ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не такое было время. Не успев покинуть окрестности Нипигона, небольшой отряд стал жертвой коварной атаки алгонкинов, которых пока поддерживали английские власти в надежде упрочить свое положение в Новом Свете. Взаимная ненависть двух народов, которых, казалось бы, роднило больше, чем разделяло, нашла выход в страшной кровавой битве, где погибли большая часть и того, и другого отряда. Онор-Мари была беспомощна изменить что-то в этом трагическом сражении. Волк пытался защитить ее, но в пылу схватки он не мог уследить за ней, как не смог бы и любой другой. Она в ужасе пыталась укрыться за живым щитом кустарников, закрывала уши, чтобы не слышать яростных криков и шума выстрелов. Одна из стрел оцарапала ее, но она все еще была невредима.
Она искала глазами Волка, звала его, но он был далеко. Гуроны стремительно сдавали свои позиции. Онор заметила, что Зоркого Орла обезоружили и прижали к земле несколько краснокожих. Онор уже поняла, что остатки племени Волка скоро будут стерты с лица земли. Она бежала бы, куда глаза глядят, но мысль о Волке сдерживала ее. Она боялась, что они снова потеряют друг друга в этом мире ненависти и злобы. Она позвала его, и в ее голосе слышались рыдания. Он не мог ее слышать, а если и слышал, не мог придти к ней.
— Волк! — еще раз крикнула она в отчаянии и, выхватив лук у рухнувшего наземь гурона, сама стала стрелять во врагов. Что с того, что ей не было дела до этой бессмысленной междоусобицы, она обязана была защитить свою семью, тех, кого считала ею: себя, Волка, их нерожденного ребенка, своих друзей. Она уже десять раз сама могла погибнуть, но бог хранил ее, как хранит безумных и пьяных. Хотя она и чувствовала себя, как будто в алкогольной дымке или густом тумане безумия. Страх затуманил ей разум, и она снова, сжимая руками собственное, сжигаемое мучительным сосущим ужасом тело, звала Волка, повторяя его имя как молитву или заклинание.
И тут она увидела Важенку, она ползла по земле, сраженная стрелой, и судорожно всхлипывала.
— Важенка! — Онор ринулась к ней. — Бедная девочка, держись.
Индианка приподнялась и снова упала навзничь. Стрела пробила ей грудь.
Но она еще дышала, и Онор вцепилась в нее, тормоша изо всех сил.
— Важенка, Важенка, не надо. Крепись! Давай же, вставай.
Она обхватила ее за плечи и, напрягая все силы, приподняла. Индианка с трудом встала на четвереньки.
— Лилия, сестра моя, оставь меня…
— Нет, нет, ни за что, — она тащила ее на себе, тащила туда, где как-будто было спокойно и безопасно, туда, куда не решалась убежать одна, мучимая страхом за Волка. Но сейчас ее страх отошел на второй план.
Важенка была довольно хрупкая, но Онор была всего на какой-то дюйм выше ее, и ей требовались неимоверные усилия, чтобы сделать хоть шаг. Они ползли и ползли, пока Онор не оступилась, и они обе скатились в овраг на кучу сырых листьев. Война осталась чуть в стороне, а нависшая над обрывом раскидистая ива неплохо скрыла женщин. Онор уложила Важенку на спину и села около нее. Но чем ей помочь, она не знала и просто сидела рядом, утешая ее.
— Зоркий Орел… Ты не видела его? — прошептала индианка. Онор поколебалась, не соврать ли ей, но решила, что правда будет лучше для всех.
— Я видела, как его схватили. Но он жив.
Онор понимала, что это ненадолго, да и не к лучшему, но решила, что Важенку поддержит одно лишь то, что он жив. Но индианку нельзя было обмануть.
— Схватили? Они убьют его, — прошептала она и вдруг добавила едва слышно, поразив Онор до глубины души. — Что ж, может, оно и к лучшему…
Онор не верила своим ушам. Выходит, Важенка с ее кроткой покорностью, нежная доверчивая Важенка все это время… Не укладывается в голове!
Выходит, она любила Кантадьера, что она приняла за чистую монету его клятвы. Бедная Важенка! Она сразу стала ближе Онор, со своей любовью к белому мужчине, человеку иной расы, иных взглядов. А что же Зоркий Орел?
Понимал ли он, что взял в жены женщину с истекающим кровью сердцем, которая не любит и не любила его? А может, его и не интересовали такие мелочи, как чувства? Онор грустно провела по черным волосам индианки, думая, что непременно позаботится, чтобы не повторять ошибок Важенки, Кантадьера, Зоркого Орла. Если только у нее будет шанс…
За ее спиной хрустнули ветки. Онор оглянулась. Зоркий Орел осторожно пробирался к ним, скользя по крутому склону оврага. Он сразу нагнулся над раненой. Онор молча ждала.
— Она будет жить, — сказал он тихо. Онор чуть улыбнулась.
— Правда?
— Она сильно ранена. Но не смертельно. Она сильная, выживет.
Индеец приподнял ее, чтобы взять на руки.
— Я видела, как они тебя схватили, Зоркий Орел. Ты бежал?
Он молчал, и у нее отчего-то заныло сердце.
— Зоркий Орел?
Он резко повернулся к ней, и выражение его лица испугало ее.
— Мой брат, Свирепый Волк, помог мне спастись. Он напал сзади на тех, что хотели увести меня.
— И… где он? — тихо спросила Онор.
— Они упустили меня, но взамен захватили в плен его.
Она даже не вскрикнула, не расплакалась, хотя сразу поняла, какая незавидная участь его ждет у исконных врагов. Сидела и без выражения глядела на ирокеза, словно мир перестал существовать. Он схватил ее за плечи и встряхнул.
— Ты ничем ему теперь не поможешь, Тигровая Лилия. И я не помогу.
Думай теперь о себе. Если тебе некуда идти, я возьму тебя с собой, будешь жить с моим народом. Хочешь, я возьму тебя в жены, будешь жить с нами, и я никогда не прикоснусь к тебе, если ты так пожелаешь. Он был моим другом, великий воин, великий человек, я сделаю для тебя, его жены, все. Я знаю, он считал тебя своей женой.
— Он был твоим другом… — мольба в ее голосе заставила его вздрогнуть.
Он мучительно сжал кулаки.
— Да, и я знаю свой долг перед ним. Но я знаю также свой долг перед ней, — он указал на Важенку. — И я знаю, что бы он теперь просил меня сделать для него. Он просил бы вывести тебя отсюда живой.
Она кивнула.
— Ты прав, Зоркий Орел. Но есть кое-что… что-то, что я не могу принять. Есть мой долг перед Волком. Мне некуда идти, да, и я не хочу быть приживалкой в твоем доме. Я разыщу его.
— Постой, Тигровая Лилия! Куда ты пойдешь? К алгонкинам? Зачем? — выкрикнул он, пытаясь удержать ее. Она мягко высвободилась.
— Не останавливай меня, Зоркий Орел. Я должна быть там. Кто знает, возможно, я смогу что-нибудь сделать.
Он понял, что ее бесполезно переубеждать. Он поднялся на ноги с Важенкой на руках.
— Тигровая Лилия, пусть твой путь приведет тебя к миру.
— Прощай, Орел. И спаси Важенку.
— Спасу. Обещаю. Прощай.
Они разошлись. Индеец исчез в лесу, а Онор вернулась на дорогу. Ей нетрудно будет следовать за алгонкинами, их путь был выжжен огнем и залит кровью. Она знала, что не в их обычаях уводить пленника далеко, они расправятся с ним здесь же, неподалеку, при молчаливом согласии властей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80