ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Это не невероятные извивы. Каждый, обладающий хоть каплей чувства, должен бы понять, что меня беспокоит. А ты даже не знаешь, что это значит – понять женщину.
– Очевидно. – Он поставил свой бокал на кофейный столик и выпрямился. – Итак, я не был достаточно хорошим другом в течение многих лет, чтобы заслужить дружбу теперь. Это какие-то ограничения на дружбу, о которых я не знал. Когда прошло мое время, Джессика? В прошлом году? Пять лет назад? Десять?
– А как насчет тринадцати лет, Коул? Как насчет вечера, когда праздновали твое окончание школы?
Он внимательно посмотрел на нее, Джессика отвернулась, она не могла долго на него смотреть. Ее щеки запылали, слезы наполнили глаза, но она отказалась упасть перед ним. Она поставила бокал на столик и вышла из комнаты. Коул пошел за ней, но она убежала в свою спальню и захлопнула дверь. Джессика сказала больше, чем когда-либо собиралась, и она не хотела слышать вопросов, которые Коул может ей задать.
– Джесс, выйди! – крикнул Коул.
– Убирайся!
– Выйди и скажи, в чем дело.
Она вытерла слезы и стояла посреди комнаты, слушая его нетерпеливый стук.
– Джесс!
Она заткнула уши, чтобы не слышать его просьб, и села на кровать. К несчастью, она могла лишь заткнуть уши и закрыть глаза, но ничего не могла поделать со своим сердцем.
Коул наконец ушел. Долго после этого Джессика лежала на кровати и плакала. У нее не было никого, кому она могла довериться, никого, с кем могла бы поделиться своими огорчениями. Она чувствовала себя такой одинокой.
Когда Джессика плакала, то вдруг представила, что ее спросит о причине слез брат Козимо. И что она ему ответит? Монах напугал ее колдовством прошлой ночью, но вообще с ним всегда было легко говорить, и Джессика чувствовала, как он озабочен ее состоянием. Затем она отчетливо представила себе, что видит Козимо сидящим на стуле около окна, его сутана была полностью в тени.
Джессика тяжело вздохнула и поднялась на локте, думая, что хорошо бы переодеться на ночь. Только потом она заметила темную фигуру на стуле именно так, как она себе и представляла.
Глава 17
Джессика встала и вытерла слезы.
– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила она.
– Слушаю, как ты плачешь. – Козимо поднялся.
– Оставь меня?
– Обещаю, что не дотронусь до тебя. – Монах спрятал руки. – Прости, если я напутал тебя прошлой ночью. Это не входило в мои намерения.
Она смотрела на него затуманенными покрасневшими глазами, желая поверить.
– Как ты здесь оказался? – спросила Джессика.
– Через дверь. Ты так сильно плаката, что не слышала, как я вошел.
Джессика посмотрела на дверь, ей было интересно, возможно ли, чтобы кто-то вошел сюда незамеченным.
– Скажи мне теперь, ночная леди, что заставило тебя плакать?
Джессика пыталась решить, должна ли она что-нибудь говорить сегодня. То малое, что она сказала Коулу, превратило их беседу в фиаско. Джессика все еще чувствовала огромную необходимость излить кому-нибудь свои несчастья, особенно Козимо. Она тяжело вздохнула и подняла голову.
– Я бы никогда не открылась людям, Козимо. И теперь, когда я хочу этого, я не могу.
– Почему?
– Мне кажется, что люди не хотят знать, что я думаю, что чувствую.
– Почему же?
– Когда я была молодой, я должна была хорошо обдумать мои отношения с отцом. Я никогда не была естественной или открытой. Каждый мой шаг был взвешен и обдуман. Мне кажется, что уроки, полученные мною в детстве, стали привычкой. Я всегда думала, что глупо и опасно открывать людям сердце.
– Почему?
– Я подозревала, что они получат преимущество надо мной, или подумают, что я глупа или сбилась с круга.
– Такая опасность существует всегда. Но это был бы странный мир, Джессика, если бы никто не знал, что думают или чувствуют другие. Если бы никто не открывал своего сердца, мы все жили бы в темноте и страхе.
Джессика кивнула и отвернулась, стараясь, чтобы губы не задрожали, чтобы снова не заплакать.
– Ты боишься, что про тебя подумают, что ты глупая? – ласково спросил Козимо.
Джессика снова кивнула.
– Значит, ты всю жизнь прожила в страхе, Джессика.
– Я знаю. Но это так трудно, Козимо.
– Ты удивилась сладости вина, – ответил он. – Тогда тебя может удивить и сладость искренности.
– А что, если Коул совсем не такой, каким я хочу его видеть? Что, если он не хочет меня так, как я хочу его? Как я узнаю, что он действительно чувствует ко мне?
– Ты не узнаешь, Джессика. – Козимо усмехнулся. – Ты не будешь знать этих вещей, пока находишься в изоляции.
– Вероятно, ты прав.
– Ты слишком много ожидаешь от себя. – Амаре ет сапере вике део сонцедитур.
– И что это значит?
– Любить и быть мудрым в одно и то же время почти невозможно, даже для Бога.
Эти слова подняли ее дух. Она наклонилась к монаху:
– Хорошо сказано, Козимо.
– К несчастью, я не могу присвоить эти слова. Они принадлежат кому-то другому.
Монах приблизился к ней, и Джессика протянула ему руку, не боясь больше, что тот может что-то сделать с ней. Его рука была теплой и сильной, загорелой и мозолистой, но рукопожатие было нежным.
– Открой свое сердце Николо, – настаивал брат Козимо. – Что плохого он может сделать?
– Посмеяться!..
– Разве это тот смех, которого ты действительно боишься, или есть еще что-то?
– Я не могу последовать твоему совету. Монах взглянул на ее руку и слегка погладил ее тыльную сторону большим пальцем, – А ты не боишься, что он покинет тебя? Джессику передернуло.
– Глубоко внутри, леди ночи, ты не боишься, что Николо оставит тебя снова?
Правда поразила Джессику, как удар грома. Ее бросила мать, затем фактически и отец оставил ее. Коул тоже ее оставил. Милостивый Боже, она же останется одна после того, как Коул покинет Мосс-Клифф. Джессика еще никогда не позволяла себе осознать свою зависимость от него. Она жила, как будто ничего не задевало ее, стремилась к карьере с настойчивостью, порожденной необходимостью избежать глубокой эмоциональной бреши в ее жизни. Неудивительно, что Джессика никогда не находила полного удовлетворения ни с одним мужчиной. Она оставила свое сердце в Мосс-Клиффе тринадцать лет назад.
Джессика отстранилась, но Козимо не разрешил ей.
– Ты думаешь, если Николо не любит тебя, то он наверняка уедет и ты снова останешься одна.
– Нет, – вздохнула Джессика.
– Но ты не можешь больше выносить свое одиночество. – Нет...
– Ты боишься рисковать, не зная, получишь ты любовь или одиночество.
Она кивнула опущенной головой, пораженная пониманием монаха.
– Скажи ему о твоих чувствах, Джессика.
– Я не могу. У него есть Люси.
– Ты уверена? И ты не будешь бороться за сердце Николо?
– Что ты хочешь сказать?
– Если ты его любишь, сражайся за него. И за себя. Держу пари, ты не будешь сражаться за что-нибудь только для себя в течение всей жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65