле дома любимой и только вечером возвратился к себе.
А девушка, вернувшись из чайной, занемогла. Она отказывалась от еды и даже к сладостям не притрагивалась. Мать, не на шутку встревоженная, обратилась к служанке:
– Ин-эр, может быть, она объелась?
– Да нет, хозяйка, в рот ничего не брала! – отвечала Ин-эр.
Несколько дней девушка не поднималась с постели. Подойдя к больной, мать спросила:
– Дочка, что же это с тобой?
– Все тело ломит, болит голова, иногда кашель одолевает.
Мать хотела пригласить врача, но так и не решилась: ведь муж уехал, и никого из мужчин в доме не было.
– Через дом от нас живет бабка Ван, – сказала Ин-эр, – давайте позовем ее к молодой госпоже. Недаром у нее прозвище «Ван-На-Все-Руки»: она и детей принимает, и шьет, и свахою по домам ходит, и больных лечит. Что бы ни случилось по соседству, все бегут к ней за помощью.
Мать послушалась совета служанки и послала за старухой Ван, а когда та явилась, рассказала ей, как дочь ходила к пруду Золотого Сияния и как занемогла, возвратившись.
– Так, так, понятно. Теперь мне надо посмотреть на девицу и пощупать пульс.
Когда Ин-эр со старухой вошли в комнату больной, она спала, но вскорости проснулась и промолвила:
– Извините, что принимаю вас в таком виде.
– Ничего, ничего, лежи смирно, я только пощупаю пульс.
Девушка протянула ей руку.
– У тебя болит голова, ломит кости, тошнота накатывает?.
– Да, да.
– Ну, а еще?
– Еще кашляю иногда.
– Что за напасть! Погуляла часок, вернулась и сразу слегла! – воскликнула старуха и, обратившись к мамке и Ин-эр, прибавила: – Выйдите, я хочу потолковать с больной наедине.
Ин-эр и мамка вышли из комнаты.
– Ну, дочка, распознала я твою болезнь, – объявила старуха.
– И что же, бабушка? – спросила Шэн-сянь.
– У тебя сердечный недуг,
– Откуда он?
– Приглянулся тебе какой-то юноша, ты его полюбила, вот отсюда и недуг. Верно?
– Ничего подобного!
– Не таись от меня, дочка, А я тебе помогу добрым советом,
Девушка поддалась на уговоры проницательной старухи и все ей рассказала.
– Его зовут Младший Фань, – закончила она.
– Брат хозяина винной лавки?
– Он самый.
– Ну, тогда нечего тебе горевать, красавица! Кого-кого, а уж эту семью я знаю как свою собственную, знакома и со старшим братом и с его женою. Прекрасные люди! Да и Младший Фань – юноша отменный. Старший Фань как раз просил меня присмотреть брату невесту. Вот тебе мой совет: выходи за него. Хочешь?
– Еще бы не хотеть! – засмеялась девушка. – Только мать не согласится.
– Это пусть тебя не тревожит, я все устрою.
– Если только дело сладится, матушка, засыплю тебя подарками выше головы!
Старуха Ван попрощалась с девушкой и направилась к госпоже Чжоу.
– Ну, вот, выяснила я, что за болезнь у вашей дочки, – сказала она.
– Что такое с ней приключилось? – спросила нетерпеливо мать.
– Сейчас все скажу, только сперва поднесите мне чарку-другую вина.
– Ин-эр, скорее налей вина матушке Ван, – приказала госпожа Чжоу. – Так чем все-таки она больна? – переспросила хозяйка, придвигая гостье вино, и старуха открыла ей все, что выведала от девушки.
– Как же нам теперь быть? – воскликнула мать.
– Как быть? Отдать ее замуж за Фаня, да и только! А если не отдадите, ей уж на ноги не подняться, попомните мое слово.
– Да, но ведь муж в отлучке, а одна я не могу.
– Давайте тогда сделаем так, госпожа: пока помолвим девушку, а приедет хозяин – сыграем свадьбу. Это спасет девушке жизнь.
– Будь по-вашему. А как нам их помолвить?
– Пойду переговорю с Фанями, и сразу опять к вам.
С этими словами старуха Ван покинула дом господина Чжоу и направилась в винную лавку «Радости и процветания».
Первый, кого она увидела, войдя, был Старший Фань. Старуха поздоровалась.
– Матушка Ван, как хорошо, что ты про нас вспомнила, – радостно промолвил хозяин, кланяясь гостье. – Я уж было сам за тобою посылал.
– Зачем это я понадобилась?
– На днях брат вышел погулять и вернулся сам не свой – даже от ужина отказался. Нездоровится, говорит. Я спрашиваю, куда он ходил. К пруду Золотого Сияния, говорит. С того вечера не встает с постели, не пьет, не ест. Вот я и решил тебя позвать. Взгляни на него.
Тем временем вошла жена хозяина.
– Да, матушка, посмотри его, пожалуйста, – присоединилась она к мужу.
– Вы со мной не ходите. Я только расспрошу молодого господина, с чего началась болезнь.
– Конечно, ступай одна, мы подождем здесь.
Когда старуха Ван вошла в комнату Фаня, он спал.
– Молодой господин, это я, матушка Ван, – сказала старуха.
Юноша тотчас открыл глаза.
– А, матушка Ван, давно тебя не видел… Сдается мне, конец мой пришел.
– Умирать собрался? С чего бы это?
– Голова болит, тошнота и кашель, – правда, не очень сильный.
Старуха засмеялась.
– Я болен, а ты еще надо мной смеешься!
– Знаю, знаю твою болезнь, оттого и смеюсь. Вся твоя хворь – от дочки Чжоу из Цаомыньли. Верно?
Юноша, застигнутый врасплох, даже подскочил на кровати.
– Откуда ты знаешь?
– Госпожа Чжоу послала меня к вам потолковать насчет помолвки.
Фань был вне себя от радости и забыл про свою болезнь. Вот уж поистине верно сказано:
Ты весть узнал:
Сбылись твои мечты,
И всей душой
Возрадовался ты.
Следом за старухой он вышел к брату и невестке.
– Ты же болен, зачем встал с постели? – удивился брат.
– Ничего, уже поправился!
– Чжоу из Цаомыньни просили меня потолковать с вами насчет женитьбы вашего брата, – объявила старуха хозяевам.
Старший Фань и его жена были очень довольны. Не будем, однако же, утомлять читателя ненужными подробностями. Скажем только, что родные жениха и невесты быстро обо всем сговорились и тут же обменялись подарками.
Раньше Младший Фань в часы досуга редко сидел дома, зато теперь, после помолвки, вообще перестал выходить на улицу, круглый день помогая брату в лавке.
1 2 3

загрузка...