ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Казалось, прекрасный призрак являлся напомнить ему о себе. Вспоминая свои рискованные ставки на зеленом сукне игорных столов, Дэвид невольно подумал, что уж слишком ему везло в карты этим вечером. Возможно, счастье в любви изменило ему.
Внезапно Дик на полуслове оборвал песенку и положил руку на плечо Дэвида.
– Что, дружище, не помогло?
– Это ты о чем?
– Нечего притворяться! Думаешь, Дик Берд слепой? Я то и дело ловил твой меланхолический взгляд – и когда ты пил, и когда метал карты. Твоя постная мина означала, конечно, что ты усердно пытаешься не думать про свою туземную красотку, но ничего не выходит.
Сделав над собой усилие, Дэвид постарался собраться с мыслями. В этот вечер приятели не говорили по душам, и Дик не знал, почему он вдруг оказался в Лондоне после двухнедельного отсутствия. Однако его проницательный друг и без слов угадал многое. Притворяться дальше не имело смысла.
– Ты прав, я пытался не думать о Лилиа, но это попросту невозможно. Я люблю эту девушку, наша идиллия быстро движется к развязке, и можно сказать, я уже стою перед выбором.
– Твоя прекрасная леди стремится к браку?
– Проклятие! Иногда ты просто пугаешь меня! Вот скажи, с чего ты это взял?
– Не вижу в таком простейшем предположении ничего пугающего, дорогой мой Дэвид. Помнишь это: «Но знатная леди и Джуди ОТреди во всем остальном равны»? Женщина есть женщина, дружище, и как бы снисходительно ни относилась она к плотским утехам, рано или поздно ей хочется узаконить их. Ничего не поделаешь, такие настали времена. Родители с детства долдонят дочерям о добродетели, о целомудрии. «И не возляжь ты на ложе с возлюбленным своим, пока не услышишь от него брачного обета. Если же лукавый одолеет тебя, поскорее прикрой грех у алтаря». Ясно? Куда уж тут деваться!
– Не ты ли говорил, что островитянки проще относятся к любви, чем наши благовоспитанные барышни? А теперь получается, что Лилиа так же помешана на браке, как и любая англичанка! По-моему, она упомянула о нем просто к случаю, в шутку.
– Как же ты все-таки неискушен, друг Дэвид. – Дик сочувственно покачал головой. – Не родилась еще на свет женщина, которая бы упомянула о браке просто к случаю, в шутку. Это всегда всерьез, поверь мне, даже если сама она этого не сознает.
– А я говорю, это было мимолетное замечание. Не забывай, ты никогда не встречал Лилиа, а я ее хорошо знаю и люблю, а значит, сердцем чувствую, как обстоит дело. Она из рода алии , вождей, а там, на островах, королевской кровью гордятся еще больше, чем у нас. Лилиа никогда первой не заговорила бы о браке, опасаясь получить отповедь. Она ведь чужая здесь и знает еще далеко не все наши правила и условности. Даю слово, Дик, девушка лишь случайно обмолвилась вследствие недавних событий, о которых слишком долго рассказывать.
– Тогда что же ты так всполошился, дружище? Или ты и сам уже подумывал о женитьбе на ней?
– Подумывал, верно. Впервые за всю мою жизнь, пусть не слишком долгую, мне пришло на ум, что можно и жениться.
– И вся загвоздка состоит в том, что твоя избранница королевских кровей остается для твоих родителей островитянкой, дикаркой и язычницей?
– Хуже, Дик. Она остается таковой даже и для меня самого. Очень жаль, но я ничего не могу с этим поделать. Впрочем, и лучшая сторона моей натуры убеждает меня в том же: если мы свяжем свои жизни и Лилиа придется жить в Англии, это будет не к лучшему... для нее.
– Ну что тут сказать?.. – Дик криво усмехнулся. – Мы, англичане, рабы великого множества условностей, в том числе рабы своего происхождения и воспитания. Даже я, человек свободный душой, как птица, порой ощущаю на своих крыльях какие-то путы. И тогда начинаю сожалеть о том, что делаю, как живу. Полагаю, я был бы более в ладу с самим собой, если бы не отличался от других, ведь англичанину несвойственно быть слишком вольным. К счастью, эти малодушные мысли не часто посещают меня и не отравляют мне существования. Только представь себе Дика Берда добропорядочным и чопорным! Скольких женщин я не уложил бы в постель, сколько бы песенок не написал и не спел, сколько выпивки не согрело бы мою глотку на дружеских пирушках! Стоит только представить себе это, и сомнения как рукой снимает. – Он придвинулся ближе, обдав Дэвида густым запахом бренди. – Что касается тебя, дружище, я уже как-то говорил: бойся чрезмерного любовного жара, он может сжечь дотла. Говорил или нет? А ты не послушался, и дела твои плохи. Мужайся, мой друг, я не покину тебя в беде!
– Пока что я себя не сжег, а всего-навсего отравил спиртным.
– Подумаешь! – Дик расхохотался. – Для нашей Бете это не помеха, она быстро приведет тебя в чувство.
Дэвид вовсе не был в этом уверен, но предпочел оставить сомнения при себе. К тому времени они достигли цели. Как и в прошлый раз, Дик забарабанил кулаками в дверь и объявил о своем приходе громкими воплями.
– Ты, вижу, решил восстановить против нас всю округу, Дики! – раздалось из темноты, когда дверь приоткрылась. – Здесь не глухие! Тебя было слышно чуть ли не от самой «Лачуги углекопа»!
Дик подтолкнул Дэвида, и тот влетел в дверь.
– Моя крошка Джейн, моя дорогая милашка! Все бы ей ругать да срамить бедного Дика, а он ведь кроток, что твой ягненок... ну разве что когда идет по шлюхам, может немного пошуметь. А все потому, что не стыдится этого.
– До чего же мне нравится, как ты выражаешься, Дики! – засмеялась Джейн.
Все было как в прошлый раз: дверь захлопнулась, Дэвид ощутил жаркие округлости Бете. Чтобы поцеловать его, она приподнялась на цыпочки. Острый язычок скользнул вдоль подбородка, по ощущению внезапно напомнив ему кошачий. Руки Бете уже вовсю гуляли по его телу, и Дэвид поспешил расслабиться, очистить мысли от всего постороннего, от того, что могло стать преградой между ним и этим роскошным телом. Он покорно последовал за молодой женщиной к кровати и начал неловко расстегивать одежду.
– Нет-нет, ваша милость, доставьте Бете удовольствие, позвольте мне вас раздеть! – томно прошептала она.
– Да уж, ваша милость, – поддержал ее Дик, – лучше, если она все сделает за вас! Вы уж поверьте, ваша милость, куда лучше!
Пружины загудели, когда два тела рухнули на другую половину кровати. Послышались возня, хихиканье, приглушенный смех. Бетс тоже не теряла времени, и скоро Дэвид стоял нагой почти в полной темноте. Глаза его уже приспособились к скудному освещению, он видел пышную фигурку Бетс с арбузными округлостями грудей. Когда она развязала пояс пеньюара, Дэвид не выдержал и закрыл глаза. Тотчас перед ним возникли мерцающие воды озерка, ноздри наполнил запах цветов, и хвои, и согретых солнцем волос Лилиа. Они входили в воду, обняв друг друга, потом со смехом бросались на глубину, и все это нагие, при ярком свете сияющего дня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107