ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Мне трудно говорить, поэтому слушай внимательно и задавай поменьше вопросов. Завтра чуть свет спусти корабли на воду. Если кто полюбопытствует, скажешь, мол, недоросток из внешних шхер возвращается в Бьёргвин умирать. Станут допытываться, добавь, что там-де живут большинство моих старых биркебейнеров. Многие из тех семи десятков, что первыми примкнули ко мне. Они прошли бок о бок со мной все испытания и будут рядом, когда для Сверрира «дьявольского священника» начнется последнее и самое захватывающее приключение. Мой бывший противник Рейдар, такой же хворый, как и я, поплывет с нами. Постелешь нам обоим на носу и укроешь парусом, но так, чтобы мы видели берег. Рейдар Посланник был хорошим противником, он много путешествовал и знает куда больше вашего, и теми немногими словами, что у меня остались, я желаю разумно с ним потолковать.
Зима крепко вцепилась в побережье, ветер не утихал, и флот почти все время мог идти в бейдевинд. Сверрир лежал на возвышении в носовой части палубного настила, он был тепло закутан, а сверху укрыт парусом. Но лицо он прятать не стал – хотел чувствовать мощные порывы ветра, капли дождя, снег и видеть берега, запечатлевая их в памяти. Обок него дружинники поместили Рейдара Посланника. Старики допоздна вели между собой разговоры. «Король, поди, надеется, – перешептывались воины, – что помрут они оба разом и тогда он предстанет перед Господом вместе с врагом, который стал ему другом».
Сверрир спокойно размышлял вслух, ронял отрывочные фразы, вовсе не рассчитывая, что Рейдар сумеет ответить. Например, он говорил:
– Жалко Иона Кувлунга, да военачальник-то из него был никудышный.
А немного погодя замечал:
– Суд Божий? Победа в сражении – вот суд Божий.
Рейдар слушал и каждый раз благоразумно помалкивал.
Ну а знак королю все же был. В самую первую ночь плавания Сверрир увидел сон: к нему подошел некий человек – хорошо знакомый и однако неузнанный. Этот человек что-то ему сказал, только вот у него мужества недостало понять сказанное. Может, Рейдар смекает, в чем суть такого сна? Оно конечно, сразу и не ответишь, одно ясно: знак важный.
Король Сверрир говорил все время разное, и Рейдару вдруг подумалось, что он не иначе как шлифует речь, которую произнесет перед Создателем. А Сверрир тихонько кивал, посылая привет иззубренным горным кряжам, что рисовались на фоне ясного звездного неба.
– Я пришел к этому народу из внешних шхер, я избавил его от худой власти и от гордыни. Призвал на борьбу против внутреннего раскола и дал свободу, и все-таки норвежцы платят мне враждебностью, равной которой свет не видывал. Целых семь дружин подняли они против меня, и лишь два года из двадцати пяти прошли без военных походов. Бонды били камнем о камень и приговаривали: «Хорошо бы этак вот угостить Сверрира камнем по голове». Бонды плохо сносят поражение.
Сверрир с трудом отдышался, но, поскольку еще не излил свое раздражение до конца, тотчас продолжил:
– Стоит одному заикнуться, Сверрир-де удачлив в бою, так другой мигом объявит: «И не диво, потому что Сверрир продался дьяволу, а может, он и есть сам дьявол». Поверь мне, Рейдар, если б у каждого на здешнем берегу, кто желает мне погибели, вырос на лбу рог, изрядное бы стадо рогачей получилось.
Рейдар молча усмехнулся. Облака плыли над головой, исполинские горные кряжи купались в белом сиянии луны. Король опять повернул разговор в другое русло.
– Мы, норвежцы, схожи в одном – в вечных разладах. А коли и действуем иной раз сообща, так непременно объединяемся вокруг чего-то такого, что якобы видим собственными глазами… Наши предки видели могучие горы и называли их Асгард, ибо там жили боги, асы. Сами же они обрабатывали землю по склонам и на взморье, ведь на юге, и на западе, и далеко на севере было море, да и на востоке, за Шведской Державой, тоже. И мы пахали землю, разводили скот на острове средь моря, в Мидгарде.
Сверрир вновь умолк, переводя дух. Ему нравилось читать наставления и иметь внимательных слушателей. Он бросил взгляд за планширь.
– С морем шутки плохи. Мировой Змей кольцом сжимает весь Мидгард и в любую минуту может нас проглотить. А все же порой нас неодолимо влечет за море, в Утгард, где ждут и приключения, и великие опасности. Объявленных вне закона, точно бешеных волков, отправляли в Утгард. Может, исправятся, может, сгинут. Неудачнику всегда давали еще один шанс.
Насчет неудачника, вдруг сообразил Рейдар, явно камешек в его огород. Почему король оставил его в живых? И почему Сверриру вздумалось рассуждать о предметах, которые никак не могут иметь для него сейчас большого значения? Рейдар плотнее закутался в одеяла и молча стал слушать дальше. Король все говорил, говорил. А ведь он отнюдь не так весел, как представляется на первый взгляд. Должно быть, монотонный гул черных валов оскорблял его слух, и он поневоле без умолку говорил, отражал словами предательский ветер.
– Красавица великанша Герд родила Одину сына. Звался он Фьёльнир и стал родоначальником уппсальских Инглингов и нашего Харальда Прекрасноволосого. А великанша Скади родила сына богу Фрейру, и тот назвал младенца Сэмингом. Сэминг стал родоначальником Хладиров и подарил Фрейру скипетр, перстень и царское яблоко. Нынче никто уже не вспоминает о языческих богах. А вот скипетр, перстень и держава по сей день остались для нас знаками королевской власти. Мы христиане и одновременно язычники. Ты задумывался об этом?
Нет, у Рейдара такого и в мыслях не было.
– Удивительное дело, два рода – Инглинги и Хладиры – нередко соединялись брачными узами, и корона была то в одном роду, то в другом, но всегда им сопутствовали распри и кровопролитие. Война и смерть, смерть и война. А все короли желают мира. И надобно тебе знать, Рейдар, что и моей целью был мир.
Вновь повисло молчание. Рейдар Посланник улучил минуту и сказал:
– Как ни силен грохот войны, отзвуки посвиста стрел всегда утихают быстрее, чем отзвуки колокольного перезвона в церквах. Потому-то, государь, мне отрадно слышать, что ты, сам в прошлом священник, нынче думаешь о мире.
Король поразмыслил немного о словах Рейдара, потом сказал:
– Я всегда считал тебя умным человеком, Рейдар. А теперь вижу, что ты понимаешь меня лучше, чем многие, и догадываешься, что я болтаю о чем угодно, только не о том, что вправду занимает мои мысли. За честность я тебя отблагодарю: честно поведаю то, что многим очень хотелось бы знать. Кое-кто прямо говорит: Сверрир – это-де загадка. Однако ж сказать «загадка» – значит не сказать ничего. Вот почему другие уж вовсе трусливо шушукаются за моей спиной, что отец мой не Сигурд Рот, что никакой я не потомок Харальда Прекрасноволосого, а родила меня Гуннхильд от Уно Гребенщика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48