ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Миледи ужинала немного раньше.– Понятно.Однако дьявол не дремал:– Госпожа ужинала в одиночестве?– Нет, сэр. Присутствовало еще несколько человек. Миледи называет это рабочим ужином. В это время обычно строят планы на следующий день.– И чего же именно касаются эти планы?– Урожая, уборки полей и прочих дел.– Хочу поговорить с леди Джейн. Не знаешь, где она сейчас может быть?– Думаю, уже легла отдыхать. Госпожа очень устает, сэр. Ведь она поднимается чуть свет и работает с восхода и до заката. Никогда еще не встречала леди, подобную нашей, сэр. – Девушка очаровательно покраснела. – Если позволите сказать, сэр, мы все ее очень любим.С этими словами служанка поспешила прочь, оставив Филиппа в задумчивом одиночестве. Налив стакан портвейна, он задумался о предстоящем долгом вечере и одинокой ночи. Наконец тяжело поднялся со стула и, не предвидя никаких радостей, медленно побрел по коридору. Коридор же в конце концов привел в библиотеку. Граф уселся за огромный письменный стол и начал перебирать листки. Потом от нечего делать взял блокнот с аккуратной надписью «План работ на ближайшие пять лет» и углубился в чтение.Спустя два часа, едва пробило полночь, Джейн зашла в библиотеку и, увидев сидящего за столом мужа, несказанно удивилась. При неярком свете лампы тот с увлечением изучал один из ее ежедневников. Справа лежал лист бумаги, испещренный бесчисленными заметками. Сердце испуганно застучало. Чем он занимается? Критикует ее начинания? Вносит изменения? Отменяет и запрещает? Неужели вдохновенный, хотя и тяжкий труд окажется перечеркнутым?Граф настолько погрузился в чтение, что даже не заметил прихода Джейн. Сейчас, в тишине библиотеки, вовсе не требовалось играть роль скучающего аристократа. Сидя в одиночестве за интересным занятием, Уэссингтон казался совсем другим человеком – мягким, вдумчивым, серьезным, глубоким. А главное, во всем облике сквозило одиночество.Вечный материнский инстинкт толкал Джейн что-нибудь сказать – ведь сейчас гордый, самолюбивый человек стал доступен, даже уязвим. Однако она удержалась. Просто молча встала в дверях библиотеки в ночной рубашке и в халате – в той же самой одежде, в которой граф застал ее в Лондоне в ненастный дождливый вечер, когда сделал предложение. Нельзя представать перед ним в столь интимном виде – это может напомнить о супружеском долге.Конечно, потребность в наследнике рано или поздно приведет к неизбежному возобновлению интимных отношений, однако торопить события Джейн не собиралась. Надеясь незамеченной вернуться в свою комнату, она сделала шаг назад. К несчастью, именно в этот момент граф поднял голову.Долго, молча, напряженно они смотрели друг на друга. Взяв со стола стакан и сделав пару глотков, Уэссингтон первым нарушил натянутое, словно струна, молчание.– Здравствуй, Джейн.– Здравствуйте, милорд.– Зови меня, пожалуйста, по имени.– Не хотелось бы фамильярничать, милорд, ведь мы едва знакомы.Филипп недовольно покачал головой.– И с какой это стати ты ночью бродишь по коридорам?– Не спится. Хотела немного поработать.– Насколько мне известно, ты и так постоянно работаешь.– Очень много дел, сэр. – Джейн пожала плечами. Так хотелось спросить, что он отмечает на листке, но вдруг Филипп не одобрит сделанного и осудит планы на будущее? После тревог и переживаний ужасного дня очень трудно будет принять критику.– Надеюсь, за ужином вас обслужили достойно.– Все было прекрасно, только, пожалуй, немного одиноко. Я ожидал, что ты составишь мне компанию.– Простите, сэр, но после того бурного гнева, который вы излили днем, трудно было предположить, что мое общество окажется хоть сколько-нибудь привлекательным.Что же, искренность достойна уважения.– Ты прекрасно поработала и над самим домом, и над обучением слуг. Я очень доволен всем, что успел увидеть.Джейн с удивлением почувствовала, как неудержимо краснеет от неожиданного комплимента.– Спасибо, сэр. Я надеялась, что вы сумеете по достоинству оценить все, что сделано от вашего имени.– Ценю. Очень ценю.Разговор становился все более неловким. Казалось, графу хотелось сказать что-то еще – возможно, извиниться, хотя он и не знал, как это следует сделать. Джейн же едва не задыхалась от дурных предчувствий. Нужно как можно скорее уйти, пока супруг не разрушил хрупкое перемирие каким-нибудь грубым или нетактичным замечанием.– Что ж, извините, что помешала. Желаю спокойной ночи.Филиппу показалось, что на Джейн знакомый ночной халатик, в котором он застал ее в вечер помолвки. В тот самый неповторимый вечер, когда молодой граф оказался настолько увлечен и возбужден, что едва удержался и не переступил роковую черту. Интересно, помнит ли Джейн ту встречу так же ясно, как помнит ее он сам? Увы, она собралась уходить, а ему так не хочется снова оставаться в одиночестве…Точно зная, чем можно задержать супругу, Филипп как бы между прочим заметил:– Я просмотрел твои подсчеты на четвертый и пятый годы и, если честно, не очень понял, как именно ты получила конечную цифру ожидаемой прибыли.Фраза заставила остановиться. Джейн обернулась, удивленная неожиданным вниманием к собственным трудам. Они с Ричардом постоянно спорили относительно тех самых результатов, о которых говорил Филипп.– Честно говоря, я полагала, что вы ничего не понимаете в математике и бухгалтерии.– Понимаю. Мне просто скучно копаться в цифрах. А тебе эта работа явно доставляет удовольствие.Комментарий очень напоминал критику.– Не думаю, что должна извиняться за интерес к анализу и подсчетам.– А ты и не должна. Ты прекрасно справилась с трудной задачей. Я под впечатлением. Да и сама идея просто замечательна: начать с обустройства мелочей, а потом постепенно переходить ко все более крупным и серьезным проблемам. Мне бы такое даже в голову не пришло. Должен сказать, я тебе очень благодарен.Джейн снова покраснела. Супруг говорил искренне. Высокая оценка тяжкого труда оказалась единственной хорошей новостью за долгое время.– Должна признаться, что действовала по необходимости. Стоило изучить учетные книги, как стало ясно, что необходимо срочно принимать меры – пока не оказалось слишком поздно. Вот я и начала действовать.– Разумное решение.– Конечно, я взяла на себя слишком много, но не подумала, что вам интересно заниматься хозяйством. Раньше, во всяком случае, вас это не заботило.– Ошибаешься. Роузвуд достался мне в наследство, так что забота о поместье – моя прямая обязанность. Хочется вникнуть в детали, и поэтому возникли некоторые вопросы. Не могла бы ты задержаться на несколько минут?Встав, граф принес стул и поставил его рядом со своим креслом.Джейн понимала, что заниматься делами в ночной рубашке и в халате не стоит, а потому следует отказать графу в его просьбе. Утром будет вполне достаточно времени для обсуждения денежных вопросов и нового плана развития поместья. Однако за все непродолжительное время знакомства с мужем он никогда не был столь расположенным к беседе. Жалко было упускать возможность спокойного делового общения, разговора без крика и взаимных обвинений.– Если вам интересно, буду рада помочь. – Джейн подошла к столу и села рядом с мужем. Правда, при этом пришлось собрать все силы, чтобы не погладить его по щеке. Мужественно сдержавшись, Джейн опустила глаза в разложенные на столе книги.Филипп заметил смущение жены и, улыбнувшись, спросил себя, сколько времени понадобится им обоим, чтобы залечить раны кошмарной брачной ночи. Первым делом необходимо найти ту твердую почву, на которой они могли бы существовать и работать без неизбежно возникающих эмоциональных вспышек.– Я составил список вопросов. Можно их задать?Следующие несколько часов прошли в плодотворной беседе. Филипп задавал вопросы, а Джейн обстоятельно на них отвечала, открывая нужные книги и блокноты, находя необходимые страницы в гроссбухе, показывая соответствующие колонки дебета и кредита. Напряжение, до предела раскалившее встречу, постепенно спадало. Тишина спящего дома, полумрак уютной, заставленной книжными шкафами комнаты, общий интерес к работе – все это создавало ту атмосферу спокойного общения, к которой оба в Душе искренне стремились.Постепенно интерес Филиппа вышел за рамки делового.Уэссингтон обнаружил, что не столько слушает жену, сколько смотрит на нее. Вот она рассеянно протянула руку к стакану портвейна и отхлебнула маленький глоток. Поставила обратно на стол. Филипп тут же взял стакан и, в свою очередь, прикоснулся к нему губами в том самом месте, откуда только что пила Джейн. Несколько раз он придвигал свое кресло – до тех пор пока рука не оказалась на спинке ее стула.Джейн, в свою очередь, искренне удивлялась тому наслаждению, которое ей доставляло общение с мужем. Вопреки предубеждению он оказался умен, сообразителен и любознателен. Тотчас замечал малейший логический сбой и мягко, деликатно говорил о нем. Мог изменить общее направление мысли, предлагая собственные варианты, благодаря которым ситуация представала в более выгодном свете. Вдобавок Филипп оказался веселым и разговорчивым. И очень-очень милым. На мгновение в сердце закралась тоска по тем прекрасным отношениям, которые могли бы сложиться, начнись история иначе.Джейн посмотрела на мужа и встретила пристальный взгляд.– Что? – спросила она, желая понять его сокровенные мысли.Уэссингтон молча склонился, преодолев разделявшее их расстояние в несколько дюймов, и нежно дотронулся губами до губ супруги. Прикосновение продолжалось всего лишь мгновение, но и его оказалось достаточно, чтобы ощутить мягкое тепло и сладость поцелуя. Джейн тут же отпрянула, словно в испуге, и приложила пальцы к губам.Уголок рта Филиппа поднялся в легкой улыбке, а на щеке появилась дружелюбная ямочка – раньше Джейн ее не замечала. На лоб упал непослушный завиток, а подбородок слегка потемнел от щетины. На Джейн смотрел озорной, лукавый и очень симпатичный человек.– Зачем вы это сделали?– Просто не смог сдержаться.Не позволяя одуматься ни себе самому, ни Джейн, граф снова склонился и положил руки на подлокотники кресла. Накрыв ее рот поцелуем, он с удовольствием ощутил вкус только что выпитого вина. Молча, без слов, одним лишь движением языка попросил раскрыть губы. И даже небольшой щелочки оказалось достаточно, чтобы воспользоваться появившимся преимуществом и углубить ласку, провести языком по ровным зубам. В следующее мгновение Уэссингтон приподнялся и навис над женой, внезапно оказавшись невероятно близко.Джейн не успела понять, что произошло. Только что они спокойно и деловито обсуждали сельское хозяйство, и вот уже слились в поцелуе. Конечно, нельзя было принимать мягкое, но настойчивое приглашение, однако тело с готовностью отзывалось на те самые призывы, которые решительно отвергал разум.Язык снова коснулся ее языка, и снова вспыхнул удивительный жар. Прекрасно зная, что произойдет, если ласки будут продолжаться, юная супруга не могла понять, с какой стати природа заставляет ее идти навстречу. Интимная близость – отвратительный, болезненный процесс, и она вовсе не хочет повторять неприятный опыт.Поцелуй углублялся, становясь все более требовательным, а в душе неуклонно росла паника.Джейн прижала ладонь к груди Филиппа и постаралась хотя бы слегка освободиться.– Пожалуйста, Уэссингтон, – задыхаясь, пробормотала она, – пожалуйста, не надо.Филипп заглянул в изумрудно-зеленые глаза. Всего лишь мгновение назад они казались растерянными, но готовыми принять ласку. Теперь же в них сквозила решимость и что-то еще… страх. Да, малышка откровенно боялась его.Воспользовавшись минутой сомнения, Джейн отодвинула кресло, освободившись из цепкого кольца рук. Вскочила на ноги и, вцепившись в ворот халата, отчаянно взмолилась:– Пожалуйста, сэр, не надо. Я не хочу!Изумленно обнаружив, что внушает ужас собственной жене, Уэссингтон вытянул руку – так поступают, пытаясь успокоить встревоженную лошадь.– Не бойся меня, Джейн. Я никогда не сделаю тебе больно, никогда не обижу.– Лжете! Вы уже сделали мне больно. И очень обидели. Ни за что не соглашусь на подобный ужас еще раз.С этими словами Джейн так быстро выбежала из комнаты, что Филипп даже не успел ее остановить.Брачная ночь принесла Джейн страх перед актом любви. Страх этот порожден Филиппом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

загрузка...