ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Рэйф почувствовал, как участился его пульс от близости Кэтлин. Ее зеленые, как весенняя трава, глаза были такими больши­ми и невинными – и такими испуганными… Определенно, она боится влечения, которое испытывает и которое упорно пытается скрыть. Интересно, призналась она самой себе в своих чувствах или все отрицает, по­тому что он индеец, которого положено не­навидеть, а не любить?
Ее щека была чуть-чуть запачкана мукой, и у него появилось сильное желание провести языком по этому белому мазку, прижаться гу­бами к ее губам и увидеть, как страсть тума­нит ее глаза.
Выругавшись про себя, он отвел от нее взгляд.
– Лучше принесите-ка бинт, а то зальете кровью весь пол, – предложил он странно гру­бым неровным голосом.
– Что? Ах, да, – рассеянно согласилась Кэтлин, уже забыв о порезе. С усилием она ото­рвала взгляд от его лица и вышла.
Когда через несколько минут она вернулась в кухню, Рэйфа уже не было.
ГЛАВА 5
На следующий день Абнер пришел на ужин явно взволнованным.
Кинув шляпу на вешалку в углу, он сел за стол. Его лицо покраснело, а бледно-голубые глаза казались ярче обычного.
– Я видел табун, – выпалил он. – Они па­сутся у Биг Салли Мэдоу.
Бренден улыбнулся.
– Отправляемся на рассвете, – сказал он Лютеру.
– В этот раз пойду и я, – загорелись глаза у Кэтлин.
– Нет, – твердо ответил Бренден. – Это слишком опасно. Останешься здесь с Лютером и Поли.
Бренден смерил оценивающим взглядом Рэйфа Галлахера.
– Как насчет погони за табуном мустан­гов?
Рэйф кивнул. Он слишком долго ничего не делал.
– Отлично, – произнес Бренден. – Я заклю­чил контракт о поставке лошадей для армии. Если этот табун так велик, как говорит Уайли, мы его сразу выполним.
Кэтлин положила вилку рядом со своей та­релкой.
– Я сказала, что поеду, отец!
Бренден тяжело вздохнул.
– Кэтлин, у нас уже был такой разговор. Я сказал тебе «нет» тогда, говорю и теперь.
Губы Кэтлин упрямо сжались. Отец редко отказывал ей, но именно в этом случае он был непоколебим. Рэйф перевел взгляд с Брендена Кармайкла на Кэтлин. Щеки ее зарумянились, глаза гневно сверкали. Это ей идет, подума­лось ему. Никогда она еще не выглядела такой страстной, такой желанной. Бросив взгляд на Уайли, он понял, что главный ковбой на ранчо того же мнения.
Неожиданный приступ ревности заставил Рэйфа крепко сжать челюсти. Итак, Уайли неравнодушен к дочери хозяина. От этой мыс­ли появился неприятный привкус во рту. По­мрачнев, Рэйф сконцентрировал все внимание на сочном бифштексе у себя на тарелке. Что бы там ни происходило между Абнером Уайли и Кэтлин Кармайкл, это касалось только их двоих, но не его.
Кэтлин не сказала во время обеда больше ни слова, и ее угрюмость помешала вести обыч­ные разговоры за столом. Едва поев, Уайли и другие работники извинились и встали. Остал­ся только Лютер. Он откинулся на спинку сту­ла и свернул папиросу. Он знал Кэтлин чуть ли не с рождения и был уверен, что на этот раз ее злость не продлится долго. Во время путе­шествия на запад ей было из-за чего злиться: нападения индейцев, плохая погода, упрямые мулы и вечная нехватка воды. Но злость ее длилась не больше нескольких минут, а потом она снова была вместе со всеми, стараясь де­лать все, что только могла, подбадривая осталь­ных и уверяя их, что завтра все изменится к лучшему. Он никогда не видел, чтобы она рас­страивалась надолго, не считая того случая, когда были убиты ее братья…
Лютер задумчиво посмотрел через стол на метиса.
– Ты объезжал когда-нибудь лошадей?
– Бывало. Лютер кивнул.
– Мы потеряли лучшего ковбоя в прошлом году. Уайли хорош, но грубоват. Тяжелая рука, понимаешь?
Рэйф тоже кивнул.
– Нам бы пригодился такой человек, – об­ратился Лютер к Брендену.
Тот пожал плечами.
– Хочешь эту работу, Галлахер?
– Естественно. Это не то, что гоняться за коровами.
Лютер хмыкнул. Любой нормальный муж­чина предпочитает работать с лошадьми, а не со скотом.
– Значит, договорились. Когда загоним этот табун, у тебя будет достаточно работы до осени.
– Меня это тоже вполне устраивает, – от­ветил Рэйф, бросив взгляд на Кэтлин. Она сидела прямо, не сводя глаз с чашки, кото­рую держала в руке. Гневный румянец на щеках пропал, но глаза были по-прежнему неспокойны.
Через пару минут Бренден извинился и встал из-за стола. Рэйф ушел почти сразу пос­ле него, и Кэтлин с Лютером остались одни.
– А он не любитель поговорить, – заметил Лютер. – Полукровка, я хотел сказать.
Кэтлин пожала плечами.
– Может, ему нечего сказать.
– Может, и так… А может, и нет.
– Я еще никогда не слышала, чтобы ты взял кого-нибудь на работу без всяких рекоменда­ций, и даже не посмотрев, как он работает.
– Верно. Но я видел, как он обращается с этой вороной кобылой. Он знает лошадей как самого себя, это уж точно.
Кэтлин кивнула. Тут у нее вырвался раз­драженный вздох.
– Лютер, ну почему папа не разрешает по­ехать мне за мустангами? Я езжу верхом не хуже любого из вас.
– Конечно, – согласился Лютер. – Не я ли тебя учил? Но там девушке не место. Ладно, ладно, – поднял он руки, предупреждая ее воз­ражения. – Не в том дело, что ты плохо ез­дишь или у тебя не хватит сил. Просто, когда мужчины выслеживают табун мустангов, им не до того, чтобы следить за своими манерами и языком. Ты будешь их стеснять. К тому же это тяжелая и грязная работа, да и опасная очень. Лучше тебе остаться дома со мной и Поли, тогда и твоему отцу не придется волно­ваться за тебя.
Плечи Кэтлин уныло опустились. Если даже Лютер был против ее поездки, значит, у нее нет ни единого шанса.
– Они отправятся рано, – сказал Лютер, встав и взяв в руки шляпу.
Кэтлин кивнула:
– Спокойной ночи, Лютер.
Кэтлин стояла на крыльце и смотрела, как мужчины уезжают со двора. Это несправедли­во, думала она с раздражением. Они уезжают и будут там весело проводить время, а она должна сидеть дома. Она вспомнила, как слу­шала рассказы Лютера о том возбуждении, ко­торое испытываешь, глядя на скачущий табун диких лошадей, о захватывающей погоне по прерии… Он говорил, что это незабываемое зрелище. Кобылы и жеребята бешено скачут, а их хвосты и гривы развеваются, словно фла­ги на ветру, а жеребец бежит рядом, кусая бока отстающих лошадей. Кэтлин взглянула на са­рай. Большие табуны исчезали по мере того, как все больше и больше переселенцев продви­галось на запад. Дикие лошади оттеснялись с земель, дававших им корм, изгородями фер­меров. Многих молодых животных ловили и приручали, старых браковали и убивали. Ка­кую-то роль играли в этом и индейцы, кото­рые в хорошее время использовали лошадей как транспорт, а в плохое – как пищу.
Кэтлин нахмурилась: может быть, это последний дикий табун в окрестностях. Если она не увидит его теперь, у нее может больше и не быть такой возможности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65