ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мороз. Курган. Костры мушкетерского полка. Лес французских
знамен.
Кутузов (выходит со свитой). Что ты говоришь?
Генерал. Французские знамена, ваша светлость!
Кутузов. А, знамена!.. (Обращается вдаль.) Благодарю всех. Благодарю всех за трудную и верную службу. Победа совершенная, и Россия не забудет вас. Вам слава вовеки! (Пауза.) Нагни, нагни ему голову-то!
Опускают французского орла.
Пониже, пониже, так-то вот! Ура, ребята.
За сценой тысячи голосов "Ура-ра-ра!!"
Вот что, братцы! Я знаю, трудно вам, да что же делать. Потерпите, недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнем тогда. За службу вашу вас царь не забудет. Вам трудно, да все же вы дома; а они, видите, до чего они дошли. Хуже нищих последних! Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята? (Пауза.) А и то сказать, кто же их к нам звал? Поделом им, мать их!..
Рев тысячи голосов, хохот. Кутузов со свитой и знаменами уходит. К костру
возвращаются мушкетеры.
Краснорожий. Эй, Макеев, что ж ты запропал? Или тебя волки съели? Неси дров!
Востроносый приподымается, но опять валится. Молодой вносит дрова, раздувает костер. За сценой хоровая песня: "Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да
в мушкетера!.."
Плясун (выходя). Ах, маменька, холодная роса!..
Краснорожий. Эй, подметки отлетят! Экой яд плясать!
Плясун. И то, брат! (Отвертывает ногу.) А ничего не знают по-нашему. Я ему говорю: "Чьей короны?", а он свое лепечет. Чудесный народ.
Молодой. Сказывал мужик-то этот под Можайском, где страженья-то была, их с десяти деревень согнали, двадцать ден возили, не свозили всех мертвых-то. Волков этих что, говорят!
Старый. То страженья была настоящая, только и было чем помянуть, а то все после того... Так, только народу мученье.
Молодой. И то, дядюшка, позавчера набежали мы... Так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон, говорит. Так только пример один. Сказывали, самого Полиона-то Платов два раза брал. Слова не знает. Возьмет, возьмет: вот на те, в руках, перекинется птицей, улетит, да и улетит. И убить тоже нет положенья.
Фельдфебель I. Эка врать ты здоров, Киселев, посмотрю на тебя.
Молодой. Какое врать, правда истинная.
Краснорожий. А кабы на мой обычай, я бы его, изловимши, да в землю бы закопал. А осиновым колом. А то что народу загубил.
Старый. Все одно конец сделаем, не будет ходить...
Шаги по снегу.
Плясун. Ребята, ведмедь...
Входят Рамбаль и Морель. Рамбаль в офицерской шляпе. Морель в женской шубенке и обвязан по-бабьи. Рамбаль падает у костра. Морель указывает на свой рот. Мушкетеры расстилают Рамбалю шинель и дают каши и водки. Рамбаль стонет, отказывается есть. Морель, жадно поев каши и выпив водки, указывает на свои плечи, хочет объяснить, что Рамбаль офицер и что
его надо отогреть.
Фельдфебель I . Офицер...
Фельдфебель II. Спросить у полковника, не возьмет ли отогреть.
Фельдфебель I показывает Рамбалю, чтобы он встал. Рамбаль поднимается,
шатается.
Краснорожий. Что? Не будешь?
Плясун. Э, дурак! Что врешь нескладно. То-то, мужик, право, мужик!
Молодой солдат и Вышедший солдат поднимают Рамбаля, несут.
Рамбаль (обнимая их шеи). Oh mes braves, oh mes bons amis. Voila des hommes! Oh mes braves, mes bons amis! О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!
Морель (жадно ест, пьет. Захмелев, поет). Vive Hemri quatre! Vive ce roi vaillant!
Песельник. Ну-ка, ну-ка, научи, как? Я живо перейму. Как?
Морель (обнимая Песельника). Vive Henri quatre! Vive ce roi vaillant! Ce diable a quatre... Да здравствует Генрих Четвертый! Да здравствует сей храбрый король!
Песельник. Виварика! Ви ф серуверу! Сидибляка!
Хохот.
Краснорожий. Вишь ловко! Го-го-го! Плясун. Ну, валяй еще, еще!
Морель.
Qui eut le triple talent
De boire, de battre
Et d'etre un vert gelant
Имевший тройной талант пить,
драться и быть любезником..
Плясун. А ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев! Песельник. Кю... Кью-ю-ю... летриптала де бу де ба и детравогала.
Краснорожий. А важно! Вот так хранцуз! Ой-го-го!
Фельдфебель I. Дай ему каши-то; ведь не скоро наестся с голоду-то.
Дают Морелю каши, он жадно ест.
Старый. Тоже люди. И полынь на своем кореню растет.
Фельдфебель II. О-о! Господи, Господи! Как звездно, страсть. К морозу...
Слышна песня: "...Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкетера..."
Темно
Чтец. И все затихло. Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем-то радостном, но таинственном перешептывались между собой.
Конец
25.11.1932 г. Москва
КОММЕНТАРИИ
Публикуется автограф пьесы, хранящийся в РО ИРЛИ (Пушкинский Дом) ф. 369, ед. хр. 207, с учетом машинописного экземпляра, в котором есть полный список действующих лиц и деление на действия, отсутствующие в автографе (ф. 369, ед. хр. 208), по ксерокопии книги: Булгаков М. Кабала святош, М., 1991. Составители В. Лосев, В. Петелин.
В публикуемый текст внесены исправления: вместо Адраскин - Апраксин, вместо Ростопчин - Растопчин, как в "Войне и мире" Л. Н. Толстого.
Над инсценировкой "Войны и мира" Булгаков начал работать сразу после окончания фантастической пьесы "Адам и Ева", заключив договор с Большим драматическим театром в Ленинграде. 30 августа 1931 года он писал Станиславскому: "Если только у Вас есть желание включить "Войну и мир" в план работ Художественного театра, я был бы бесконечно рад предоставить ее Вам". Но в Театре все еще надеялись поставить "Бег" и "Кабалу святош", так что не торопились заключать договор.
На одном из автографов инсценировки Булгаков оставил запись: "работу над инсценировкой Войны и Мира я начал 24-го сентября 1921 года... Но потом, увы, я бросил эту работу и возобновил ее только сегодня, 22 декабря 1931 г." (Цитирую по Собранию сочинений в пяти томах, М., 1990, т. 3, с. 606, автор комментариев - Я. Лурье.)
27 февраля 1932 года Булгаков отправил пьесу в Ленинград. Но ответ был отрицательный: пьесу не приняли к постановке.
Договор на инсценировку "Войны и мира" заключил и МХАТ 20 мая 1932 года Немирович-Данченко писал О. Бокшанской: "Из старой литературы мне приятней всего думать о "Войне и мире". Булгаков обещал, кажется, дать синопсис". Но МХАТ инсценировку не поставил, занятый постановкой инсценировки "Мертвых душ".

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14