ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Они чуть с ума не посходили. Между прочим, я доказал, что Колумб никогда не открывал Америки. Даже моря в глаза не видал. Всю жизнь трудился в своей портняжной мастерской в Генуе.
Я не смог удержаться от вопроса:
– Так кто же тогда открыл Америку?
– Один грек по имени Попандополус. Впоследствии он открыл ресторан на Кубе. И это еще не все. Я могу сообщить, что Наполеон…
– Постой, – в отчаянии перебил его я. – Расскажи лучше о своем супердуперграфе.
– Сколько угодно, – ответил Ньют. – Ты, наверно, слыхал о церебрографии, или гипнопедии. Это метод обучения во сне. Смысл его в том, что к уху прикрепляется миниатюрный динамик и, пока студент спит, ему несколько раз проигрывают лекцию. К утру он уже знает ее наизусть.
– А какое это имеет отношение ко мне? – спросил я, допивая бокал.
Ньютон Браун кивнул Сэму, чтобы тот принес еще два бокала.
Сэм скорбно покачал головой и сказал:
– Мне бы вывеску здесь повесить: “Клиентам запрещается выпивать больше чем полпорции “Джека Потрошителя””.
Ньют и ухом не повел и продолжал, обращаясь ко мне:
– Проще простого. Мой усовершенствованный суперцереброграф подготовит тебя к новой профессии. Он действует по принципу гипноза, стимуляции желез внутренней секреции и сверхчувственного восприятия с помощью особого проигрывателя, работающего па больших скоростях. Гипноз улучшает восприимчивость твоего подсознания. За ночь ты приобретешь такие знания, как если бы всю жизнь посвятил изучению этого дела.
Я глядел на него во все глаза, запивая его слона Джеком Потрошителем.
– Ты хочешь сказать, что за ночь сможешь сделать из меня… скажем… водопроводчика, каменщика или кого-нибудь в этом роде?
Его плечики приподнялись и опали.
– И еще могу сделать из тебя специалиста по бальзамированию египетских мумий. Как это делается, я разузнал с помощью машины времени. Ты погрузишься и гипнотический транс, и проигрыватель будет нашептывать тебе на ухо. А наутро информация укоренится в твоем мозгу, будто ты всю жизнь с нею жил.
– Укоренится? – спросил я.
– Укоренится, – ответил он уверенно, и показал два пальца, что означало – еще по порции.
– И тебе останется только подать заявление, чтобы тебя приняли на данную работу. С чистым сердцем ты заявишь им, что у тебя большой опыт по этой части.
Я сделал еще один большой глоток. Постепенно меня окутывало туманом.
– Надо посмотреть, – сказал я.
– Отлично, сэр, – сказал он. – У меня записаны десятки различных профессий, и ничего не стоит добавить к ним еще сотню. Главное – выбрать.
– Ш-ш-шо-нибудь о-ош-ш-шобенное, – выговорил я. – Ш-ш-ш-шо-нибудь… у-у-у…
– Уникальное? – Он задумчиво покачнулся на стуле.
Сэм принес еще по бокалу.
Когда утром туман рассеялся, я осторожно открыл один глаз, потом второй. Без всякого сомнения, меня полностью выпотрошили и забыли положить внутренности обратно. Я услышал визгливый голос: “…вслед за пережогом третьего двигателя. В этом случае, если в качестве топлива используется одноатомный водород, теоретически скорость выхода газов достигнет двадцати одной тысячи метров в секунду, тогда как в случае с обычным водородом теоретическая скорость не превысит пяти тысяч ста семидесяти метров в секунду. Разница, однако, заключается в том…”
– Радио, – простонал я. – Только этого мне не хватало. Почему бы им не обложить эти штуки специальным налогом?
Голос умолк, что-то щелкнуло. Я растворил глаза пошире. Это было не радио, а автоматический проигрыватель у моего изголовья. Я сел и, постанывая, выключил его. Проигрыватель производил странное впечатление.
Когда он заканчивал прокручивать последнюю пластинку, все начиналось сначала.
Я потряс головой. Каким-то образом эта штука должна была иметь ко мне отношение. Но она не имела.
Я встал и осмотрелся. Сквозь распахнутую дверь, ведущую в микроскопическое сочетание гостиной-столовой-кухни, я разглядел бородатого человечка, схожего с тряпичной куклой. Человечек спал на диване. Я постарался вспомнить, кто он такой.
– Ньютон Браун, – сказал я наконец. – Чокнутый изобретатель из бара Сэма.
Он открыл один глаз.
– Не ори на меня, – пожаловался он.
– Я же шепотом.
– А похоже было, что орешь.
Он открыл другой глаз.
– Кто ты такой?
Но я сначала отправился на кухню, открыл кран и подождал, когда пойдет холодная вода, чтобы напиться. Затем сунул голову в раковину и стоял так, пока не замерз.
– Великолепно, – простонал я.
Потом я вытерся насухо и сказал:
– Меня зовут Ларри Маршалл. Прошлым вечером мы встретились у Сэма и пили “Джека Потрошителя”. Как сюда пришли – не помню. А почему у моей кровати стоит проигрыватель?
– Проигрыватель?
С похмелья он казался еще ничтожнее, чем раньше.
– На столике у моей кровати.
Он покосился на меня и почесал бакенбарды. Жизнь меркла в его глазах. Наконец он произнес:
– Похоже, что это мой суперцереброграф.
Я щелкнул пальцами.
– Теперь вспомнил? Я сказал тебе, что хочу смотаться из газеты, и ты ответил, что можешь за одну ночь научить меня чему-нибудь путному. И ни черта не вышло. Интересно, куда я засунул аспирин?
Он опустил ножки с дивана и попытался принять вертикальное положение.
– Из чего ни черта не вышло? – спросил он. – Если найдешь аспирин, дай мне две таблетки.
– Из этой супердуперштуки. Думаешь, аспирин нам поможет? Ничему меня твой супердупер не научил.
– Послушай, давай говорить обо всем по порядку, – попросил он. – Голова у меня раскалывается, и я не уверен, что только из-за похмелья. А ты почем знаешь, что ни черта не вышло?
– А чему он меня научил? Какой я был вчера, таким и остался.
Аспирин нашелся в кухонном шкафу. Я взял три таблетки, налил в стакан холодной воды и запил их.
– Разве что голова стала трещать.
Я передал ему бутылочку с таблетками.
Наевшись аспирину, он сказал:
– Сейчас возьмем пластинки и посмотрим, чему ты научился.
Он передвигался осторожно, одной рукой цепляясь за стенку и другой поддерживая голову.
Я слышал, как он колдует с машиной. Затем через несколько секунд раздался грандиозный грохот. Он вполз обратно в гостиную и признался:
– Я их разбил.
Я сел на освобожденный им диван.
– А я – то думаю, почему такой шум? – язвительно сказал я и постарался сфокусировать глаза на ручных часах.
– Черт возьми, пора на работу! Редактор мне голову оторвет.
Он со стоном опустился на стул.
– И не мечтай об этом, – сказал он. – У тебя теперь новая профессия.
– Да? – рявкнул я. – Но пока я не узнаю, что это за профессия, не лучше ли мне зарабатывать на кусок хлеба с маслом старым способом?
Ньютон Браун покачал головой.
– Боюсь, ничего из этого не выйдет. Разве я тебя не предупредил, что мой суперцереброграф не только подготавливает тебя к новой профессии, но и заодно ликвидирует ненужную память о старой?
1 2 3