ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дотянуться в такой тесноте до мча было нечего и думать. Сотник попробовал ударить коленом снизу, но вышло слабо. Борода атамана колола шею, нож приближался.
- Я сперва тебя, паучий выкормыш, а потом... - Важель не договорил, потому что заорал от боли на весь лес.
Олаф не привык выбирать средства. Он вытянул шею и вцепился зубами в нос джета, сразу сжав их со всей силы. На языке появился соленый привкус, Важель дернулся было, но остановился, опасаясь потерять окончательно такую важную часть лица.
- Гадина, гадина... - хрипел он, с удвоенной энергией налегая на нож.
- Отпускай его, - услышал сотник спокойный голос Люсьена, когда у него уже темнело в глазах от напряжения.
Легко сказать: отпускай, а ведь челюсти свело судорогой. Важель, которому на шею наложил свой любимый захват стражник, все еще пытался достать лезвием до шеи врага. Олаф с отозвавшимся в ушах хрустом разжал зубы.
- Не убивай его!
- Почему?.. - опешил стражник, еще плотнее беря захват, подводя локоть под подбородок атамана.
- Пленный будет!
Сотник наконец смог освободить вторую руку, отвел от себя нож.
- Придуши его, но не до смерти.
- Эх, а так хотелось, - пожалел Люсьен, сжимая руки, но так и не сделав смертельного рывка.
Вдвоем они оттащили все еще хрипящего Важеля на чуть более свободное пространство, сотник обезоружил его и накрепко скрутил руки за спиной специально для этой цели носимым ремешком, тонким, но прочным.
- Думаешь, доведем его? - Люсьен уже согласился, что такой пленный мог бы быть очень ценен для Повелителя.
- Как вести себя будет, - пожал плечами Олаф, ощупывая свои ребра. - Ты, главное, не спеши, если будет рваться. Я знаю, как их утихомиривать, много было опыта в степи. По сторонам слушай, нашумели мы, перебудили всех.
Но ничего не происходило. До рассвета решили остаться на месте, чтобы не получить на свою голову еще каких-нибудь охотников. Важель пробовал было ругаться, но сотник так ловко зажимал ему нервы на кистях рук, что каждый раз атаман выл от боли и утыкался лицом в мох. Наконец джет прекратил попытки быть непослушным и затих.
На рассвете, помня, что это время - самое безопасное в зимнем лесу, беглецы продолжили путь на север. Важель опять попробовал взбунтоваться, но сотник просто зажал ему лицо пригоршней листьев и в течении короткого времени, которое правда показалось атаману очень долгим, упражнялся в своих навыках по вызыванию у людей боли. Кричать джет не мог, потому что рот тут же набился листьями, и только мычал.
- Это были пустяки, - сказал ему сотник, закончив процедуру. - Но эти пустяки будут повторяться каждый раз, как ты попробуешь шуметь. И постепенно они перестанут быть для тебя пустяками. Каждый раз будет больнее.
- Я вас не боюсь, - глухо сказал джет, отплевавшись. - И к раскорякам вашим идти не собираюсь. Меня они живого жрать не будут, приволочешь холодного.
- Смертоносцы далеко, - вздохнул Олаф. - Но пойми простую вещь: я тебя не убью, что бы ты ни сделал. Только мучать, а потом мы пойдем дальше. Подумай: какой в этом смысл?
Джет, видимо, и в самом деле решил подумать, потому что пошел вслед за Люсьеном без возражений. Олаф шагал сзади, легко, но крепко придерживая пленника за кисти рук.
- Кстати, - вдруг обернулся Люсьен. - А как поживает наш друг?
- Привет вам передает, - скривился Важель, улыбка у него вышла жутковатой - при свете дня следы от укуса сотника были хорошо видны. - Из ямы глубокой... Ничего он не вызнает, а соберется Большой Совет - попрыгает на веревке.
- Не надо его пока бить! - упредил желание стражника Олаф. - Разберемся вечером, на привале.
По дороге атаман то и дело крутил косматой головой, будто что-то высматривая. Олаф только вздыхал - он понимал, что джет не собирается попадать к смертоносцам живым. На его месте сотник поступил бы так же. Пауки любят мстить за сородичей, а еще больше любят волны агонии, исходящие от пожираемого заживо. Именно поэтому пищеварительные ферменты в казнимых впрыскиваются крохотными порциями, что позволяет множеству смертоносцев пожирать по кусочку бьющегося человека в течении нескольких суток. С детства привыкнув к таким казням, Олаф ничего не имел против них - ведь лежали на площадях или приговоренные к смерти человеческим судом, или пойманные повстанцы, люди Фольша, убивавшие самок и детенышей. А вот джета было немного жалко.
- Клянусь, Важель, если ты сумеешь подстроить нам ловушку, и из нее выберется хоть один из нас, он найдет твою семью, твоих друзей, и отведет их к Повелителю, - на всякий случай, в тщетной надежде напугать атамана сказал сотник. - Клянусь городом Чивья и кровью сородичей, клянусь перед лицом степи и гор и этого леса.
- Не слышал раньше о такой клятве, - пробурчал Важель.
- И не услышишь больше. Только помни о ней - или ты придешь к восьмилапым, или твои родные и друзья.
Какой ловушки боялся сотник? Он и сам не знал, но находились они в местности, прекрасно известной джету. Может быть, он крикнет, проходя под гнездом каких-нибудь насекомых и вызовет их нападение? Может быть, сумеет каким-то образом привлечь внимание смертоносцев, пролетающих в небе?
"Не довести," - угрюмо решил Олаф. - "Нечего тянуть, надо в конце дня отойти подальше в лес и там поработать с атаманом. Узнать: еще раз про яд - вдруг Сильда соврала, про колдунов, как они их заговаривают, и побольше всего о расположении городов смертоносцев. И численность джетов... И..."
- Что? - погруженный в свои мысли, сотник не слышал оклика стражника.
- Почва болотистая и под уклон, - повторил хажец. - Важель, куда мы идем?
- Откуда мне знать? - ухмыльнулся джет. - Вы идете, не я.
Люсьен был прав, все шло к тому, что спутники угодят в болото. Если оно тянется далеко в сторону от озера, то обход займет несколько дней очень дорогого времени. Ведь джеты собираются напасть на лагерь чивийцев...
- Важель, там болото? - Олаф стиснул пальцы.
- Ты же сам говорил... - прохрипел, сгибаясь от боли атаман, - Бестолку пытать, если не можешь проверить...
- Я скоро узнаю, есть ли там болото.
- Есть...
- Широкое?
- Широкое...
- Правда ли? - Олаф отпустил джета. - Ты не солгал?
- Нет, широкое, непроходимое болото.
- Еще раз подумай, - сотник не на шутку вдавил кончики пальцев в запястья Важеля, отыскивая нервные окончания. - Хорошо подумай, Важель.
- Можно, можно пройти! - от боли атаман упал на колени.
Олаф отпустил его и Важель тихо рассмеялся. Выглядело это очень странно, если учесть крупные слезы, блестевшие на щеках здоровенного джета.
- Бесполезно, - вздохнул Люсьен.
- Ну, не совсем бесполезно, - заступился Олаф за многократно испытанный метод допроса. - Времени на это много уходит. По-хорошему, надо хотя бы день и ночь на предварительные упражнения, чтобы дошел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74