ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Mapa прикусила губу от обиды на саму себя. Ей трудно было возразить Николя, поскольку она понимала, что бродить по незнакомому городу в одиночестве, без сопровождения, было неразумно и опасно.
— Ты не несешь за меня никакой ответственности, Николя. Если честно, я вообще не думала, что когда-нибудь снова увижу тебя. Ведь мы добрались до Нового Орлеана. Что тебе еще от меня нужно? — Она остановилась и вырвала руку.
Николя с минуту молча смотрел на нее, любуясь причудливым оттенком ее глаз, золотистым с прозеленью от зонтика.
— Твое положение мы обсудим позже, — непререкаемым тоном заявил он.
— Мое положение?! — взвилась Mapa. — Я и не предполагала, что ты меня нанял! Тем более что в карманах у меня пусто — ни гроша! — От возмущения Mapa перешла на ирландский.
— Я всегда подозревал, что ирландцы прежде всего думают о своей выгоде, — вскользь заметил Николя и остановил кеб. — Улица Рэмпарт, — назвал он адрес вознице и, не утруждая себя объяснениями, помог Маре подняться.
— Куда мы едем? — спросила она.
— Мне нужно кое-что выяснить, — ответил он, не выказывая желания продолжать разговор на эту тему.
— Странно, что ты здесь. Я думала, что ты до сих пор празднуешь свое возвращение в Новый Орлеан вместе со своей семьей. Ты ведь собирался увидеть их, правда? — прямо спросила Mapa.
— По всей видимости, их до сих пор нет в городе, — ответил Николя и добавил осторожно: — Это странно, ведь сейчас самое время быть здесь, ходить на вечеринки и в театры. Должно быть, они до сих пор в Бомарэ.
Его голос дрогнул, при упоминании о фамильном поместье. Mapa заметила это.
— Расскажи мне про Бомарэ, — попросила она.
— Ничто не может с ним сравниться. Есть удивительная притягательность и грация в шести колоннах, украшающих фасад дома. Крытая галерея сплошь оплетена вьющимися розами, и на восходе первые лучи солнца нежно освещают побеленные стены. Дом появляется перед тобой в густой листве столетних дубов, когда ты оказываешься на подъездной аллее.
Mapa украдкой взглянула на Николя. Лицо его смягчилось и просветлело. В нем явственно читалась любовь к родному дому, и Mapa поняла, почему Николя подозревали в убийстве брата из-за наследства.
— Теперь тебе предложили вернуться домой, — мягко сказала Mapa. — Ты должен быть счастлив. Твоему отцу удалось найти настоящего убийцу?
Николя вздрогнул и пристально взглянул на Мару.
— Что тебе известно об этом? Кто тебе рассказал о Франсуа? — спросил он резко и, задумавшись на мгновение, ответил сам: — Знаю… Швед.
Mapa тряхнула головой:
— Нет, Жак д'Арси. Он жил в Новом Орлеане некоторое время и узнал тебя в «Эльдорадо».
— Как я вижу, — нахмурившись, сказал Николя, — слухи до сих пор преследуют меня. Что он сказал тебе?
Mapa съежилась под его испытующим взглядом.
— Ты же сам все прекрасно знаешь.
— Да, разумеется. Но мне хотелось бы выслушать, что знаешь о моем грешном прошлом ты, — сказал Николя, и глаза его сузились.
— Если ты настаиваешь, я скажу. Жак д'Арси рассказал мне, что человек, которого ты убил на дуэли, был твой брат, и что ты убил его, потому что претендовал не только на Бомарэ, но и…
— На что же еще? Продолжай, радость моя, — с язвительной ухмылкой прервал он.
— На его невесту. Как будто сам не знаешь! — вызывающе ответила Mapa. — Он сказал, что вы были любовниками, но ваши родители сговорились выдать ее за твоего брата.
Николя пытался зажечь сигару и не мог.
— Послушай, — продолжала Mapa, — неужели тебя не волнует то, что люди клевещут на тебя?
Николя бросил на нее испытующий взгляд.
— Клевещут? А вдруг то, что они говорят, — правда? По крайней мере, — пояснил он, — не все в этом ложь. Но мне интересно, Mapa, почему ты не веришь, что все так и было.
Mapa взглянула на него. Потом, собравшись с мыслями, произнесла:
— В любом случае я не могу представить себе, что ты убил своего брата. Жак д'Арси говорил, что ты не признался в убийстве. Я верю тебе.
Николя усмехнулся и покачал головой.
— А почему ты мне веришь? Пятнадцать лет назад я не мог добиться этих простых слов ни от кого из своих родственников. Все они думали обо мне самое худшее. И вот теперь появляешься ты и заявляешь, что веришь мне, не требуя никаких объяснений и доказательств. Твоя слепая вера в меня более чем трогательна, Mapa. Тем более что ты прекрасно меня знаешь и у тебя есть все основания предположить, что я способен на куда более страшные вещи.
— Я знаю, что ты на многое способен, Николя. Но только не на хладнокровное убийство собственного брата.
Николя пристально вгляделся в золотистые глаза, и Mapa не отвела взгляда. Он убедился в том, что она искренне доверяет ему, и, смущенный этим, первый отвернулся и стал смотреть в окно. Он вдруг остро ощутил необходимость рассказать ей всю правду, чтобы удостовериться в том, что даже жестокие детали этой трагедии не сломают ее веру, не отвратят ее от него.
— Раньше я был вспыльчивым и заносчивым юнцом, Mapa. Я постоянно дрался на дуэлях, часто используя для этого ничтожные, а подчас смешные поводы. Тогда я был совсем не таким, как теперь, так что не стоит судить обо мне тогдашнем по тому, каков я сейчас. Впрочем, — он вызывающе усмехнулся, — ты не видела ни Бомарэ, ни Амариллис.
— Она действительно была очень красива? — спросила Mapa, борясь с нахлынувшей на нее волной ревности.
— Было время, когда я без колебания отдал бы за нее свою жизнь, — ответил Николя без тени смущения.
— Если ты скажешь, что ни в чем не виноват, я без колебания поверю тебе, — непреклонно заявила Mapa, отдавая дань силе духа Николя, решившегося на самокритичное повествование.
— Если бы все было так просто… Но должен признаться, у меня не было худшего врага, чем я сам. И моя собственная репутация, которую я создавал годами, вынесла мне приговор. В своей семье я играл роль негодяя, меня считали бесславным выродком. В каждой семье есть подобный человек, такая доля выпала и мне. А Франсуа являлся предметом гордости нашего рода. Он был чем-то похож на Джулиана. Вот почему я так близко к сердцу принял его трагедию. Обиду, нанесенную ему, я воспринял как свою собственную. Сколько раз воскрешал я в памяти тот злополучный день! Все мое существо отказывалось признать тот факт, что я стал причиной гибели брата… — Николя на мгновение замолчал, словно всматриваясь в глубь своей души. — Хотя в минуты слабости, сомнений я готов был поверить в это. Может быть, я действительно застрелил его. Я целился Франсуа в сердце, впрочем, так же как и он. Мы вели себя, как мальчишки, глупо, безрассудно. Хотя говорят, что в тот момент, когда я убивал его, ревность и зависть, превозмогли в моей душе братскую любовь. Действительно, лучшего способа убить невозможно было придумать. Это легко было выдать за несчастный случай, и кто смог бы доказать обратное в суде?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155