ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И мужу еще многое предстоит доказать.
Миссис Маллони почувствовала еще большее сожаление от того, что этой чудесной романтической обстановке не суждено стать началом чего-то прекрасного в ее жизни. Она всегда знала, что не создана для той страстной любви, которой наслаждались Монтейны, и все же не могла не мечтать о такой любви. Крохотная горькая слезинка скатилась по щеке, когда Дженис смотрела на отражение лунного света в хрустальных гранях настольной лампы. В спальню она боялась даже заглядывать. Но и не в силах уйти так просто, Дженис спросила, не оборачиваясь:
— Ты не сообщил Дэниелу о нашей свадьбе?
Помолчав, он ответил:
— Нет.
Кивнув, Дженис направилась к двери. Ей не хотелось гадать, почему Питер не сделал этого: то ли потому что стыдился этой женитьбы, то ли был настолько в плохих отношениях со своей семьей. Голос Питера за спиной заставил ее остановиться.
— Я напишу домой до нашего отъезда. Если ты жила в Катлервиле, то должна понять, почему я не слишком близок со своей семьей.
В его тоне был вызов, и Дженис обернулась, чтобы принять его. Он все так же стоял у окна, его широкие плечи в темном сюртуке вырисовывались на фоне лунного неба. При взгляде на его крупную фигуру у Дженис странно свело живот, но она уже отказала ему, и муж принял ее отказ, значит, об этом можно не беспокоиться. Во всяком случае, сегодня ночью.
— Я из городка под Цинциннати. Мои родители были переселенцами. В Катлервиль мы переехали вынужденно. Так что нельзя сказать, что я оттуда, так же как нельзя сказать, что я из Техаса.
Прочитать выражение его лица было невозможно: оно было скрыто в тени.
— И все-таки ты знала, кто я. Почему ты сразу не сказала мне об этом?
Дженис пожала плечами:
— Я знала твое имя, а я многим обязана Дэниелу. И еще я знала, что ты не виновен в поджоге. Я сделала то, что должна была сделать. Но не могу сказать, чтобы мне это нравилось.
Ей показалось, что он улыбнулся, но Дженис не была в этом уверена.
— Что ж, теперь я, кажется, начинаю понимать. Ты презираешь меня за то, что я Маллони, и вышла за меня замуж, потому что я Маллони. Хотел бы я знать, что будет, если я не оправдаю твоих ожиданий.
— Ты уже опроверг все мои ожидания. Но брак есть брак. Правда, я не совсем понимаю, почему ты на мне женился. Разве что из жалости или из благодарности? Но я не маленькая и знала, что делала, принимая твое предложение. Я честно исполню свои брачные обеты. — И, поколебавшись, она решительно закончила: — Только я не хочу растить еще одного ребенка в нищете.
С этими словами она прошла в спальню и закрыла за собой дверь. Питер уставился на эту дверь в полном замешательстве. Такого с ним еще не было. Когда-то, столкнувшись с подлостью своего отца, он испытал ярость и растерянность, но сейчас его потрясение было иного рода.
Питер понимал жестокость отца, хотя и не принимал ее. Но эту женщину, на которой женился, он совершенно не мог понять.
Он думал, что нашел в Дженис не только красивую женщину, но и благодарную преданную союзницу на всю оставшуюся жизнь. А вместо этого перед ним предстала женщина-загадка, которая, вполне вероятно, презирала его за его прошлое и за его деньги, и которая, что еще более вероятно, вышла за него замуж ради этих самых денег. В этом не было никакой логики.
И потом, этот ребенок… Ее последние слова прозвучали предупреждением, которого он предпочел бы не слышать. Она не хочет растить еще одного ребенка в нищете. Так она сказала. Но отсюда еще не следовало, что Бетси ей больше чем сестра.
Питер снова повернулся к окну и посмотрел вниз на темные очертания деревьев. В душе его была пустота. Из того немногого, что упомянула Дженис о своем прошлом, можно было понять, что она росла в нищете. Его же призраки нищеты не тревожили по ночам. Даже сейчас, когда Питер настолько поиздержался, что вынужден был жить на деньги жены, он знал: всего несколько визитов — и у него снова все будет в порядке. Он мог послать Дэниелу телеграмму и уже через несколько дней получить деньги.
Нет, дети Питера не будут страдать от голода. Возможно, будет страдать его гордость, но его дети — никогда. Вот только как объяснить все это женщине, чья семья голодала, а его собственная семья богатела, наживаясь на их труде? Если Дженис росла в Катлервиле, значит, можно не сомневаться, что так оно и было. Питер слишком хорошо знал, как отец вытягивал соки из жителей своего городка.
Наконец он выпил достаточно, чтобы спокойно последовать в спальню за своей женой. Питер увидел, что она спит на дальнем краю кровати, завернувшись в красивую вышитую простыню. Ветерок, залетавший в открытые окна, теребил края простыни, и они взлетали в нежном танце над старинной кроватью. Эта кровать царила в спальне. Но Питер нашел кресло и повесил на него свою одежду. Было довольно сложно раздеваться и спокойно смотреть на спящую жену, но в конце концов он расстегнул все пуговицы и развязал все шнурки. Дженис не шелохнулась.
У него не было ночной рубашки, а та нарядная, которую он носил с костюмом, была слишком жесткой, чтобы в ней спать. Придется его целомудренной жене привыкать просыпаться рядом с голым мужчиной. Почувствовав мимолетную радость при этой мысли, Питер юркнул под простыню. Ему было неприятно чувствовать, что Дженис легла в ночной сорочке, но, сосредоточив мысли на предстоящем утром разговоре с Тайлером, Питер постепенно расслабился и вскоре заснул.
Проснувшись утром, Дженис увидела, что простыни упали с постели. В комнате было так жарко, что она с удовольствием избавилась бы еще и от своей длинной сорочки, но в следующую секунду до нее дошло, что главным источником жары являлся мужчина, который лежал рядом с ней.
Хоть она и лежала к нему спиной, но сразу почувствовала, что Питер голый. Дженис ясно вспомнила их первое утро, когда, проснувшись в его объятиях, она обнаружила, что он уже возбужден и готов взять ее снова. При воспоминании об этом щеки ее запылали, а внутри зашевелилось нечто странное, ранее незнакомое.
Но теперь она точно знала, что не забеременела тогда. И эта мысль дала ей силы отодвинуться. Питер снова дотронулся до ее грудей, но она была совершенно уверена, что только этим не удовлетворить мужчину. Лиф ночной сорочки стал неожиданно тесен Дженис, когда она вспомнила ощущения от его прикосновений к ее коже.
Рука Питера поймала ее за плечо и, скользнув к талии, прижала спиной к себе. Дженис напряглась, стараясь не коснуться опасного места, но это было невозможно. Сквозь тонкую ткань сорочки она ощутила твердую силу его возбуждения, но Питер только поцеловал ее в затылок.
— Удивительно, как это наши хозяева не прислали нам на завтрак с какой-нибудь волшебной феей шампанское и клубнику или, на худой конец, не организовали оркестр, чтобы мы могли спуститься по лестнице, вальсируя под Моцарта, — пробормотал он в ее густые волосы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91