ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Сеньор Энрике, господь бог уготовил мне счастье встретить вас в такой миг, когда надо мной нависла угроза смерти, и я вижу в вашем лице не возлюбленного, которого я в былое время незаслуженно оскорбила, но моего ангела-спасителя. Если бы я не хранила в глубине моего сердца иного чувства, я выразила бы вам мою вечную благодарность…
- Не стоит говорить об этом, донья Ана; один лишь бог знает, что станется с нами завтра. Вы собираетесь вернуться в город?
- Да, мне надо домой; к несчастью, я не могу предложить вам гостеприимства по причинам, о которых вы узнаете позже. Но скажите, где найти вас завтра, и я, клянусь богом, разыщу вас даже в чаще лесов…
- Сеньора, неизвестно, что будет с нами завтра…
- Что вы хотите этим сказать? Ваши слова пугают меня.
- Тише, донья Ана. Буду с вами откровенен: мне нежелательно, чтобы в городе узнали о моем присутствии или толковали о происшедшем.
- Если это ваша тайна, клянусь, от меня никто не услышит ни слова.
- Вам я верю. Ну, а ваши слуги? Можете ли вы за них поручиться?
- Ни в коем случае. Напротив, я уверена, что они станут рассказывать о пережитой опасности, и скоро весь город узнает о случившемся…
- Это сулит мне роковую беду.
- В таком случае что делать? Приказывайте. Ради вас я готова отдать свою жизнь.
- Простите, сеньора, не могли бы вы принести мне жертву и провести эту ночь здесь, не возвращаясь в город?
- Если вы желаете, конечно…
- Ваши слуги останутся при вас, только пусть не вздумают болтать.
- Не поручусь за них.
- В таком случае весьма сожалею, но вам придется отказаться от их услуг. Вы вернетесь одна в город или одна останетесь здесь. Я должен отделаться от свидетелей.
- Вы хотите убить их?! - испуганно воскликнула донья Ана.
- Нет, сеньора, - ответил, улыбаясь, дон Энрике, - к чему такая бессмысленная жестокость?
- В таком случае поступайте, как считаете лучшим.
- Прошу прощения, сеньора, но иначе невозможно.
Дон Энрике подозвал к себе матроса и что-то шепнул ему на ухо.
Матрос, в свою очередь, шепотом передал приказ своему товарищу, потом обратился к слугам:
- Ну, молодцы, ступайте в шлюпку.
Слуги в ужасе переглянулись и бросили умоляющий взгляд на донью Ану, но она отвернулась от них.
Не дожидаясь долее, один матрос столкнул негров в шлюпку, а другой мигом скрутил им руки; потом гребцы взялись за весла, и донья Ана осталась на берегу наедине с доном Энрике.
Донья Ана не знала, что происходит в сердце юного Энрике, и думала, что едва шлюпка с пленными слугами исчезнет из виду, он бросится к ее ногам. Однако, когда первое возбуждение миновало, юноша целиком отдался мыслям о возложенном на него опасном поручении.
Женская гордость доньи Аны была задета.
- Что же дальше?! - воскликнула она, не зная, как ей быть.
- Предпочитаете ли вы, сеньора, вернуться домой или хотите остаться здесь? - спокойно спросил дон Энрике.
- Я уже сказала, что всецело повинуюсь вам. Решайте этот вопрос сами.
- Я желаю лишь того, сеньора, что вам больше по душе.
- Мне по душе - повиноваться вашим желаниям, дон Энрике, ведь вы мой спаситель.
- Ради бога, донья Ана, не вспоминайте об этом. Итак, следуйте за мной, мы пойдем вон в ту хижину, что виднеется невдалеке.
Взяв донью Ану за руку, дон Энрике повел ее к рыбачьей хижине. При этом он не обронил ни одного нежного слова, даже не пожал руки молодой женщины.
«Я-то думала, что он удерживает меня здесь из любви, - сказала себе мысленно донья Ана, - а он, оказывается, поступает так всего-навсего ради каких-то загадочных целей. Впрочем, возможно, он не решается открыть мне свое сердце. Посмотрим, что будет дальше. Впереди еще целый вечер, сумерки только сгущаются».
Они подошли к жилищу Хосе; это была лачуга, сложенная из бревен и пальмовых листьев; против входа на пнях сушились рыбацкие сети и паруса.
- Есть кто в доме? - крикнул дон Энрике, не выпуская руки доньи Аны, которая молча следовала за ним.
- Что вы желаете? - спросил, выходя на порог, высокий, сухощавый человек с длинной седой бородой. Он выглядел точь-в-точь, как его описал Хуан Дарьен.
- Вы рыбак Хосе? - спросил дон Энрике.
- Я самый, готов служить богу и вашей милости, - ответил человек, снимая с головы ветхую шляпу.
- Пора брать рифы? - спросил дон Энрике.
Рыбак посмотрел на него долгим взглядом и ответил почтительно:
- И подтягивать паруса. Что прикажет ваша милость?
- Нам надо переговорить о многих весьма важных делах, но прежде всего мне хотелось бы узнать, нет ли поблизости надежного и удобного жилья, где сеньора могла бы спокойно провести ночь?
Рыбак поглядел на донью Ану, на мгновенье задумался и ответил:
- Здесь поблизости стоит дом, где проживают моя семья и еще одна женщина с двумя дочерьми. Владельцы дома живут постоянно в городе; но в их сельском жилище можно отлично расположиться. Ежели ее милости угодно, мы можем туда пройти.
- Так не будем терять ни минуты, мне еще предстоит обсудить с вами весьма важные вопросы.
Рыбак, даже не оглянувшись на свою хижину, спокойно зашагал вперед по тропинке, которая вела в лес.
- Не слишком ли это далеко? - спросил дон Энрике. - Начинает темнеть, сеньора не привыкла много ходить пешком.
- Увидите, это рукой подать.
Рыбак шел впереди, а дон Энрике следовал за ним, продолжая держать за руку донью Ану. Все трое шли в полном молчании.
Дон Энрике, поглощенный мыслями о предстоящем деле, лишь время от времени обращался к донье Ане:
- Не устали ли вы, сеньора?
- Нет, - отвечала она, и молчание воцарялось снова.
«Здесь кроется какая-то тайна, - рассуждала она про себя. - Дон Энрике, прежде такой влюбленный и внимательный… О чем он сейчас думает? Как собирается поступить со мной? Уж не замыслил ли он отделаться от меня, как отделался от моих слуг? Нет, не может быть! Что стоило ему отослать меня в шлюпке вместе с рабами? Он удержал меня здесь, не пожелал отпустить домой в город, потому что жаждет быть вместе со мной… Он любит меня. Как только мы останемся вдвоем в этом сельском доме, он бросится к моим ногам. Да, да, конечно! О, как мы будем счастливы! Мы уедем отсюда далеко-далеко, прочь из этой унылой страны!»
Лай собак известил их о близости дома; псы почуяли, что к дому подходят чужие.
Рыбак свистнул, и навстречу ему, виляя хвостами, выскочили из высокой травы три щенка.
VI. ОБИДА
Сельский дом открылся взорам путников за поворотом тропинки; спустилась ночь, одна из тех светлых ночей, когда здания четкой тенью вырисовываются на фоне неба.
В окнах еще горел свет, кто-то, перегнувшись через подоконник, вглядывался в сумрак ночи.
Рыбак снова свистнул.
- Это ты, Хосе? - спросил через окно женский голос.
- Да, Урсула, - ответил рыбак.
Голова женщины исчезла, и вскоре внизу открылась входная дверь.
- Урсула, - обратился Хосе к жене, - я привел кабальеро и даму;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105