ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кто тогда станет тратить время на чтение? Зачем ходить в рестораны, когда обед можно заказать по телефону с доставкой на дом?»
Как скучно будет жить в таком обществе, не раз слышал я. Люди обленятся, отвыкнут от общения, не станут искать дружбы и забудут, как вести светскую беседу. Ничего подобного, отвечаю я, телефон расширит и обогатит общение. «А как насчет искусства переписки?» — спрашивают меня. Я готов признать, что, когда утвердится новая система, отпадет нужда в пятикратной разноске почты, но зато подумайте, как много у людей высвободится времени, когда они, вместо того чтобы писать письма, смогут напрямую разговаривать со своим адресатом. Зачем нам столько свободного времени? Да чтобы наслаждаться жизнью. Вспомни только, насколько телефон уже расширил возможности в любовных отношениях…
Надо признать, что шотландцы более склонны прислушиваться к доводам, касающимся научного прогресса, чем англичане или французы, — по крайней мере я пришел к такому заключению. Они даже заявляют, что первые изобрели телефон, впрочем, на это, как тебе известно, притязает каждая развитая страна. Но уж театрофон — чисто французское изобретение. Ибо только у француза могло достать воображения заглянуть вперед и увидеть, как телефон становится видом искусства и культуры, средством творчества и эмоционального обогащения.
Но все эти мечты были неуместны в Париже, где я все больше увязал в долгах. Компания «Театрофон» платила мне хорошее жалованье, недостатка в парижанах, желающих заполучить театрофон, не было, но тут был какой-то заколдованный круг: чем больше я зарабатывал, тем больше проигрывал в рулетку.
Я очень хорошо помню, как устанавливал последний театрофон перед бегством из Франции. Квартира клиента находилась по адресу Бульвар Османн, дом 102. Большое здание из трех или четырех этажей недалеко от «Прентана» (универмаги, между прочим, тоже скоро отживут свой век), почти напротив маленького парка с безобразным памятником Людовику XVI (и когда только догадаются его снести?). Я стал подниматься по лестнице, держа в одной руке коробку с приемником, а в другой — сумку с набором инструментов. Завернув за поворот лестницы, я оказался перед нужной мне квартирой. Рядом с дверью было круглое окошко, за которым стояла молодая горничная и прямо-таки испепеляла меня взглядом. Она отворила дверь еще до того, как я позвонил, и я сказал, по какому делу пришел. Она оглядела меня с головы до ног и воззрилась на коробку с приемником и сумку с инструментами, слегка принюхиваясь, словно подозревала, что я спрятал там какое-то животное. Потом пропустила меня в квартиру, затворила дверь и пошла по коридору, указывая мне дорогу. За все это время она не произнесла ни слова.
Слева от прихожей я увидел через открытую дверь столовую, до того забитую мебелью, что просто не оставалось прохода. Да, видно, здесь не слишком часто обедают, подумал я, следуя за горничной. Мы прошли по коридору мимо гостиной, которая, по всей видимости, тоже не использовалась по назначению, и оказались перед дверью, как я решил, кабинета хозяина, куда она и постучала. Ничуть не бывало! Это был не кабинет, а спальня, в чем я убедился, как только горничная открыла дверь.
Окна были занавешены плотными шторами, на столе горела лампа, хотя на улице стоял ясный день, и натоплено в комнате было так, что кажется, там свободно изжарилась бы курица. На лампу была накинута темная материя, и все предметы скрывались в каком-то болезненно желтоватом полумраке. В дальнем углу на постели лежал сам хозяин, который натянул простыню до подбородка и выглядывал оттуда, как испуганный кролик — по крайней мере у меня создалось такое впечатление, хотя я и не мог его как следует рассмотреть. Больной человек, сообразил я, и, видно, давно не бывал в остальных комнатах. Именно таким людям, которые не могут выйти из дому, театрофон нужнее всего. Но все же комната выглядела очень странно — настолько странно, что я не скоро ее забуду. Самым странным в ней были стены, обитые с пола до потолка квадратными панелями дешевого пробочного дерева. Зачем это сделали — убей не понимаю. Мне почудилось, будто я вошел в нору насекомого, лежавшего на постели в белом коконе. Человеку этому было, наверное, лет сорок, у него были черные и густые волосы и такие же усы, но я подумал, что он недолго протянет, если будет жить в такой жаре и духоте.
— Добрый день, сударь, — сказал я, но от моих слов ему легче не стало.
Я видел, что, несмотря на жару в комнате, он дрожит словно в лихорадке, и подумал: как бы не подцепить ту болезнь, от которой он умирает. Горничная ушла.
— Куда его поставить? — спросил я.
Хозяин комнаты посмотрел на меня с недоумением и сделал какую-то странную гримасу.
— Театрофон, — объяснил я, показывая на коробку. Зачем я, по его мнению, туда пришел?
— А, — отозвался он, — разумеется.
И, все еще держась за простыню, кивнул на стоящий рядом с его постелью стол.
— Тогда надо тут немного расчистить, — сказал я, потому что стол, на котором уже стоял телефонный аппарат, был загроможден множеством аптечных пузырьков и кучей переплетенных тетрадей. Я поднял несколько штук.
— Пожалуйста, поосторожнее с ними, — сказал хозяин и объяснил, что пишет роман. Ну, скажу тебе, судя по этой огромной кипе тетрадей, он, наверное, сочинял самый длинный роман на свете.
— Если вы не возражаете, я переложу ваш роман на другое место.
Он показал, куда переложить тетради, и я сумел это сделать лишь в три захода. Потом я подвинул телефон и пузырьки с лекарствами поближе к нему и на освободившееся место поставил коробку с театрофоном.
— Значит, вы писатель? — спросил я. Он опять робко кивнул. — И какие же книги вы пишете?
Он задумался, словно я задал ему очень трудный вопрос.
— Собственно, я всю жизнь пишу одну книгу, — начал он, — в которой идет речь о… — Тут он оглушительно чихнул, и все его тело содрогнулось.
«Не позвать ли горничную?» — подумал я. Придя в себя, он как-то искательно посмотрел на меня и спросил:
— У вас нет с собой цветов?
Не видит он, что ли, что никакого цветка у меня в петлице нет?
— А может, вы недавно были рядом с цветами? Вы по дороге сюда не заходили в цветочный магазин?
Странным образом, я действительно вчера вечером заходил в цветочную лавку. Уж не провидец ли он? Прямо как сквозь землю глядел.
— Чудеса, — сказал я.
Он поднял руку к носу, но на этот раз не чихнул, а только отвернул от меня голову, словно не хотел вдыхать окружающий меня воздух — хотя я утром тщательно помылся.
— Трусселье? — Он имел в виду роскошный магазин неподалеку от его дома.
— Нет, — сказал я. — Я заходил в маленькую лавку на бульваре Капуцинов, недалеко от Кафе де-ла-Пэ.
— Вот как, — произнес он таким тоном, точно для него это было очень важно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84