ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Они слышали, как она спустилась вниз по лестнице.
— Это и есть кое-что, — сказал Бэйлок, — с чем я ничего не могу поделать.
Он позабыл о своем подбитом глазе и смотрел на Харбина очень прямо, задумчиво и испытующе. Он сказал:
— Это не я действую тебе на нервы. Это девчонка. Девчонка всегда действует тебе на нервы. Эта девушка — гиря у тебя на ногах, и ты знаешь, что она — обуза. Я думаю, пришло время что-то с этим делать.
— Ну хорошо. — Харбин отмахнулся устало. — Прекратим это.
— Она — обуза, — продолжал Бэйлок. — Она — просто обуза.
— Почему бы тебе не заткнуться?
— Ты же знаешь, что я ничего не имею лично против Глэдден. Она неплохая девушка, но дело не в этом. Дело в том, что она — обуза, и ты знаешь это так же, как и я. Разница лишь в том, что я говорю об этом открыто, а ты прячешь это внутри. Ты сам себя обманываешь, и именно потому ты сорвался с катушек. Я не мог даже думать, что это зашло так далеко, но это обещает зайти еще дальше.
— Но разве мы не можем оставить все как есть?
— Разумеется, мы можем, — отозвался Бэйлок. — А еще мы можем просто прикрыть лавочку.
— Ты ходишь по лезвию ножа, Джо. Мне не нравится то, что ты говоришь.
— Я говорю об очевидном факте. Я хочу быть с тобой, когда ты проворачиваешь свои дела. Доомер тоже. Но с девушкой получается совсем другое кино. Все, что она делает, она делает потому, что ты говоришь ей. При помощи собственных мозгов она не могла бы сдвинуться с места на сантиметр, а уж тем более двинуться в нужном нам направлении. Это большое несчастье, и рано или поздно тебе придется столкнуться с ним лицом к лицу. И не говори мне, что ты не предвидишь, что такой день наступит.
Харбин широко открыл рот, потом захлопнул его, стиснув зубы, потом открыл снова:
— Ты пытаешься меня напугать?
— Ты уже напуган.
И тут голос Харбина понизился почти до шепота:
— Будь осторожен.
Интонация Бэйлока резко изменилась.
— Какого черта, в чем дело? — заныл он. — Могу я хотя бы не согласиться с чем-то? Если ты делаешь шаг, а я считаю, что ты выбрал неверное направление, есть у меня право хотя бы указать тебе на это? Разве нет?
— Вечно одно и то же, — отрезал Харбин. — Что бы я ни говорил, ты всегда говоришь «нет». Всему на свете — «нет».
— Я не могу соглашаться, если я на самом деле не согласен.
— Отлично, Джо.
— Ничего не могу поделать, — сказал Бэйлок. — Так уж устроен.
— Отлично.
— Я не хочу показаться занудой, но я продолжаю беспокоиться об этой девчонке. Она оказывает на тебя плохое влияние, и дело идет к тому, что все это отразится на твоей шее. — Он подвинулся ближе к Харбину. — Отпусти ее. — Он придвинулся еще ближе и понизил голос. — Почему ты не хочешь ее отпустить?
Харбин отвернулся. Он втянул в себя немного затхлого воздуха и с усилием сглотнул, что причинило ему определенную боль.
— Мы — организация. Единственное, чего я не позволю, — это раскола организации.
— Это не будет расколом. Если ты скажешь ей уходить, она уйдет.
— Куда она пойдет? — Голос Харбина снова стал громким. — Чем ты ей предложишь заняться?
— С ней все будет в порядке, — настаивал Бэйлок. — А я могу сказать тебе только одно. Если она уйдет, ей будет гораздо лучше, чем сейчас.
Харбин снова отвернулся. На мгновение он зажмурился, представляя себе, что все это ему приснилось и что он очень далеко отсюда.
Но Бэйлок снова был рядом.
— Знаешь, как это с тобой происходит? Как будто ты находишься где-нибудь в суде и жизнью клянешься позаботиться о ней.
— Черт побери вас всех! — не выдержал Харбин. — Оставь меня в покое.
И он вышел из ванной.
Он зашел в комнату, где Доомер сидел на покрывале, опустив свою большую голову и закрыв ее руками. Через несколько секунд появился и Бэйлок. Они оба стояли и смотрели на Доомера.
Доомер медленно поднял голову. Он посмотрел на них, тяжело вздохнул и принялся трясти головой.
— Я сожалею, я сожалею, Джо.
— Все в порядке. — Бэйлок позволил себе на мгновение коснуться рукой плеча Доомера. А затем он быстро перевел глаза, взглянул на Харбина и добавил: — Я хочу, чтобы все было в порядке.
Харбин изо всей силы прикусил губу. Он почувствовал, как дернулась его голова. Он просто не мог смотреть на них обоих.
Глава 3
В ночном клубе, членская карточка в котором стоила пять долларов в год, бледно-зеленый свет ламп заливал каскад волос Глэдден. Сияние касалось верхушки ее головы и там расплывалось пятном. Глэдден склонилась над высоким стаканом, в котором был ром со льдом, и Харбин смотрел, как она пила его маленькими глотками, и улыбался, когда девушка поднимала голову и смотрела на него.
Они сидели за маленьким столиком подальше от центра и от суеты до абсурда маленькой танцплощадки, с краю которой располагались трое музыкантов-негров, игравших без единой паузы. Заведение находилось на втором этаже ресторана на Кенсингтон-авеню, свет здесь всегда приглушен, а посетители всем довольны. Это было довольно-таки хорошее местечко.
— Они дали нам приличную выпивку, — сказала Глэдден.
— Тебе нравится музыка?
— Слишком быстрая.
— А какую ты предпочитаешь?
— Гая Ломбарде.
— Вообще-то я играю на скрипке, — сказал Харбин.
— Не может быть!
— Нет, играю, — настаивал он. — Пять лет я брал уроки игры на скрипке. У нас по соседству была консерватория. Время от времени они набирали двадцать мальчишек. Мы все стояли в маленькой комнатке, а перед нами находился парень. Он орал на нас во всю силу своих легких — словно мы находились в миле от него, и он хотел, чтобы мы все расслышали. Он был маньяком, этот парень. Интересно, он еще жив?
— Расскажи мне, — попросила Глэдден. — Расскажи мне, как ты жил тогда.
— Я рассказывал тебе тысячу раз.
— Расскажи снова.
Он подхватил со стола низкий стакан и глотнул немного виски. Потом повернулся вполоборота к крашеной девице, сновавшей между столиков с большим подносом на голове.
— Зачем?
— Меня клонит в сон.
Крашеная девица уже была у их столика, и Харбин заказал несколько глотков виски для себя и еще один ром со льдом для Глэдден. Потом откинулся на спинку стула и немного откинул голову, словно изучал бледно-зеленое сияние на макушке Глэдден.
— Всегда, — сказал он, — после того, как мы сделаем свое дело, тебя, как сейчас, клонит в сон. Ограбления, похоже, не очень-то тебя интересуют.
Глэдден ничего не ответила. Она улыбалась чему-то очень далекому.
— Засыпаю, — вдруг прервала свои мечты Глэдден. — Как будто возвращаешься в прошлое. Как будто лежишь на мягкой подушке, которую не видно. Возвращение обратно.
— Куда?
— Туда, где мы жили, когда были молоды.
— Ты и теперь молода, — сказал он.
— Вправду? — Глэдден подняла свой высокий стакан, ее подбородок, увеличиваясь, просвечивал через стекло бокала с ромом. — Мы одной ногой в могиле.
— Ты зануда.
— Я такой родилась.
— Хочешь развлечься?
— Кому нужны такие развлечения? — Она жестом указала на танцоров, толпившихся на крошечной площадке. — Все они сумасшедшие. — Она снова пожала плечами. — Кто я такая, чтобы так говорить? Я тоже сумасшедшая. Такая же, как и ты.
Харбин смотрел, как бледно-зеленая полоса света сдвинулась немного вниз и легла широкой бледно-зеленой лентой на ее лоб. Теперь золотистые волосы Глэдден зигзагообразно отсвечивали желтым и черным, а глаза ее под полосой зеленого света стали ясными и ярко-желтыми. Лицо ее было затемнено, но становилось все светлее по мере того, как опускалась зеленая лента.
Она снова улыбнулась, Харбин ответил ей улыбкой. А затем спросил:
— Хочешь потанцевать?
Она указала на тихую неразбериху танцплощадки:
— Разве это танцы?
Харбин посмотрел и понял, что да, это действительно не танцы. Он слушал музыку, но она в нем ничего не пробуждала. Он отпил немного из своего стакана, но выпивка была лишена обжигающего вкуса. Он посмотрел на Глэдден, а она уже давно смотрела на него, и он знал, что она его изучает, и потому сказал:
— Пойдем отсюда.
Глэдден не двинулась.
— Ты устал?
— Нет.
— Тогда куда мы пойдем?
— Не знаю, но давай убираться отсюда.
Он начал было вставать.
— Подожди, — сказала она. — Сядь, Нэт.
И он сел. У него не было никакого представления о том, что говорить дальше. Он ждал, пока слова сами придут на язык. Он нервничал, и это сильно его беспокоило, потому что на самом деле для того, чтобы нервничать, не было никаких причин.
— Нэт, — она поставила локти на стол, — скажи мне. Почему ты пошел со мной? Почему ты вывел меня в свет?
— Я люблю компанию.
— Но почему не Доомер? Почему не Бэйлок?
— Посмотри на них хорошенько и все поймешь.
— Тебе просто нужна декорация?
— Ты для этого вполне подходишь.
— Не нужно быть со мной галантным, Нэт. Не нужно говорить мне комплиментов.
— Это не комплимент. Это заявление. — Харбина не взволновало, что их разговор принял такое направление. Он только немного поерзал на стуле. — Я скажу тебе, чего бы я хотел. Я хотел бы увидеть, как ты развлекаешься. Время от времени я смотрю на тебя — ты выглядишь чертовски плохо. — Он наклонился к Глэдден, его руки легли на стол.
— Я хочу, чтобы ты ненадолго уехала.
— Куда?
— Куда угодно. Балтимор. Питтсбург. Атлантик-Сити.
— Атлантик-Сити. — Она задумалась. — Это мне подойдет.
— Разумеется, подойдет. Ты в самом деле нуждаешься в отдыхе. Ты съездишь на побережье, посидишь там на солнышке и немного подышишь соленым воздухом. Доставишь себе всевозможные удовольствия. Будешь рано ложиться спать, загрузишь в свой желудок нормальной пищи. Загоришь немного.
Ее лицо приблизилось к его лицу.
— Ты хотел бы увидеть загар на моем лице?
— Посмотришь какие-нибудь шоу, — продолжал он, — поучаствуешь в гонках на побережье. Ты сможешь лежать на пляже и греться под всем этим солнцем...
— Нэт... — попробовала перебить его девушка.
— ...и ты можешь отправиться кататься на лодках. На лодках выходят прямо в океан. А по вечерам ты смогла бы погулять по берегу. Там есть кое-какие милые магазинчики, где ты могла бы купить те потрясающие платья, о которых ты все время говоришь...
— Нэт. Нэт, послушай...
— На побережье чудесные магазины, и ты там прекрасно проведешь время.
— Нэт, поедем со мной, — наконец высказалась Глэдден.
— Нет.
— Пожалуйста, поедем со мной.
— Не будь дурой, ладно?
Глэдден немного помолчала, а потом сказала.
— Ну ладно, Нэт. Я больше не буду дурой. Я сделаю то, что ты хочешь. То, чего ты от меня ожидаешь. Я поверну это вот так. — И она повернула воображаемый водопроводный кран. — Я на это мастер. Я все время практиковалась и практиковалась, и теперь я знаю, как это делается. — И она еще раз туго закрутила воображаемый кран. — Завтра ты возьмешь билет на поезд.
— Хорошо.
— В Атлантик-Сити.
— Потрясающе.
Харбин сунул в рот сигарету и принялся ее жевать. Потом вынул сигарету изо рта, согнул, сломал и позволил ей упасть на поднос.
— Слушай, Глэдден... — начал он, еще не зная, что скажет дальше. Его мысли не желали двигаться в одном направлении, а рассыпались в стороны.
В это время крашеная девица прошла мимо их столика. Харбин тронул ее за руку и сказал, что хотел бы получить расчет.
Глава 4
В Берлоге не было телефона, и на следующий день после полудня, в три часа, ожидая на станции поезда в Атлантик-Сити, они решили, что ей следует звонить в телефон-автомат в намеченную ими аптеку каждый день в семь вечера.
Затем прибыл поезд, и Глэдден направилась в вагон. Неожиданно она опустила сумки и повернулась к Харбину:
— Мы не сказали друг другу «до свидания».
— Когда ты будешь уезжать в Китай, мы скажем друг другу «до свидания».
Она одарила его странным взглядом. Затем Харбина окружила толпа других пассажиров. Он повернулся и пошел вдоль платформы. Спускаясь по ступеням, ведущим в зал ожидания, он услышал, как отошел поезд. Ему пришло в голову, что в первый раз он видел, как Глэдден уезжает, и это его беспокоило — по каким-то дурацким причинам. Он сказал себе, что Атлантик-Сити находится всего лишь в шести милях. Это место, куда жители Филадельфии отправляются, чтобы получить свою порцию солнца и соленого воздуха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...