ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я уйду, когда мне заплатят за работу! — возразил трубочист и в знак доказательства своей решимости поднял могучий кулак. — И Джем пойдет со мной! Я взял его из приюта, стало быть, он принадлежит мне.
— Принадлежит вам? — прогрохотал знакомый голос. — Разве вы рабовладелец, а он раб?
Элизабет повернулась и увидела своего мужа. Лицо Ричарда хранило суровое выражение. Кое-кто из слуг уже успел доложить ему о происходящем, и он немедленно бросился на помощь жене. При виде Ричарда трубочист сразу съежился и притих. Одно дело — спорить с молоденькой дамочкой, и совсем другое — возражать самому сэру Найтли.
— Ваша леди, милорд, — заискивающе проговорил он, — сердится на меня за то, что я ударил парня. Откуда же я знал, что его нельзя бить? Я человек бедный, неграмотный… Мальчишка отказывался работать, и я решил его проучить. Если вы позволите, мы…
— Как вас зовут? — строго спросил Ричард.
— Арчибальд Бартон, к вашим услугам, сэр, — ответил трубочист, неуклюже кланяясь.
— Что ж, Бартон, моя жена права: вы издеваетесь над ребенком, а это недопустимо.
Бартон, поняв, что в лице сэра Найтли он не найдет заступника, принялся причитать, размахивая руками:
— Мальчишка мой подручный! У меня есть права! Я волен поступать с ним как захочу!
— Совсем недавно одного трубочиста упекли в тюрьму за то, что он погубил своего помощника. Суд постановил, что подмастерье, как и любой христианин, имел право на человечное обращение. Жестокие методы, которые вы применяете, чтобы заставить детей работать, порочат вас и вашу профессию. Кстати, местный судья придерживается той же точки зрения. Более того, если до него дойдут слухи, что вы вступили в препирательство с хозяйкой этого дома, ничто не спасет вас от тюрьмы. Вам знакомо имя сэра Уильяма Кармайкла? Наверняка знакомо! Сэр Уильям мой старый друг. Когда я расскажу ему о судьбе этого несчастного ребенка, уверен, он с вами цацкаться не станет. Так что убирайтесь прочь из этого дома! Мой дворецкий отведет вас к дверям.
Элизабет, проводив трубочиста взглядом, посмотрела на мужа. В ее глазах светилось неподдельное уважение. Конечно, она не раз слышала, как почтительно слуги отзывались о нем, но, когда он вошел в столовую, она побаивалась, что Ричард примет сторону трубочиста.
— О, Ричард! — воскликнула она. — Я так рада, что ты появился! Я боялась, что этот ужасный человек не послушает меня и уведет бедного ребенка!
— Моя дорогая, он имел на это полное право, — ответил Ричард, — и сделал бы это, если бы не был таким трусом. Как тебя зовут, мальчик? — спросил он, повернувшись к ребенку.
— Джеремайя. Но люди называют меня просто Джем, милорд.
— Называй меня «сэр», а не «милорд», Джем. У тебя что-нибудь болит?
— У меня всегда что-нибудь болит, сэр.
Элизабет нахмурилась и велела послать за Эгги.
— Присмотри за ним, Эгги, — сказала она, когда горничная пришла.
— Накорми его, — добавил Ричард, — и искупай. Он весь чешется — должно быть, нахватал блох.
— Святые угодники!
— И подыщи ему одежду. На чердаке есть сундуки с моей детской одеждой.
— Ты найдешь для него работу? — спросила Элизабет, когда Агата увела Джема.
— Найду, не беспокойся.
Элизабет улыбнулась и коснулась рукой его щеки.
— Ты молодец, Ричард, — ласково сказала она. — Я очень горжусь тобой.
Ричард взял ее за руку, и впервые за все время, что прошло со дня их ссоры, она не оттолкнула его.
Глава десятая
Элизабет ставила букет в вазу. Теперь она почти каждый день приносила цветы в библиотеку мужа, которая, казалось, ожила с тех самых пор, как Ричард женился. Элизабет же непреодолимо влекло сюда. Эта комната словно впитала в себя мысли и чувства Ричарда, она дышала вместе с ним.
Элизабет больше не сторонилась своего супруга. Напротив, она находила чрезвычайное удовольствие в общении с ним. Он оказался прекрасным собеседником, умел увлечь разговором и к тому же был так ласков и предупредителен с ней, что она почти забыла о той страшной ночи, когда он набросился на нее с упреками и обвинениями. Именно тогда он в сердцах признался, что женился на ней с одной-единственной целью: как можно скорее произвести на свет наследника.
Впрочем, эти ночи, проведенные в одиночестве, были пыткой для нее. Она никак не могла смириться с тем, что Ричард не любит ее. Когда он сделал ей предложение, она была уверена, что только искренняя влюбленность толкнула его на этот шаг, но теперь… Хотя, быть может, Агата права, утверждая, что его любовь никуда не делась, а тайно соседствует с ревностью и обидой, выплеснувшимися наружу.
Элизабет невольно задумалась о том, как сдержанно он вел себя по отношению к ней. Не настаивал на исполнении супружеских обязанностей, словно боялся прикасаться к ней. Возможно, хотел удостовериться, не носит ли она ребенка от другого мужчины? Но это же нелепо! К тому же он так сблизился с Агатой, что наверняка поделился бы с ней своими опасениями на этот счет, а уж Агата сумела бы развеять его страхи!
Вероятно, он продолжает встречаться с кем-то на стороне. Разумеется, Элизабет ни секунды не сомневалась, что его роман с обольстительной леди Торрингтон остался в прошлом — ведь он больше ни разу не ездил в Лондон, однако ей почему-то казалось, что эта связь может легко возобновиться, стоит Ричарду поехать в столицу.
Элизабет также понимала, что она сама виновата в его измене, но, несмотря на уговоры рассудка, ее сердце продолжало винить в этом только Ричарда. Безусловно, ей не следовало скрывать от него правду, но как объяснить ему то, что она сделала, не унизив при этом себя? Как заставить его понять?
В коридоре раздались голоса и торопливые шаги. Через несколько секунд дверь в библиотеку отворилась, и Элизабет буквально расцвела от радости. На пороге стояла Кэролайн Уэстбридж, которая с недавних пор стала ее близкой подругой.
— Моя милая Элизабет, — воскликнула женщина, — отдых, несомненно, пошел тебе на пользу. Ты выглядишь очаровательно! Я думаю, ты достаточно оправилась после болезни и не откажешься посетить званый вечер, который я устраиваю в грядущее воскресенье.
— Я буду счастлива, Кэролайн, — ответила Элизабет, пожимая руки подруге, — Ричард сказал мне, что твои балы всегда славились изяществом и вкусом!
— Ричард преувеличил, моя дорогая. Я не отличаюсь ни особым вкусом, ни изяществом, однако большинство людей страдают тем же, хотя и предпочитают придерживаться обратной точки зрения, так что мои балы пользуются большой популярностью. Мой милый Джилс обожал летние празднества. Должно быть, он привык к жаре во время своего пребывания в Индии. Поэтому даже после его смерти я продолжаю каждое лето устраивать званые вечера. Он так любил их! — Кэролайн смахнула слезу. — А где же дорогой Ричард?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40