ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мертвенная бледность лица и неестественный изгиб правой ноги мне не понравились.
Белый пакет остался лежать на дне ямы. Запахло коньяком.
Схватив Антона под мышки, я поволок его к лифту. Я заблаговременно вызвал кабину на первый этаж.
Лишь бы никто сейчас не ввалился в подъезд.
Когда мы оказались в тесной, провонявшей мочой кабинке, я перевел дыхание. И тут же выругался. Решетка. Надо было поставить ее на место. Незачем калечить посторонних людей. Впрочем, подъезд хорошо освещен, черная яма видна издалека. Вряд ли кто-то в нее свалится. Но ее лучше закрыть.
Лифт остановился, и, когда открылись двери, я лицом к лицу столкнулся с женщиной. Лет сорока, с властными чертами лица и в черной, безумно дорогой шубе. В руке она держала ключи от машины.
Я опомнился первым. Выволакивая его за плечи из лифта, я криво улыбнулся и пояснил:
— Вот, приехали с Антоном, а он в подъезде в какую-то яму провалился. Там какая-то сволочь решетку убрала…
— Да? — холодно переспросила женщина, вертя ключи между пальцев так, словно это был нож.
— Да. Вы осторожней, если туда едете…
— Не беспокойтесь. — Она зашла в кабину, продолжая сверлить меня недоверчивым взглядом, так смотрят женщины, облеченные властью. При коммунистах она была каким-нибудь комсомольским функционером, а потом организовала собственное дело. Я чувствовал, что ей очень хочется проверить мои документы. Это было написано у нее на лице.
Я дал ей понять взглядом, что не надо соваться не в свои дела. Она поняла. Сразу вспомнила, на какой этаж ей надо, и нажала кнопку. Пусть теперь звонит в милицию. Ломать бронированную дверь они не будут. Позвонят пару раз и уедут. Не сидеть же под дверью до утра, если кому-то не нравится, какие гости ходят к соседу. Может, мы влюбленные гомики и не хотим, чтобы нас тревожили, потому ни при каких обстоятельствах дверь открывать не будем. Кто хочет, может залезть в яму на первом этаже и обследовать содержимое брошенного мешка. Там он найдет полное подтверждение того, что Антон собирался весело провести время с другом. Весело и, может быть, нетрадиционно.
Вот только нога мне его не нравилась.
Усадив Антона у стены, я быстро обшарил его карманы. Странно, никакого оружия у него не было. Даже перочинного ножа. Только пухлый «лопатник», документы и ключи. Огромная связка. От «жигулей», от «мерседеса», от квартиры и еще от чего-то.
Я быстро справился с замками и затащил его в коридор. Убедившись, что он еще без сознания, оставил его лежать и обошел квартиру. Никого. И ничего подозрительного. Обычная двухкомнатная квартира, чистая, не сказать чтобы богато обставленная. Только вот аппаратура действительно дорогая, и на кухне множество каких-то приспособлений, мне не ведомых.
Я перетащил Антона в комнату, бросил посреди ковра и связал его же собственным брючным ремнем. Хотел стянуть и щиколотки, но с ногой у него было плохо, и я ограничился тем, что стянул до колен его джинсы. По крайней мере, бегать ему будет затруднительно.
Он был в забытьи, хрипло дышал, и я занялся детальным осмотром квартиры.
Открыв крышку секретера, я обнаружил две пары наручников и тут же воспользовался ими. Одной парой заменил ремень на запястьях Антона, а другой приковал его к батарее. Мне показалось, что он начал приходить в себя и пытался незаметно открыть глаза. Я стукнул его пистолетом по голове, и он опять отключился.
Я повыбрасывал все из шкафов и ящиков, три тысячи долларов новенькими стодолларовыми купюрами, не чинясь, положил себе в карман. Я был уверен, что в ближайшем будущем деньги понадобятся мне гораздо больше, чем Антону.
Я залез под ванну, перерыл туалетный шкаф сверху донизу, прошелся по кухне, но результат был нулевым. Антон не хранил тут никакого компромата. У меня создалось впечатление, что в квартире этой он не жил постоянно, а пользовался, когда надо было от кого-то спрятаться.
Я вернулся в комнату, сел в кресло и занялся изучением его бумажника. Кроме пачки денег, которые также перекочевали в мой карман, я нашел кучу разнообразных бумажек и с интересом стал их рассматривать.
Записной книжки у него не было. Какие-то бумажные обрывки, густо исписанные номерами автомашин, телефонами и адресами. Я просмотрел их бегло и отложил в сторону… Множество визитных карточек людей, занимавших разнообразнейшие посты и должности, в том числе и значительные по городским меркам. Впечатление было такое, что Антон их коллекционировал: некоторым карточкам, судя по внешнему виду, было много лет. Дюжина адвокатов и юридических консультантов, директора фирм и банков, чиновники городской администрации. Я с интересом повертел в руках скромную, по сравнению с остальными, бежевую картонку с коричневым текстом на трех языках: «Кацман Леонид Борисович. Частное охранное предприятие „Оцепление". Генеральный директор» и длинным перечнем номеров телефонов и факсов. Включая сотовый телефон. Может, когда пригодится… К своему разочарованию, ничего касающегося Марголина я не нашел… В кармашке бумажника лежало удостоверение Антона — то самое, которое он мне показывал при знакомстве. Я сравнил его со своим. Все верно, различия бросаются в глаза. Разные подписи и печати, разный материал обложек. Нашлись несколько доверенностей на автомашины, в том числе и на тот «мерседес», и справка-счет на «четверку». Он купил ее сегодня в магазине. Интересно, зачем она ему понадобилась? Были водительские права и гражданский паспорт, справка из обменных пунктов о покупке и продаже валюты. Как и следовало ожидать, Антон оперировал довольно крупными суммами. В основном продавал. В кармане куртки валялся смятый договор купли-продажи квартиры, датированный позавчерашним числом. «Матвеева Анна Ивановна и Матвеев Алексей Павлович, именуемые в дальнейшем „Продавцы", с одной стороны… и Красильников Антон Владимирович, именуемый в дальнейшем „Покупатель", с другой… заключили настоящий договор о нижеследующем… отдельную четырехкомнатную квартиру по адресу: проспект Ударников, дом 31, корпус 4, квартира 12… Все расчеты между сторонами проведены до подписания настоящего договора вне стен юридической конторы… » Да, разошелся друг Антон. На моем, наверное, горе приподнялся. Вот только воспользоваться всем этим он не успеет…
Антон пошевелился и застонал. Я посмотрел на него, выругался и прошел в другую комнату. Там среди разворочанных мной вещей на полу валялся диктофон. Компактный, последней модели, с кассетой внутри. Очень интересно было бы послушать, что Антон на него записывал, но тратить время на это сейчас я не мог, а чистых кассет в его вещах не заметил. Я включил запись, сунул диктофон под свитер, на живот, и вернулся в другую комнату.
Антон словно дожидался меня и, как только я появился, принялся громко стонать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72