ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Что ты подразумеваешь под словами «выходить в свет»? Конечно, ты можешь выходить, куда хочешь. Разве ты не выходишь в свет сегодня вечером?
— Сегодня я выхожу в свет одна. И завтра вечером, я думаю, мне придется выходить одной. Но, может быть, в один из следующих вечеров я выйду с кем-нибудь еще.
— И?
— И ты не будешь против?
— Конечно нет. Если тебя пригласят, ты сходишь с кем-нибудь. Что в этом такого?
— Я просто хотела убедиться.
— Не глупи. Ты не должна спрашивать у меня разрешения по таким пустякам. Поступай по своему усмотрению. А теперь послушай, — быстро добавил он, — у тебя, наверно, не так много мелочи, чтобы оплатить этот телефонный разговор. Клади трубку и позвони мне в то же время завтра вечером, как договаривались.
Он положил трубку на рычаг. Выйдя из аптеки, купил «Вечерний бюллетень» и пробежал глазами заголовки. Заголовки гласили, что произошло ограбление, убытки оцениваются в сто тысяч долларов, и приводилась фотография особняка.
Он сунул газету под мышку. Через несколько минут в маленьком ресторанчике он принялся читать статью, одновременно заказывая у официантки стейк, немного французского жареного картофеля и чашечку кофе. В статье говорилось, что это было одно из самых ловких ограблений, какие только происходили на Мэйн-Лайн, и не осталось абсолютно никаких улик. Автор ни слова не написал о двух полицейских и автомобиле, припаркованном рядом с особняком, что, разумеется, можно было понять, потому что упоминание этого факта выставило бы полицейских полными идиотами.
Он закончил с газетой и принялся трудиться над стейком, поглядывая на других посетителей. Его глаза остановились на двух среднего возраста пожирателях пудинга, а потом на одиноком молодом человеке в противоположной части помещения. Затем он перевел взгляд на женщину, севшую за соседний столик, затем на троицу девиц, которые сидели вместе, а затем — быстро — опять на женщину, потому что женщина смотрела на него.
Похоже, она улыбалась, но может, и нет. Ее губы были расслаблены, так же как и ее глаза. Что-то было загадочное в том, как она сидела и глядела на него. Женщина явно не из тех, кого он называл «дешевками». Но ее прямой взгляд был направлен на него. Он подумал, что женщина, возможно, погружена в собственные мысли и не осознает, куда смотрит. Он отвернул голову, остался в этой позе несколько секунд, затем снова перевел на нее взгляд. Она все еще смотрела на него. Теперь он заметил, что в ней было что-то необычное.
Во-первых, цвет ее волос — светло-каштановый с золотистым блеском. Он мог поклясться, что цвет настоящий. Женщина носила гладкую прическу, волосы зачесаны назад, разделенные сбоку на пробор. Затем они падали ей на шею, где он заметил конец маленькой коричневой ленточки.
Глаза оказались того же цвета, что и волосы, а кожа была на один тон светлее. Он сказал сам себе, что женщина, наверно, является специалистом в области использования кварцевых ламп или же ее косметичка — просто волшебница.
Нос был тонким, но не острым и занимал как раз нужную площадь на ее лице, на великолепном овале лица, не похожего ни на одно из всех, какие он когда-либо встречал. Тело ее, насколько он мог разглядеть, было стройным и, как ему показалось, ухоженным. Хотя одежда женщины ни на что не претендовала.
Чем дольше он смотрел на нее, тем больше убеждался в том, что ему следует это прекратить. Он знал: если будет продолжать пялиться на нее, то начнет попадать под ее очарование. А у него был неизменный принцип — следует избегать женского обаяния. Он отвел от нее взгляд и просто для того, чтобы что-то делать, начал играть с ремешком часов.
Кто-то сунул десятицентовую монету в музыкальный автомат, и усталый, тихий баритон принялся жаловаться миру на то, как он огорчен, что девушка в голубом платье ушла и никогда не вернется. Харбин расправился со стейком и зажег сигарету, одновременно добавляя сливки в кофе. Он обнаружил, что испытывает некоторое беспокойство. Он решил отправиться в город и сделать пару ставок в одном из больших, респектабельных казино. Затем он переменил свои намерения. Ему следует заняться чем-нибудь получше. Может быть, ему стоит посетить Публичную библиотеку. Он не был в библиотеке уже несколько недель. Ему нравилась эта библиотека, большое здание на Парквей. Там струились тишина и покой, и он мог сидеть и сидеть, читая толстенные тома, в которых шла речь о бесценных камнях. Это было очень интересно. Он специально купил себе маленькую записную книжку и делал заметки, почерпнутые из книг о драгоценных камнях. Сегодняшний вечер, сказал он себе, как раз хорошо закончить в библиотеке.
Он уже начал подниматься из-за стола, не спуская глаз с двери, но зная, что может в любой момент повернуть голову, чтобы бросить один, прощальный взгляд.
Он повернул голову. Он посмотрел на нее, и их глаза встретились.
Она была всего в нескольких футах, но ее голос, казалось, долетел до него откуда-то издалека:
— Вам понравился ужин?
Он кивнул — очень медленно.
— Я так не думаю. Не похоже, чтобы вы получили большое удовольствие.
Не двигаясь с места, он спросил:
— Вы часто так делаете? Ходите в рестораны, чтобы посмотреть, понравилась ли людям их еда?
— Видимо, я оказалась невежливой, — вздохнула женщина.
— Вы не оказались невежливой. Вы просто поинтересовались. — Он двинулся к ней. — Что же вас заинтересовало?
— Тип вашего лица.
— Он какой-то особенный?
— Для меня — да.
— Не уверен, что это хорошо для меня, — улыбнулся Харбин. Он соорудил такую добрую улыбку, какую только мог из себя выжать.
Она, как минимум, была два раза замужем, подумал он. Скорее всего, у нее и сейчас есть мужчина и еще три на крючке. Он спросил себя: зачем ему это нужно? Он всегда избегал подобных приключений, так почему же сейчас его вдруг понесло?
— Если вам нужна компания, — сказал он, — я могу составить ее вам. Вы пойдете со мной?
— Куда?
Он нахмурился:
— Что ж, забудем об этом.
Он повернулся к ней спиной и направился к кассе. Оплатил счет, вышел из ресторана и остановился на углу, ожидая такси. Ночной воздух был удушливо-мягким, в нем стоял запах затхлого фабричного дыма, который поднимался в небо в течение дня, и запах дешевого виски и сигаретных окурков, и запах филадельфийской весны. Затем к нему примешалось что-то еще. Харбин втянул воздух и отчетливо представил себе цвет духов — светло-табачный. Она стояла прямо за ним.
— Обычно я не глазею на людей, как сегодня.
Он повернулся к ней:
— Куда бы вы хотели отправиться?
— Может быть, зайти куда-нибудь выпить?
— Я не испытываю желания выпить.
— Скажите мне, — произнесла она. — Вы трудно сходитесь с людьми?
— Нет.
— Думаете, мы можем поладить?
— Нет.
Автомобиль мчался по середине улицы, и Харбин проголосовал. Влезая в машину, он сказал себе, что вел себя так, как и должен был вести, и любое другое поведение стало бы ошибкой. Впрочем, он уже сделал ошибку. Он сделал большую ошибку уже тогда, когда заговорил с ней.
Он было начал закрывать дверь, но она уже садилась в машинy, и он обнаружил, что сдвигается в сторону, чтобы освободить ей место на сиденье.
Шофер повернулся к ним:
— Куда мы едем?
— В Публичную библиотеку, — сказал Харбин. — На Парквей.
Он изучал ее, а она несколько секунд смотрела прямо перед собой, затем медленно повернула голову и посмотрела на него. Она улыбнулась, и ее рот чуть-чуть приоткрылся. Он мог видеть ее зубы.
— Меня зовут Делла, — сказала она.
— Натаниэль.
— Нэт, — протянула она. — Это подходящее для вас имя. Оно звучит мягко, но в нем есть и жесткость. Мягкая жесткость. Это имя для лакированной кожи. — Она втянула в себя немного дыма и выдохнула его. — Чем вы зарабатываете себе на жизнь?
— Вы действительно хотите знать или просто пытаетесь поддержать разговор?
Она кивнула не очень уверенно.
— А вы не боитесь разочароваться, услышав ответ? Предположим, я скажу вам, что продаю ботинки и делаю на этом сорок долларов в неделю?
— И вы солжете.
— Разумеется, — сказал он. — Я слишком хорош для того, чтобы продавать ботинки. Я смотрю, вы неплохо знаете жизнь. Наверно, и мою жизнь тоже. Расскажите мне о ней побольше. Расскажите мне историю моей жизни до сих пор и скажите, что мне делать с ее остатком. — Он пристально посмотрел на нее. — Чего вы хотите? Зачем вы сегодня пришли в ресторан?
— В основном? — Она уже не улыбалась. Она поднесла сигарету близко ко рту, но позабыла о ней. Ее глаза были немного расширены, словно она была удивлена тем, что сейчас услышала. — В основном, — сказала она, — я пришла в ресторан для того, чтобы найти себе любовника.
Впечатление от ее слов было подобно первому дуновению приближающегося тайфуна. «Держись, парень», — приказал он себе.
С другой стороны, что особенного произошло? Женщины в его жизни никогда не создавали больших проблем, несмотря на то, что они постоянно были поблизости. Он умел ловким маневром уйти от слишком беспокойных взаимоотношений. Это лишь вопрос времени, и он знает, когда сняться с якоря. Вот и теперь он знает, что пришло время уйти. Прямо сейчас. Надо только сказать водителю, чтобы тот остановил машину. Потом открыть дверь, выскользнуть в ночь и удалиться.
Но она держала его. Он не знал, как она это делает, но она держала его так, словно связала его по рукам и ногам. Она поймала его в ловушку здесь, в автомобиле, и он смотрел на нее с ненавистью.
— Почему? — спросила она. — За что такой взгляд?
Он не мог ответить. Она сказала:
— Вы напуганы? — Не двигаясь, она смотрела на него. — Я напугала вас, Нэт?
— Заткнись, — сказал он. — Дай мне об этом подумать.
Она кивнула медленно, преувеличенно медленно кивнула. Он смотрел на ее профиль, спокойную линию бровей, носа, подбородка, полунамеком намеченную линию челюсти, смотрел на сигарету в сантиметре или двух от губ и на дым сигареты. Затем он взял себя в руки и отвел глаза от Деллы. И затем, уже не глядя на нее, понял, что все еще видит ее перед собой.
Путь до библиотеки занял немногим более двадцати минут, и они не сказали друг другу ни слова. Но у него возникло ощущение, что они беспрерывно болтали всю дорогу.
Автомобиль притормозил у фасада библиотеки, но ни один из них не двинулся. Водитель пожал плечами, приглушил мотор и сидел в ожидании.
Через некоторое время водитель спросил:
— Ну, что будем делать дальше?
— Дальше мы поедем дальше, — сказала она.
И, придвинувшись к Харбину, она дала водителю адрес.
Глава 6
Это оказалось почти что на самом севере города, в районе, известном под названием Германтаун. Чтобы добраться туда, автомобиль должен был проехать к Шуилкилл-Ривер, миновать Уиссахикон-Крик, а затем пробраться сквозь ряды маленьких домишек рабочего люда, которые жили в пригородах Германтауна. Автомобиль углубился в Германтаун и наконец затормозил у фасада небольшого дома в середине плохо освещенного квартала.
Внутри дом представлял собой комбинацию сливочно-зеленого и темно-серого. Зеленый преобладал: мебель — зеленая, обои на стенах — тоже зеленые, ковры — темно-серые. Это был старый дом, перестроенный по-новому. Над камином, внутри широкой табачного цвета рамы, висел рисунок — портрет Деллы, исполненный табачного цвета темперой на очень бледной табачной оберточной бумаге. Судя по подписи, художник был испанцем.
— У тебя полно денег, не так ли? — спросил Харбин.
— Достаточно.
— Откуда ты их взяла?
— Мой муж умер год назад. Оставил мне весь свой доход. Пятнадцать тысяч в год.
Она расположила тело на мягкой софе, которая выглядела так, будто сделана из фисташкового мороженого и готова в любую секунду растаять. Он тоже направился к софе, затем повернул в сторону и остановился, упершись в стену.
— Как ты проводишь время?
— Ужасно, — отвечала она. — Слишком много сплю. Оттого что все время сплю, я чувствую себя больной и усталой. В один прекрасный день я открою магазин или что-то в этом роде. Иди сюда.
— Позже.
— Сейчас.
— Позже. — Он остался стоять лицом к стене. — У тебя много друзей?
— Ни одного.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...