ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И только спустя двенадцать лет другой папа, Пий Четвертый, снова разрешил эту книгу. Однако слово «Талмуд» не могло быть напечатано на фронтисписе издания. И кроме того, текст должен был пройти цензуру. — Каббалист тяжело вздохнул. — Тора должна тебе помочь. Не забудь, что она читается с конца. Если я понадоблюсь, найдешь меня в Скуола-Итальяна. Но не бойся, я ненадолго. Возможно, ты и найдешь — не с моей помощью, так с помощью Яхве!
На этом Соломон Леви вышел, оставив Виргилия один на один с анаграммой и Пятикнижием. Он схватился за одну из пяти книг, затем за другую, за третью. Когда раввин вернулся, Предом сидел перед списком из пяти имен, которые удовлетворяли всем требованиям.
— Азриэль, Елеазар, Эзра, Элиа. — Старик прочел их вслух, затем бросил на Виргилия красноречивый взгляд, полный сожаления.
— Все эти имена — имена детей израилевых, но среди них нет того, которое носил прежде Жоао Эль Рибейра.
Новый удар пробудил в Виргилии дремавшие дотоле бойцовские качества, почти ярость. Он запустил руки в гору карточек, словно пытаясь вырвать у них секрет. И вдруг сдвинул брови, нахмурил лоб — в нем звучало что-то похожее на эхо. Он мысленно перебрал в памяти последние минуты и как бы с опозданием прислушался к прозвучавшим словам, именно тем, которые только что произнес раввин. Имена детей израилевых… Израиль… И тут его осенила внутренняя уверенность, что он победил. Имя Жоао было ему по-прежнему неизвестно, но его фамилия получилась сама собой: БЕНИ ИЗРАЭЛЬ — сын Израиля. Он сложил ее из карточек. Остались еще три неиспользованные буквы, «А», «И», «Р». Что это может быть: РАИ, РИА, АИР? Нет, не то. Он снова переставил буквы, вышло ИРА. Может быть, ИРА — эхо божественного гнева. Да и не так уж важно было теперь имя. Главное, он был уверен, у него есть.
Он выложил на столе из карточек: ИРА БЕНИ ИЗРАЭЛЬ и встал, чтобы размяться. Соломон Леви оторвался от чтения и подошел к столу.
— БЕНИ ИЗРАЭЛЬ! Ну как я мог забыть! Ари Бени Израэль. Ари, а не Ира. На еврейском Ари означает «лев».
Закончив свой рассказ, карлик сложил листок с двумя картинками Николя Фламеля и аккуратно засунул его в карман Пьера. Он подтвердил сведения, содержащиеся в письме Вероники Франко. Получалось следующее: король в благодарность за сотрудничество подарил египтянке, помимо болонки, рукописное послание парижского алхимика. Он случайно обнаружил его в пыльной книжной лавке в Кракове и собирался преподнести своей матери — Катерине Медичи, увлекавшейся астрологией, эзотерикой и другими оккультными науками. Поскольку Атика призналась ему, что тоже занимается алхимией, и поскольку в послании речь шла исключительно о Венеции, Генрих III преподнес ей послание в виде подарка. Каково было его содержание, Фаустино не знал. Единственное, что прошло через его руки, — это пять рисунков, которые Атика попросила скопировать семь раз, что он и исполнил. Пьер перебрал в уме участников вечера: Олимпия, Лионелло, Зорзи, Кара Мустафа, Жоао Эль Рибейра. Если прибавить Тициана и Горацио, действительно требовалось семь копий.
— Прочла ли моя госпожа гостям текст к картинкам? Пообещала ли сделать это когда-нибудь потом? Вообще говорила ли им о существовании такого текста? — Карлик перечислял вслух вопросы, на которые не знал ответа. — Если бы не проклятая лихорадка той ночью! Может, я и сошел бы тогда на господский этаж, может, и поглазел бы из-за двери на это светское общество, может, и услышал бы что-нибудь о тексте Фламеля. Или же, наоборот, удостоверился, что она раздала всем только картинки, а об остальном молчок. Может, и наблюдал бы, как, проводив гостей до дверей и закрыв за ними дверь, она посмеялась, как ловко провела их. Может, увидел бы того или ту, кто сотворил с ней такое, пытаясь выманить секрет. Не исключено, что тут собака зарыта.
Выдав все эти «может» и свою гипотезу о ее смерти, шут вперился в Пьера глазами навыкате. Чтобы скрыть охватившую его неловкость, парижанин нагнулся за сливами. И тут с Фаустино вновь произошла перемена: комедиант-смутьян опять одержал в нем верх над рабом:
— За пирушкою следует пляс, — заявил он.
Он свистнул, болонка вскочила ему на плечи. Они пустились отплясывать джигу, да так лихо, что другой пес, запертый в доме, залаял уже весьма злобно. Пьер подавился косточкой и на всякий случай отскочил подальше от дома.
— Кто рад гостю, тот и собачку его накормит. А ты ведь мне рад? Успокойся! Мои собаки бросаются на других и кусаются только по моему сигналу. В этом городе надо опасаться не собак, а львов.
Львов? Пьер задумался: на что это намекал Фаустино? В памяти всплыли всякие истории со львами, выпавшие на долю Виргилия два года назад. Но в Республике Льва, как еще называлась Венеция, единственные львы, которых можно было встретить на улицах, были мраморные и порфировые.
Акробат закончил свои трюки, спустил Вавеля на землю, отдышался и выпалил:
— Когда я закончил переписывать картинки и вручил все семь экземпляров госпоже, она со странным видом проговорила: «Не знаю, опасаться мне часа льва или надеяться на него». Я не понял, что она имела в виду. Мне известно одно: живая собака лучше мертвого льва.
Карлик Фаустино приподнял шляпу с кроличьим хвостом, сделал реверанс, свистом позвал своего двухцветного помощника и был таков. Стоя посередине Пословичной улицы, его посетитель с мирабелью во рту и в полном замешательстве смотрел на захлопнувшуюся перед его носом дверь.
Глава 12
— Час льва? — повторил вслед за Пьером Виргилий, выслушав рассказ друга о его посещении Фаустино. — Что это еще за новость?
Пьер только развел руками.
— Я вообще уже перестаю что-либо понимать, — проворчал он.
Мариетта пригласила их к столу и стала потчевать блюдом собственного приготовления: сардины в луковом маринаде. Рецепт его был тут же изложен Виргилию — для передачи Флорине.
— Нашинковать лук, припустить его в масле и уксусе. Добавить изюм, еловые иголки и нарезанную кубиками цедру. Потушить все вместе. И в этом маринаде два дня выдерживать сардины.
А пока они наворачивали, сама она принялась делать набросок углем.
— А знаете, — устало начал Виргилий, перестав есть и поставив локти на стол, — наше расследование напоминает мне прогулку по Венеции под дождем. Хочется двигаться побыстрее, но в какую сторону — вот в чем вопрос. Полагаешься на свой здравый смысл и углубляешься в улицу, которая как будто бы ведет в нужном направлении. Но вскоре понимаешь: ничего подобного — и возвращаешься назад, желая начать заново. Однако отыскать тот самый поворот уже не можешь. А между тем дождь мочит волосы, течет за шиворот, вот уже и обувь промокла. Решаешь повернуть налево: авось повезет, но через несколько шагов натыкаешься на канал или попадаешь в тупик.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79