ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это был дом убитого инженера Осеева. - Он чем занимается, Шабашников? . - спросил я у капитана. - Да так... Охотник. Можно сказать, профессионал. Шкурки сдает. Собаки у него знаменитые, щенками торгует. Сейчас увидите Найду - лучшая, говорят, лайка в Сибири, универсал. - Один живет? - Один. Мы вошли в дом после того, как на стук никто не отозвался. В доме было сумрачно. Хозяин сидел на кровати и, держа на коленях фокстерьера, разговаривал с ним. Поджарая лайка настороженно следила из-за шкафа. У ее ног барахтались два щенка. Здесь было собачье царство. Да и сам Шабашников показался мне похожим на служебного пса, получившего отставку по возрасту. Обвислые щеки, слезящиеся глаза, весь пожухлый, мятый.
Он был не то чтобы сильно пьян, но и трезв тоже не был. - Извините, что побеспокоили, - мягко сказал Комаровский. - Нам известно, что у вас имеется охотничий нож... - У меня разрешение, - буркнул Шабашников, не поднимая головы. - На карабин и нож. - Идет проверка... Оружие у вас? Покажите, пожалуйста. Шабашников принес карабин и стал рыться в брезентовой полевой сумке. Комаровский, бегло осмотрев ружье, с интересом следил за поисками. Наступила тишина. - Нет ножа, - растерянно пробормотал Шабашников. - Поищите хорошенько. Ножа, как мы и ожидали, нигде не оказалось. Через несколько минут мы уже знали, что у охотника исчезли также старые кирзовые сапоги сорок второго размера, и получили заодно подробное описание ножа: золингеновская сталь, лев и пальма на лезвии, наборная рукоятка. - Когда вы в последний раз видели нож? Шабашников наморщил лоб. - Да вот позавчера... - Восьмого августа? - Комаровский бросил взгляд в мою сторону. Преступление было совершено в ночь с восьмого на девятое. - Ну да, восьмого... Я ходил к соседям, к Зуенковым, проводку чинить и брал нож для зачистки провода. - Может быть, забыли там? Комаровский предоставлял ему возможность выкрутиться. - Нет, принес, положил в сумку. - Ну, а дальше? Вспомните подробности. Вечером и в ночь с восьмого на девятое вы были дома? Комаровский задавал короткие вопросы, словно гвозди вбивал. Он толково вел этот разведывательный допрос. Я чувствовал, что еще немного - и Шабашников сам загонит себя в угол. - Дома... Вообще-то плохо помню... Под хмелем был. И тут я увидел, как в нем шевельнулся страх, выполз из-под спиртной дремы. Глаза меняли выражение - словно диафрагма открылась в объективе и реальная жизнь вместе с сумрачным светом дождливого дня хлынула внутрь. Диафрагма открывалась все шире, и чем больше вбирали в себя глаза Шабашникова, тем сильнее росла в них тревога. Он был не так уж стар, это ясно чувствовалось сейчас. - Щеночков я продавал в тот день, - сказал охотник. - Щеночков. Жалко мне их всегда, вот и... Он вдруг улыбнулся мне. Улыбка была жалкая, заискивающая. Да, вот так оно и бывает. Пьяная дурь, неожиданная вспышка алчности и жестокости. И ничто не остановило его, одурманенный мозг не поставил ни одного барьера. - Собаки! - забормотал хозяин, протягивая мне фокстерьера. - Посмотрите: Тюлька, такого "фокстера" нигде не увидите. Любого лиса возьмет! Люблю я собачек... Он сказал это так, будто любовь к собакам могла оправдать любой его поступок. Тюлькины смешливые глазки-бусинки затерялись в завитушках белой шерсти. Шабашников и впрямь любил собак - фокстерьер был чист и вычесан. А в доме творилось черт знает что. - Значит, в ночь с восьмого на девятое вы были дома? - еще раз спросил Комаровский. - Где же еще? - И выходит, только в тот вечер или ночью ваш нож и сапоги могли быть похищены? - Не знаю, - пробормотал Шабашников. - Наверно. - В таком случае необходимо задержать вора. Мы осмотрим место происшествия... - Да зачем? - замахал руками Шабашников. - Мелочь какая! Не надо, ни к чему, идите себе занимайтесь делом. - Вы понимаете всю важность происшедшего? Украдено оружие. Оно может быть использовано похитителем. - Нож - тоже мне оружие!.. - Все-таки! Шабашников нехотя написал заявление в милицию. Привезли розыскную собаку. Проводника предупредили, как вести поиски. Вскоре овчарка, рыскавшая по двору, настороженно принюхиваясь, принялась разрывать лапами груду щебня, сваленного у сарая. Мы извлекли из-под щебня небольшой сверток. В обрывок полотенца, того самого, махрового, голубого, была завернута пачка денег. Десять "четвертных". - Это ваши деньги? - спросил Комаровский. Шабашников побледнел. Руки его тряслись, и он никак не мог унять эту дрожь. - Нет, не мои... Никогда их не видел в глаза! - Откуда же они взялись? Шабашников молчал. "Возможно, он действительно ничего не помнит, - подумал я. - Бывает ведь... Алкогольное помешательство. Это может пройти так же быстро, как и пришло". Я был очень удивлен, когда Комаровский ограничился лишь тем, что попросил Шабашникова далеко не отлучаться. По дороге в отделение я сказал об этом капитану. - За Шабашниковым мы посмотрим, - ответил Комаровский. - Но что-то мне 'не верится в его злодейство. Я подумал: "не верится" - слабый аргумент против улик.
3
Николай Семенович слушает меня и делает записи в блокноте. Стакан чаю стынет на столе. - Значит, улики достаточно веские? - спрашивает Эн Эс. - По-моему, да. - Позвони Комаровскому. Нужны данные о Шабашникове. Дождь все идет. За окном крупные капли описывают траектории, словно падающие звезды. Город лежит внизу темной массой, как уснувшее животное. Шевелится, вздыхает. Окна домов плотно прикрыты ставнями... Первый августовский затяжной дождь. - Ты как будто спокоен, Паша? - Да ведь тупое дело, Николай Семенович. По пьянке. Омерзительно все это. Я и впрямь не чувствую того следовательского азарта, который охватывает каждого милицейского работника, разгадывающего загадку сложного, запутанного преступления. Гнев, страсть - при чем здесь они? Это унылое лицо с дряблыми щеками, мутные с похмелья глаза... Какой он, в сущности, убийца? Нелепый случай, нелепая жестокость. Надо аккуратно и точно довести это дело до конца. И баста! Он должен получить по заслугам. - Так-так. Эн Эс недоволен, это я хорошо чувствую. - Не появилось ли у тебя ощущение, что ты уже все постиг, что твоя работа ставит тебя как бы над людьми, а? Со временем это может появиться - и нет ничего страшнее для нашего брата. - Я не замечаю в себе ничего такого... - А это приходит. Незаметно, исподволь. Я так и не понял, что ты думаешь о человеке, которого подозреваешь в убийстве или соучастии. Кто он таков? Ты веришь обстоятельствам, минуя человека. - Но улики... Я же не адвокат! Самолюбие заставляет меня сопротивляться. - Нет, ты и адвокат. И прокурор... Человек! И ты имеешь дело с человеком. Меня задевают слова шефа. Я люблю его, он "мой старик". Мне хотелось бы, чтобы обо мне говорили: у Павла Чернова "комоловский" стиль работы. Я всегда старался быть похожим на него и перенять у него все, даже привычки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21