ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дрожащими руками Глэдис застегнула молнию на юбке. Где ее высокие этические принципы? Она опозорила себя. Она… она… С губ ее сорвался стон. Вот что значит дать выход порочным инстинктам, о которых она даже не подозревала! Теперь презрение к себе самой станет преследовать ее всю жизнь.
Боже, что она вытворяла этой ночью, что позволяла вытворять Мартину!.. Глэдис увидела прошедшую ночь в истинном свете. Дешевка. Грязь. Пошлость. Горло свела судорога. Она переспала с незнакомцем… и не только переспала – позволяла ему такое… И ведь охотно позволяла!..
– Глэдис!
Она резко повернулась. На пороге спальни в ореоле золотого света, что струился от ночника, стоял Мартин. Обнаженный, он ничуть не смущался своей наготы. Словно ожившая статуя, изваянная не из холодного мрамора, а из теплой плоти! На губах играла блаженная улыбка, однако стоило ему взглянуть на гостью – и улыбка исчезла.
– Ты одета?..
– Да. – Глэдис откашлялась. – Я… я прошу прощения, если разбудила тебя. Я пыталась не шуметь, но…
Только этого не хватало: она словно оправдывается! Глэдис еще не приходилось тайком покидать квартиру любовника, но, черт ее подери, если она позволит ему об этом догадаться! В конце концов, век живи – век учись. Разве сегодняшняя ночь – не достаточное тому подтверждение?
– Извини, если тебя потревожила.
– Ты извиняешься? – сощурился Мартин.
– Да. И вот еще что… Спасибо за… – За что? Я с ума сошла? За что мне его благодарить? – молнией пронеслось в мозгу. – Спасибо за все, – бодро докончила она.
– Глэдис…
– Нет, провожать меня не нужно. Я сама найду выход: вниз по лестнице и через прихожую…
– Черт побери! – выругался Мартин. – В чем дело?
– Как это в чем? Уже поздно. Очень поздно. А может, рано… Не знаю. Мне нужно домой, переодеться, и… – Сбивчивая речь прервалась на полуслове – это Мартин схватил ее за плечи и привлек к себе. – Не надо!..
– А, понимаю. – Он тихо рассмеялся, наклонил голову и нежно куснул ее за ушко. – Утренние комплексы. Я знаю, как с ними бороться.
– Не надо, – повторила Глэдис.
Голос ее чуть заметно дрогнул: предательская дрожь давала понять яснее слов, что, хотя разум настаивает на одном, тело претендует совсем на другое. Вспоминает сладостную тяжесть его тела и мерное движение бедер…
– Глэдис, – Мартин уже не смеялся; глаза его потемнели, словно небо перед грозой, – вернись в спальню.
– Нет. Я же тебе сказала… я не могу.
Мартин широко и обольстительно улыбнулся. Нагнулся и поцеловал ее, языком раздвинув ей губы.
– Можешь. И хочешь. Ты сама знаешь, что это так.
Она закрыла глаза, покорно уступая поцелую. Что самое скверное – он прав! Ей действительно хочется вернуться вместе с ним на широкую кровать, над которой еще витал запах ночной оргии.
Только это не любовь. Это… Есть подходящее слово для того, что они сделали, слово такое мерзкое, чуждое ей, что при одной мысли о нем чувствуешь себя оскверненной!
Мартин уже взялся за верхнюю пуговицу блузки. Еще мгновение – он расстегнет их все и примется ласкать ее, и ей не захочется его останавливать…
– Прекрати! – Глэдис вцепилась в его запястья. Брови Мартина сошлись над переносицей. Она застала его врасплох и теперь спешила воспользоваться преимуществом, прибегая к новым доводам: – Мы… мы славно поразвлеклись, я согласна, а теперь ты хочешь все испортить. Право же, мы оба знали, на что шли. Не нужно ничего добавлять.
– Я думал, нам стоит…
– Что стоит? Договориться о встречах на более-менее постоянной основе? – Глэдис натянуто улыбнулась. – Прости, но я предпочла бы поставить точку. Все хорошо в меру, знаешь ли.
Он разозлился, это было очевидно: бронзовое от загара лицо побагровело. Его самолюбие задето, и не на шутку. А чего, собственно, он ждал? Соглашения типа: «по-вторникам-твое-время»? Вроде как с той блондинкой?
Мартин молча окинул гостью взглядом, затем коротко кивнул.
– Как хочешь. Вообще-то ты права. Во всем нужна мера. – Сейчас я оденусь и отвезу тебя домой.
– Нет! Я возьму такси!
– Не городи чепухи.
– Я вполне способна самостоятельно добраться до дома.
– Может, и так. – В голосе его прозвучал металл, взгляд не сулил ничего хорошего. Фагерст скрестил руки на груди, и где-то на краю сознания Глэдис мелькнула мысль, что даже неодетый он умудряется выглядеть внушительно. – Но здесь, видишь ли, Лос-Анджелес, а не провинциальное захолустье, и я не позволю женщине одной разгуливать по улицам в этот час.
– Не позволишь? Ты не позволишь? – Глэдис с достоинством выпрямилась. – Кто это станет тебя спрашивать?
– Черт! Я не вижу причин для ссоры!
– И я не вижу. До свидания, Мартин.
Тяжелая ладонь легла на ее плечо, и железные пальцы до боли впились в кожу.
– В чем дело, Глэдис? Ты можешь мне объяснить?
– Я уже все объяснила.
– Я тебя выслушал и не поверил ни единому слову. – Мартин ослабил хватку; шершавые подушечки пальцев ласково коснулись щеки. – Ты сама знаешь, что хочешь большего.
– Ты понятия не имеешь о том, чего я хочу! – огрызнулась она.
Мартин улыбнулся.
– Так скажи мне! Дай мне одеться. Мы выпьем кофе и обо всем поговорим.
– Сколько раз нужно повторить, что ты мне безразличен?
Он помрачнел, постоял немного, глядя в пол, а затем убрал руку с ее плеча. Повернулся, зашагал в спальню, снял телефонную трубку и нажал на кнопку.
– Смит? Мисс Рейнджер уезжает. Будь добр подать машину.
– Это еще зачем? С какой стати будить шофера?
Мартин издевательски улыбнулся, вешая трубку.
– Уверен, что Смит оценит столь трогательное проявление заботы, но, видишь ли, он состоит при мне уже много лет и привык к подобным «побудкам». Ты найдешь дорогу к выходу или стоит позвонить швейцару?
– Найду!
– Отлично. В таком случае прошу меня извинить… – И дверь неслышно затворилась.
Глэдис застыла на пороге, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец и в груди волной поднимается ненависть… К нему или к себе самой?
Затем она развернулась и побежала к лифту. Сумеет ли она когда-нибудь забыть сегодняшнее безрассудство? А еще – сумеет ли забыть, что впервые обрела рай в объятиях Мартина Фагерста?
Мартин стоял у закрытых дверей лифта, глядя на освещенное табло. Мигающие цифры отмечали путь Глэдис к первому этажу. Он второпях натянул джинсы, но ни рубашку, ни хотя бы майку надевать не стал.
Что произошло за последние несколько часов? Он уснул, сжимая в объятиях нежную и покорную возлюбленную, такую счастливую, такую отзывчивую, а проснувшись, обнаружил холодную, неприступную незнакомку.
Впрочем, нет, отнюдь не незнакомку! Именно такой Глэдис предстала ему на свадьбе: ослепительная красавица с языком, острым как бритва, и с характером, как у медведицы-гризли. Если верить ей, то, что произошло между ними ночью, сущие пустяки, случайная интрижка, не больше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37