ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но ни одна из них ничего не значила для него, и ни одной из них не удалось удержать его. Как же она могла предположить, что нечто подобное удастся Фрэнсис, которая была всего лишь ребенком, несмотря на неоспоримую красоту?
Взяв себя в руки, Барбара приказала своим горничным упаковать свои и их вещи. Багаж должен быть готов через час, и они уедут в Ричмонд. Когда же слуги стали протестовать, говоря, что невозможно собраться за такое время, она топнула ногой – ничего нет невозможного, если она хочет этого! И она никак не могла поверить в то, что ее положение должно неминуемо резко измениться. Даже если она и не любила больше Карла, – а любила ли она его вообще когда-нибудь? – он играл в ее жизни очень важную роль. Он был королем для всех вокруг, но только не для нее. Красота и раскованность Барбары сделали Карла ее рабом. Он осыпал ее почестями и богатством, а в будущем и того, и другого должно было бы быть еще больше. Когда он поймет, что она уехала из Уайтхолла не потому, что кто-то приказал ей, а по своей собственной воле, он примчится, чтобы увезти ее обратно, как это уже случалось и раньше.
Однако не Карл, а Фрэнсис была очень огорчена, когда узнала, что Барбара уехала, не сказав ей ни слова о том, что прощает ее.
Между тем чтение пьес стало для них обычным занятием и привлекло внимание многих. Однажды вечером, несмотря на отсутствие королевы, они продолжали это занятие, и Фрэнсис, с восторгом исполняя роль Розалинды, пыталась обучать актерскому искусству Джоан, которой надо было играть Орландо.
Незадолго до этого русский царь прислал в Англию своего посла, и сейчас этот посол присутствовал при чтении вместе с Карлом, который был очень оживлен и почти непрерывно смеялся.
– Ужасно! – воскликнула Фрэнсис. – Что же мне делать в этой одежде?! В платье и в чулках!
Она приподняла подол юбки и, показывая ноги в шелковых чулках чуть ли не до колен, рассмеялась.
– Было бы гораздо лучше, если бы я действительно была одета в мужское платье!
Герцог Букингем, который в это самое время беседовал с русским послом, потом повторил всем присутствующим его высказывание: оказывается, посол думал, что только у русских женщин красивые ноги.
– Уверен, что вы не сможете найти такие, которые были бы столь же прелестны, как ножки Прекрасной Стюарт! – пошутил Карл.
Хотя Фрэнсис и была очень привязана к королеве, она не могла не признать, что без нее все чувствовали себя гораздо спокойнее, и, воодушевленная всеобщим вниманием и восхищением, Прекрасная Стюарт, приподняв юбку еще немного повыше, исполнила сольный танец. Эта юношеская бравада была скорее искренней и бесхитростной, чем вызывающей, и смеющаяся девушка, танцующая в огромном зале, являла собой очаровательное зрелище.
Только герцог Йоркский был настроен критически.
– Слишком тонкие, – произнес он. – Чтобы быть совершенством, ноги должны быть и короче, и толще. И на них должны быть надеты зеленые чулки.
Все расхохотались, потому что на Фрэнсис были чулки телесного цвета. Милорд Честерфилд издал удивленное восклицание, а леди Честерфилд вылетела за дверь: на ней были зеленые чулки из тончайшего шелка, и большинство собравшихся прекрасно знали, что в последнее время герцог Йоркский стал оказывать ей весьма заметные знаки внимания.
– Вот посмотрите, – предсказывала позднее Мэри Бойтон, – милорд Честерфилд, который едва ли не самый ревнивый муж в мире, очень скоро увезет свою жену из Лондона.
– И куда-нибудь подальше, чем в Ричмонд, где Каслмейн прячет свое плохое настроение, – добавил кто-то.
Пораженная услышанным, Фрэнсис молчала. Она обдумывала способы умиротворить Барбару, и известие о том, что та покинула Уайтхолл, стало для нее ударом. Она едва слушала короля, когда он стал хвалить и ее актерский талант, и танец.
– Мне следовало быть более сдержанной, – сказала Фрэнсис. – Я была очень возбуждена.
– Совсем не так, как мне бы хотелось, – многозначительно ответил Карл.
Фрэнсис постаралась отвести свой взгляд от его горячих карих глаз.
– Я очень огорчена. Почему Барбара уехала из Лондона? Она у вас в немилости?
– Скорее наоборот. Я у нее в немилости. Какая разница? Она вернется, когда ей это будет угодно. И более спокойная, будем надеяться. Впервые Барби не удалось настоять на своем. Мой дорогой сорванец, неужели вы думаете, что я склонен прощать хоть малейшее невнимание к вам?
– Это вы заставили ее уехать, Карл? – настаивала Фрэнсис.
– Нет. Но я сказал ей, что, если она отказывается принимать вас, мне придется развлекаться в другом месте.
Фрэнсис была смущена и огорчена.
– Нет, так нельзя! Я дала Барби время остыть, но я должна постараться как-то наладить с ней отношения. Я подумала… Хорошо, я подумала, что ей очень нравится та золотая пряжка с рубинами, которую вы мне подарили на Рождество…
– Моя дорогая Фрэнсис, я надарил Барби столько драгоценностей! Все, что у вас есть, не заполнит даже одной полочки в самом маленьком шкафчике Барбары…
– И все-таки ей очень понравилась именно та пряжка. Она любит рубины больше всех других камней. Она сама мне это говорила. Я не смогла бы отдать ей ее без вашего разрешения, но я надеюсь, что если я попрошу вас…
Она замолчала, и Карл в недоумении уставился на нее. Она ведет себя, как ребенок, а ведь уже совсем не маленькая. Она не отстранилась, когда он нежно обнял ее, хотя, подумал он, такая возможность предоставляется ему удивительно редко. И ее губы были такими манящими и обещающими… Хотя кругом было много наблюдавших за ними глаз, он поцеловал ее. Безобидный поцелуй в большом зале, где еще сохранилось рождественское убранство… Ему пришлось лишь слегка подтолкнуть Фрэнсис к большой охапке омелы, которая свисала с потолка. Под этой омелой в тот вечер побывала не одна придворная дама… Обещающие губы не дали ему ничего, они были бесчувственны и невыразительны. Губы ребенка…
– Ну и как вы собираетесь вручить ей этот знак примирения? – спросил Карл.
– Если только поехать к ней в Ричмонд… Но, представьте себе, вдруг она выгонит меня…
– Даже для Барбары это слишком… Но если вы твердо решили поступить именно так, нужно, чтобы с вами кто-то поехал.
И Карл обратился к молодому Беркли, который пользовался при Дворе общей любовью, и велел ему отвезти Фрэнсис в Ричмонд на следующий же день.
– И привезите обратно ту глупую негодницу, – приказал он, – потому что эта глупая негодница, кажется, не может чувствовать себя без нее счастливой!
Хоть он и говорил отрывисто и, казалось, не придавал никакого значения своим словам, он сам скучал без Барбары, которая всегда была непременным участником всех его развлечений и, как любой живой и веселый человек, заставляла окружающих чувствовать свое отсутствие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88