ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вдоль улиц рядами росли дубы, а сами дворики были густо засажены всевозможными южными цветами и деревьями: цветущим миртом, азалией, бамбуком, магнолией и банановыми деревьями, гибискусом, кустами красных и желтых роз. До меня доносился запах костров для барбекю и плеск воды в бассейнах. Это был исторический район, охраняемый государством, район, в котором постоянно устраивались приемы в саду, перетекавшие с одной пышной, аккуратно подстриженной лужайки на другую.
Дом Джерома Гэйлана Эбшира не был исключением. Кирпичная стена освещалась зажженными свечками в бумажных воронках, стоявшими в цветочных клумбах. Сквозь высокое окно, расположенное за крыльцом, я увидел, что в большой гостиной в свете канделябров толпятся гости. Громкий разговор было слышно даже на улице. Где-то в глубине, на лужайке, играл оркестр.
«Почему бы не попытаться?» — подумал я. На мне был пиджак и галстук. Арчи был прав. Зачем торопить события, если можно просто бросить биту в голову подающего мяч?
Я припарковал машину на улице и отправился на вечеринку. Тротуар весь покоробило и вздыбило крупными корнями, протянувшимися под асфальтом. Я застегнул пиджак на все пуговицы, чтобы не было видно пистолета, причесался, пригладил ладонью галстук и пошел прямо к кирпичному входу, твердо глядя в глаза проверявшему в дверях приглашения.
Он, наверное, работал в охранной фирме, и ему не доводилось задерживать кого-либо более серьезного, чем юные возмутители спокойствия на вечеринках.
— У меня нет приглашения. Я новоорлеанский полицейский, — сказал я.
— Можно взглянуть на ваше удостоверение?
— Вот это прием. Позвоните в отделение Первого округа и сообщите, что здесь находится лейтенант Дейв Робишо.
— Думаю, вы пьяны, сэр.
Я прошмыгнул мимо него, зашел в бар и взял с подноса бокал шампанского. Комнаты были обставлены французской антикварной мебелью: темно-красными диванами с резным обрамлением из орехового дерева; на стенах висели старинные часы, украшенные золотом и серебром, и портреты маслом представителей военного рода, уроженцев юга, времен войны 1812 года. Полы светлого крепкого дерева были натерты до такого блеска, что выглядели пластиковыми. Все столешницы, латунные канделябры, пепельницы, стеклянная вытяжная труба с подсветкой и отполированные резные украшения сияли так, как будто их непрерывно протирали мягкой тряпочкой.
Присутствующие были пожилого возраста, несомненно, богаты, уверенны в себе, в своих друзьях, в реальности мира изящных манер и преуспевания, в котором они жили. Волосы женщин отливали синевой, вечерние платья ярко сверкали, шеи и запястья украшали драгоценности. Мужчины в белых смокингах держались так, словно возраст больше не является физической проблемой их жизни, в отличие от бедных, а борьба за выживание им уже непонятна. То, что я не принадлежал к их кругу, было очевидно, но они с большим участием и вежливостью смотрели прямо на меня.
Тем временем входной охранник о чем-то шептался с двумя другими, похожими на нанятых полицейских, и все трое пристально меня разглядывали. Я поставил пустой бокал шампанского, взял еще один и прошел через старинные двери на задний дворик, где несколько поваров-негров в белых жакетах готовили напитки из виски пополам с водой, смешивая их с сахаром, льдом и мятой, и жарили на вертеле поросенка. Ветер шелестел в кронах дубов, банановых деревьев и бамбука, обрамлявших лужайку, и рябил темную, как бургундское вино, воду в бассейне без подсветки. Один из пожилых поваров отмахивался рукой от дыма.
— Куда ушел генерал? — спросил я его.
— Он выпивает с другими джентльменами в библиотеке.
— Мне бы не хотелось еще раз пробираться через толпу. Есть ли другой путь в библиотеку?
— Да, конечно. Пройдите назад через кухню. Там девушка подскажет, где библиотека.
Я пошел по подстриженной лужайке, миновал огромную кухню в колониальном стиле, стены в которой были выложены кирпичом. Здесь три черные девушки-служанки приготовили закуски и вышли с ними в коридор. Я увидел в слегка приоткрывшуюся дверь библиотеки двух мужчин с высокими стаканами в руках, которые разговаривали с кем-то, сидевшим, скрестив ноги, в кресле. Одного из мужчин я сразу же узнал. Толкнув дверь, я отпил из бокала с шампанским и улыбнулся всем троим.
Генерал прибавил в весе со времен фотографии в газете, но загар так глубоко въелся в кожу, что не сошел до сих пор. Он весь светился здоровьем, седые волосы были подстрижены по-военному коротко, а взгляд холодных синих глаз был тверд и спокоен, как у человека, которого никогда не останавливали сложности или сомнения в вопросах морали.
— Как поживаете, генерал? — начал я. — Удивительно, кого только не встретишь на коктейлях в эти дни. Я, конечно, себя имею в виду. Но что здесь делает такой персонаж, как проныра Уайнбюргер? Большинство людей, видя этого человека поблизости, звонят в компанию «Оркин».
— Я позабочусь об этом, — сказал Уайнбюргер и протянул руку к телефону.
— Все нормально, — прервал генерал.
— Я бы не сказал, — продолжал я. — Похоже, кое-кто из ваших кадров начинает выходить из тени. У меня есть парочка фотографий Бобби Джо Старкуэзера, где он запечатлен лежащим на задах своего охотничьего домика. Можете получить их в качестве открыток.
— В моем доме с вами будут обращаться как с гостем, даже если вы пришли без приглашения. Можете вернуться в бар или остаться.
— Мне и здесь хорошо.
— Вы, должно быть, слишком много выпили или просто одержимы навязчивой идеей, — сказал он. — Но в вашем пребывании здесь нет никакого смысла.
— Вам следовало бы остаться в регулярной армии, генерал. Эти ребята, работающие на вас, вряд ли даже соответствуют мафиозным стандартам. Уайнбюргер — это просто брильянт в их коллекции. Как-то раз один наивный коп из Первого округа попросил его выступить защитником группы бедняков с Гаити, а он ответил: «Я слишком занят товарными марками продуктов питания». Вот такие любители и убили IPs.
— Что вам известно о IPs?
— Я тоже служил во Вьетнаме, только мое подразделение погибло, защищая невинных людей. Не думаю, что вы можете сказать то же самое.
— Как вы смеете! — воскликнул он.
— Умерьте свою благородную ярость. Вы с ног до головы вымазаны в крови Сэма Фицпатрика, и я собираюсь привлечь вас за это.
— Не обращайте внимания. Он пьян, — сказал Уайнбюргер.
— Я подкину вам еще кое-какую проблему, — продолжал я. — Я навещал отца девятнадцатилетней девушки, которую убили люди Сегуры. Интересно, захотели бы вы встретиться с ним лицом к лицу и объяснить, зачем ей нужно было отдавать свою жизнь из-за грязной игры, в которую играете вы и ваши кретины.
— Убирайтесь.
— Вы во Вьетнаме потеряли сына.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70