ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сказал, что рано или поздно доберется до тебя. — Она закуривает и торопливо затягивается. — Наверное, новый клиент. Раньше я его не видела.
— Как он выглядел?
— Высокий, худощавый, короткие каштановые волосы. Ничего особенного. Извини.
— Все в порядке. Полагаю, еще придет.
Ей почему-то становится немного не по себе. Джулия затягивается еще раз и идет к перилам.
27 мая 1742 года.
Карл!
О, брат, Г. больше нет! Она — мертва.Граф убил ее! Убил, потому что узнал о нашей любви, ведь счастье других для него то же, что самая жестокая пытка. Он погубил ее. И погубил меня.
Вчера вечером я застал их в конюшне. Было прохладно и свежо, и я, проходя мимо, услышал неспокойное конское ржание. Запах навоза в конюшне был так силен, что мне пришлось прикрыть нос. Тогда-то я и увидел его на ней. Ее платье было разорвано и испачкано кровью. Я бросился на него, но он отбросил меня одной рукой, точно игрушку, и остался на ней. Кровь стекала с его рук. Граф посмотрел на меня, и я увидел в его глазах ярость безумца. Он бросил в меня нож.
Я снова кинулся на него. В тот миг мной владело только одно желание: убить его, и будь что будет. Я ударил его, и нож вошел ему в грудь. Воздух с шумом вырвался из его рта. И тут я почувствовал, как что-то обожгло мой живот, и, опустив глаза, увидел, что он успел ранить меня.
Граф вцепился в меня и не отпускал, хотя я пытался вырваться. Мне удалось освободиться только тогда, когда он перестал дышать. Я сразу же подполз к Г. и прижался к ней в полной уверенности, что мгновения моей жизни сочтены. Она была тяжелая и холодная.
Так, обнимая ее, я и уснул. Не знаю, что разбудило меня, но когда я очнулся, шел дождь. Вдалеке, за горами, еще грохотал гром. Я отнес ее к краю леса и там похоронил.
Раны мои заживают быстро, хотя это меня и не радует. Мне нужно скрыться. Я не помню, что случилось, но твердо уверен в одном: я убил графа. Скоро за мной придут.
Не знаю, когда увижу тебя и увижу ли вообще. Все отнято у меня. Я — ничто.
Твой Иоганн
— Ну, мне пора возвращаться.
Джулия выпускает из пальцев окурок и придавливает его каблуком.
— Я сейчас спущусь, — говорит Саманта. Однако уходить Джулия не спешит и, помявшись,
спрашивает:
— Ты точно чувствуешь себя лучше?
— Да, все в порядке. Спасибо. — Впервые за то время, что Саманта работает на Джулию, она замечает на шее у нее небольшой серебряный крестик. — Не знала, что ты верующая.
Она показывает на цепочку.
— А, ты об этом. Нет, я не верующая в привычном смысле слова. Крестик подарила мать, когда я была в шестом классе. — Джулия подтягивает цепочку и вертит крестик между пальцами. — Я перестала ходить в церковь, когда училась в колледже. Думаю, для нее это стало одним из самых больших разочарований в жизни. — Она замолкает, лицо ее становится серьезным, даже немного угрюмым. — Мать умерла шесть месяцев назад, и я снова начала его надевать. От случая к случаю.
— А почему перестала ходить в церковь?
— Причин много. Стремление к протесту, наверное, чтение воскресных газет… Но самое главное: я не могла смириться с мыслью о том, что Бог такой мелочный.
— Мелочный?
— Да. Церковь говорит: для того, чтобы попасть в рай, надо верить в Христа, ведь Бог не дает вечную жизнь тем, кто не верит. Как же так? Я знаю нескольких очень щедрых, добрых, бескорыстных людей, которые не являются христианами. Но они лучше многих известных мне христиан. Разве эти люди менее достойны любви Бога? Мне представляется, что любовь нельзя обставлять какими-то условиями. Ты только не пойми меня неправильно — я верю в Бога. Но мне не нравится, что Он может быть таким мелочным, таким несправедливым.
Звонит сотовый — обе вздрагивают.
— Алло? Да, подождите, я сейчас приду. — Джулия пожимает плечами. — Надо идти. Увидимся внизу.
Она уходит и закрывает за собой дверь. Саманта ежится от холода, разворачивая последнее письмо.
30 мая 1742 года.
Карл!
Я наблюдал за всем с холма. На похороны в церковь Святого Петра не пришел никто, кроме нескольких слуг и какого-то городского чиновника. Никто не проронил и слезинки, когда гроб опускали в землю. Я плакал, но не по нему, а по Г. и себе самому.
Вот уже несколько дней я не ухожу с кладбища, ожидая, что он вернется. Я уверен, что он вернется, поскольку видел его магические силы. Дело лишь во времени. И когда граф вернется, я снова убью его, снова отправлю туда, откуда он пришел. Снова и снова. Я останусь здесь навсегда.
Не могу уснуть. Лежу ночами рядом с могилой графа и смотрю на статую Петра, прибитого к кресту вниз головой. Тень Петра падает сегодня на могилу графа.
Думаю о Берлине… и о Г. — без нее моя жизнь пуста. Я — ничто. Внутри меня только злость и ненависть. Они растут. Они не позволяют мне уснуть.
Помолись за меня, твоего брата.
Иоганн
Листок выскальзывает из пальцев, и ветерок несет его к перилам. Саманта инстинктивно бросается за ним, но промахивается. В какой-то момент перед ней мелькает улица внизу. К горлу подступает тошнотворный комок.
Она опускается на четвереньки, чувствуя себя безопаснее внизу, и повторяет попытку.
— Ух!
Саманта отдергивает руку, и смятый листок падает к ее ногам. Глубокий порез на указательном пальце багровеет, наливаясь кровью. Она ищет взглядом то, обо что порезалась, и видит треугольный осколок голубого стекла. Должно быть, кто-то разбил бутылку.
Саманта снова поднимает письмо. Кровь испачкала бумагу, замазав несколько слов, в том числе подпись Иоганна.
Она изучает красную отметину на бумаге, потом еще раз читает письмо.
— Кровь… — громко говорит она. — Кровь.
Саманта торопливо сбегает по лестнице и звонит Фрэнку из своего закутка. Ожидая соединения, она прикладывает к пальцу салфетку. Кровь почти мгновенно просачивается через бумагу. Она прикладывает другую — тот же результат. Похоже, ее не остановить.
18
ТРАНСМУТАЦИИ
Занятия еще не начались. Саманта выходит из раздевалки, держа в одной руке защитную маску, а в другой рапиру. Несколько членов олимпийской команды, тренирующиеся в этом же зале, делают упражнения на растяжку. Кто-то отрабатывает защиту. Движения быстры и грациозны, как у лисы, рука легка и проворна. Еще двое практикуются в нанесении ударов. Наблюдая за ними, Саманта чувствует боль в мышцах. Она не тренировалась почти неделю, и телу недостает подвижности и упругости, которые приходят только с практикой.
— Сэм?
Она быстро оборачивается и видит Фрэнка.
— Что ты здесь делаешь?
— Еду в аэропорт и вот решил заскочить.
Он смотрит на ее белый костюм и зажатую в руке маску.
— Куда летишь?
— В Роли. Это Северная Каролина. Надо повидать родителей Кэтрин. — Фрэнк достает из портфеля папку и передает ей. — Хочу показать тебе кое-что.
Саманта кладет на пол маску и рапиру и берет папку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64