ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Хорошо, хорошо,— отвечала Джудит слабым, но радостным голосом.— Тогда масса Эддард не умирать!
— Да, Бог помогать мне! Корабль идти сюда,— добавил Коко. К нему словно вернулись силы и сноровка, он вскарабкался на крышу их укрытия. Там он присел на скрещенных ногах и стал размахивать желтым платком, чтобы привлечь внимание людей на корабле, справедливо полагая, что их оттуда могут и не заметить.
Но счастливому случаю было угодно, чтобы корабль, а им оказался фрегат, продолжал идти как раз в сторону потерпевшего судна, хотя оно все еще не было замечено марсовым.
Довольно скоро, однако, маленькое общество на гибнущем судне заметило новую опасность — фрегат, который находился теперь на расстоянии всего одного кабельтова, мог столкнуться с ними; он шел точно на них, не сбавляя хода, и гнал перед собой пенящийся бурун.
Коко громко, что было сил, закричал и, к счастью, привлек своим криком внимание матросов, находившихся в то время на бушприте.
— Лево на борт!—тотчас же последовала команда.
— Есть лево на борт! — эхом откликнулись с палубы, и руль мгновенно положили на борт, как и подобает в таких случаях. Верхние паруса затрепетали, заполоскался фок, а кливер вздулся, когда фрегат отвернул. Он прошел так близко от полузатонувшего судна, что оно на мгновение оказалось чуть ли не под самым бушпритом и так качнулось от поднятой волны, что Коко едва удержался на своем посту на крыше надстройки. На фрегате зарифили паруса, спустили на воду шлюпку, и через пять минут Коко, Джудит и ребенок были вызволены из ужасного заключения. Несчастная Джудит, которую поддерживала только забота о ребенке, передала его на руки прибывшему офицеру, и ее сразу же окончательно покинули силы; в таком состоянии она и была переправлена на корабль. Коко, как только оказался на кормовой банке шлюпки, стал дико озираться, затем разразился истерическим хохотом, и его трясло до тех пор, пока он не потерял сознание. Спасенных передали на попечение судового врача.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Холостяк
Вечером того же дня, когда были спасены ребенок и чернокожие, в городке Финсбури-сквер некий мистер Уитерингтон одиноко сидел в своей столовой; он размышлял о том, что же могло случиться с «Секэшен» и почему до сих пор о нем нет никаких известий.
Мистер Уитерингтон, как мы упомянули, пребывал в одиночестве. Портвейн и херес стояли перед ним, и хотя на улице было тепло, в камине горел огонь, поскольку он, как утверждал мистер Уитерингтон, способствовал ощущению уюта. После долгого и внимательного изучения потолка, на котором мистер Уитерингтон, конечно же, ничего нового не обнаружил, он наполнил вином фужер и стал устраиваться поудобнее, для чего расстегнул еще три пуговицы на жилете, сдвинул на затылок парик и ослабил застежки на коленях. Закончил он свое важное занятие тем, что придвинул к себе стул и положил на него ноги. Так чего же не хватало ему для полного счастья? Он мог похвастать отменным здоровьем, совесть его была чиста, и он имел годовой доход в восемь тысяч фунтов. Довольный тем, как он устроился, мистер Уитерингтон пригубил свой портвейн, затем отставил фужер в сторону и откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Достигнув состояния наивысшего блаженства, он вновь вернулся к размышлениям о «Секэшен».
Отец мистера Уитерингтона был младшим сыном в одном из старейших и знатнейших семейств Западного Йоркшира. По установившейся для не имевших права на наследство младших сыновей традиции, он мог выбрать для себя одну из четырех профессий: армейского офицера, моряка, юриста или священника. Идти в армию ему не хотелось, потому что, как он сам говорил, нет ничего привлекательного в том, чтобы маршировать туда-сюда. Море ему не годилось, так как штормы и заплесневелые сухари не позволяли даже думать о комфорте. Юриспруденция его также не интересовала, поскольку там его миролюбивая натура оказалась бы не в ладах с совестью, что опять-таки могло стать помехой безмятежному существованию. Церковь он тоже отверг, поскольку при одной мысли о духовном сане воображение рисовало ему скудный доход, утомительные проповеди и дюжину детей, как неотъемлемые части этой профессии. К величайшему ужасу своей семьи, он отказался от всех этих благородных занятий и принял предложение старого дядюшки, еще ранее изменившего родовым канонам, занять место в его прибыльном торговом деле с перспективой стать со временем его компаньоном.
Следствием этого шага было то, что все родственники с возмущением от него отвернулись. Приняв такое предложение, мистер Уитерингтон-старший с усердием отдался предпринимательству и после смерти дядюшки оказался обладателем вполне приличного состояния. Тогда мистер Уитерингтон-старший купил дом в Финсбури-сквер и счел целесообразным подыскать себе жену. Поскольку в нем еще не угасла аристократическая фамильная гордость, он решил не мутить древнюю кровь Уитерингтонов и после длительных и мучительных размышлений выбрал себе в жены дочь шотландского графа, прибывшего в Лондон с девятью дочерьми в надежде обменять благородную кровь на наличные и солидную недвижимость. Мистеру Уитерингтону повезло: он оказался первым женихом, подвернувшимся этой почтенной семье, и поэтому мог выбирать из девяти молодых леди ту, которая больше всего пришлась ему по душе. Его выбор пал на высокую, светловолосую, голубоглазую, с чуть тронутым веснушками личиком девушку.
От этого брака у мистера Уитерингтона появились наследники: сначала дочь, которую окрестили Маргарет или Мэгги (читатель вскоре познакомится с этой старой девой сорока семи лет), а затем и сын Энтони Александр Уитерингтон, эсквайр, которого мы оставили удобно расположившимся в кресле, но переполненного мрачными мыслями.
Мистер Уитерингтон-старший уговорил сына также стать на путь предпринимательства, и тот, будучи отроком послушным, начал ежедневно появляться в конторе, однако не стал вдаваться во все подробности коммерции, особенно когда сделал для себя счастливое открытие: поскольку отец появился на свет намного раньше его, то рано или поздно довольно приличное семейное состояние все равно перейдет к сыну.
Мистер Уитерингтон-старший неустанно направлял свои усилия на создание комфорта в доме, и его сын с детства привык к удобной жизни. Ему даже удалось достичь в этом большей утонченности и даже вывести философский постулат: в жизни существенны лишь два вида обстоятельств — те, которые способствовали комфорту, и те, которые служили ему помехой.
Закончив сложные расчеты по хозяйству, внезапно умерла леди Мэри Уитерингтон. Вскоре и мистера Уитерингтона-старшего свалил апоплексический удар, и смерть, этот могущественный и беспощадный деятель, подступила к нему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45