ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Она придется по вкусу кому угодно, сестренка. — Перри так старательно воспроизвел плотоядную ухмылку Оливера, что в другое время Элиза бы рассмеялась, но сегодня ничто не могло вызвать улыбку на ее лице.
— А где Оливер?
Перри хихикнул:
— Его прижали к стенке в отцовском кабинете. Дядя Ллойд грозит ему всеми карами небесными за то, что он не привез с собой Обри, а отец пытается вызнать, куда в ближайшем будущем может податься этот парень, Киприан Дэйр.
— Я же сказала им, что Оливера не нужно ни в чем обвинять.
— Разве не он надул тебя, так что ты наняла его телохранителем Обри?
— Он всего лишь выполнял приказ.
— Приказ Киприана Дэйра, — уточнил Перри, как-то странно посмотрев на сестру.
— Да, Киприана Дэйра, — подтвердила Элиза, взглядом предостерегая брата, чтобы не развивал эту тему дальше.
Но Перри ничего не заметил или решил нарочно подразнить ее.
— Ну а как ты думаешь, куда он отправится? Вряд ли он будет сидеть на Олдерни и ждать их.
Донельзя раздраженная, Элиза весьма неизящно фыркнула и снова принялась мерить шагами комнату.
— Они напрасно потеряют время, если попытаются выследить его. Он ведь этого и хочет: чтобы дядя Обри гонялся за ним до изнеможения в надежде вернуть Обри.
— Надо признать, Элиза, что это неплохая месть, учитывая то, что наш дядя сделал этому Дэйру. Элиза кинула на него пронзительный взгляд:
— Откуда ты узнал? Это должно было оставаться тайной!
Лицо Перри порозовело.
— Я… хм… подслушал, как кое-кто говорил об этом.
— Перри, не могу поверить, что ты до сих пор подслушиваешь под дверью. Я думала, ты уже вырос и оставил свои детские проказы. И кто же был настолько неосторожен, чтобы говорить о таких вещах там, где их могут подслушать?
— Ты, — самодовольно ухмыльнулся Перри.
— Я? Но я говорила об этом только… — Элиза осеклась, пораженная внезапной догадкой. — Ты подслушал мой разговор с Майклом! — Рука ее взлетела к горлу. — Как… как много ты услышал?
Перри был страшным врунишкой, но лицо всегда выдавало его: он легко краснел и ничего не мог с собой поделать. В семье вечно подшучивали над ним по этому поводу, и он давно пришел к выводу, что проще говорить правду. Сейчас парнишка плутовски стрельнул глазами в сестру.
— Ну-у-у… полагаю, все.
— Все? — В горле у Элизы застрял комок. Перри кивнул:
— Все.
— Значит… значит, ты знаешь, почему… почему я… — Элиза не в силах была продолжать, слишком велико было унижение.
— Я знаю, что ты любишь этого малого, — сказал Перри, великодушно обходя детали. — Как Обри ладит с ним?
— Обри? — засмеялась Элиза несколько истерическим смехом. — Они отлично ладят. Киприан сделал его своим юнгой.
— Юнгой? Как же Обри справляется? В этом его кресле, должно быть, трудновато разъезжать по кораблю.
— Ему больше не нужно кресло, — сказала Элиза, все еще расстроенная тем, что младший брат узнал так много о ее отношениях с Киприаном.
— Он что же, снова ходит? Вылечился на Мадейре, как ты и надеялась?
— Ну, не совсем, — смутилась Элиза, осознав, что выдала секрет Обри.
— Ходит на костылях?
Элиза всплеснула руками:
— Ты самый приставучий и надоедливый брат на свете!
Перри только рассмеялся и погладил ее по голове.
— Я знаю, что тебе меня не хватало, — поддразнил он ее, когда она отбросила его руку.
Элиза невольно тоже засмеялась:
— О да, мне ужасно не хватало кого-нибудь, кто портил бы мне прическу и подслушивал мои личные беседы.
— А как еще я могу узнать, что происходит у нас в доме? Все обращаются со мной как с ребенком. А мне уже шестнадцать. Даже шестнадцать с половиной.
Элиза вгляделась в Перри, впервые по-настоящему вгляделась в младшего братишку, который был выше ее почти на голову. Он уже мужчина, внезапно поняла она. Достаточно взрослый, чтобы интересоваться девочками — женщинами, тут же поправила она себя. Насколько она понимала, он вполне мог уже завести интрижку с кем-нибудь из служанок или еще с какой-нибудь девицей легкого поведения… Она постаралась отогнать неприятную мысль. Кто она такая, чтобы судить других? Она сама теперь — девица легкого поведения.
— Да, — выдавила Элиза. — Да, я вижу, что ты уже не ребенок.
— Скажи это маме и папе.
— Скажу, — кивнула она.
— Правда?! — Его лицо просияло надеждой. — Если ты это сделаешь, Элиза, если убедишь их обращаться со мной как с мужчиной, я… я тоже сделаю для тебя что-нибудь такое… Я придумаю что.
— Что ж, договорились… — Элиза снова принялась расхаживать взад и вперед. Как бы она хотела, чтобы он смог сделать единственное, что ей на самом деле было нужно. Сделать так, чтобы Киприан пришел за ней, чтобы он приехал в Лондон, вернул Обри его семье и забрал ее с собой на Олдерни. Она пойдет за ним куда угодно, будет жить, где он захочет, даже на борту «Хамелеона», пусть только скажет, что любит ее, что действительно хочет жениться на ней.
«Приди ко мне, любовь моя, останься навсегда». Строчка из стихотворения всплыла в памяти Элизы, и она обернулась к полке с книгами. Ей нечего было делать сегодня. Разве что читать стихи и обливаться слезами. Но это глупо, решила она, расправила плечи и взглянула на Перри:
— Пойдем спасать Оливера от папы и дяди Ллойда. Думаю, он тебе понравится, когда ты узнаешь его поближе.
Это было еще слабо сказано, поняла Элиза в течение ближайшего часа. До сих пор Перри во всем подражал Майклу, теперь же, рядом с Оливером, с ним начала происходить поразительная трансформация. После того как они втроем совершили экскурсию в конюшню, дали Оливеру урок игры в теннис и, захватив удочки, отправились к реке, речь Перри запестрела морскими словечками и он начал ходить вразвалочку, словно заправский моряк.
Родители ужаснутся, думала Элиза. Но ей самой почему-то было приятно видеть это. Перри не был снобом, как не была и она сама — хоть Киприан и обвинял ее в обратном. Конечно, теперь это не имело никакого значения. Ни малейшего.
Сидя на скамейке, она смотрела, как юноши вместе удят рыбу в ледяной речке, словно старые приятели. Перри учил Оливера забрасывать удочку; Оливер одолжил Перри свой устрашающего вида нож, чтобы выпотрошить трех рыбин, которых они поймали. Словно бы повторялась история Обри и Оливера. Может быть, идиллическая жизнь английских джентри была чересчур спокойной и пресной для человека молодого. Может быть, маленькая встряска шла только на пользу душе. И телу, добавила Элиза, думая о своей вновь обретенной силе и здоровье Обри. Она должна быть благодарна Киприану за то, что вырвал их с Обри из нудной, размеренной жизни. Они так много выиграли от этого!
Но она никогда не сможет быть благодарна ему за то, что он дал ей уйти. И простить его не сможет.
…Обед проходил бы в довольно мрачной атмосфере, если бы Перри не забрасывал Оливера вопросами о жизни моряков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94