ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Что, новое несчастье? – Голос дяди Куно задрожал. – Простите меня великодушно, но… ничем помочь не могу. Прошлый раз пытался и… вы знаете, что все без толку… А доктора Араи здесь нет?
– Доктору Араи предстоит вскрывать труп Кодзэна, ему для этого что-то понадобилось, и он уехал в город. Прошлой ночью в город дали телеграмму, оттуда должен приехать доктор, чтобы ассистировать доктору Араи. Мы попросим их вскрыть и этот труп, а пока просто осмотрите его, пожалуйста.
Видно было, что дяде Куно этого ужасно не хочется.
Он сам признавался, что после ошибки в определении причин смерти Куя испытывает невыносимый стыд, и в свете этого его упорное нежелание иметь отношение к новому убийству становилось вполне понятным. Но совершенно непонятно, чем он так напуган.
Пока дядя Куно сидел у тела монахини Байко, его трясло как в лихорадке, он буквально обливался потом.
– Доктор, вам плохо? – спросил Киндаити,
– Да… Как-то не по себе… Нет, это просто из-за усталости… Слабость какая-то…
– Нельзя так… Доктор должен беречь себя. Ну как? Что показывает осмотр?
Поспешно осмотрев труп, дядя Куно ответил:
– Сомнений нет. Такая же смерть постигла и Кодзэна, и главу семьи Тадзими. Но все-таки выслушайте еще мнение доктора из N.
– Сколько часов назад она скончалась?
– Думаю, прошло уже часов четырнадцать– шестнадцать, – с кислым видом проговорил доктор Куно. – Сейчас одиннадцать часов, значит, скончалась она вчера вечером между семью и девятью часами. Но это тоже точнее установит доктор из N. Я в подобных материях не специалист.
Дядя Куно быстро схватил свой портфель:
– Что ж, позвольте покинуть вас… – Он встал и направился к двери.
– Постойте, доктор, секундочку, пожалуйста, – остановил его Коскэ Киндаити. – Я хотел бы показать вам кое-что. Вы не знаете, чей это почерк?
Никогда не забуду выражения лица дяди Куно при виде вырванной из еженедельника странички.
Его худое тело содрогнулось, будто заряд тока прошел через него. Глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, подбородок задрожал, изо рта вырвались какие-то нечленораздельные звуки, по лицу заструился пот.
– А! Значит, вам, доктор, знаком этот почерк?!
Вопрос Коскэ Киндаити заставил Куно отпрянуть в сторону. Он поднял голову и почти прокричал:
– Незнаком! Я ничего не знаю!
– Уж очень странная тут запись… – сказала Мияко.
Дядя Куно уставился на нас с Мияко так, будто прежде и не подозревал о нашем существовании.
– Не знаю, кто это писал, но он или дурак, или сумасшедший! Я не знаю, ничего я не знаю! Ничего!..
Под пристальным взглядом Мияко он вдруг сник, голос его задрожал и стал звучать глухо, срываясь на хрип. Но через пару минут он все-таки собрался с силами, и, четко выговаривая каждое слово, произнес:
– Я ничего не знаю. Мне абсолютно ничего не известно!
Сказав это, он выбежал за дверь, торопливо взобрался на велосипед и укатил.
Инспектор Исокава и Коскэ Киндаити были ошарашены поведением Куно.
Мы с Мияко тоже удивленно переглянулись. Инспектор, прокашлявшись, хихикнул:
– Ишь как занервничал доктор после смерти господина Куя! «Ничего не знаю!» А разве кто-то утверждает, что ты все знаешь?
Размышлявший о чем-то Коскэ Киндаити повернулся к инспектору Исокаве:
– Послушайте, господин инспектор, а ведь поведение доктора Куно кое-что проясняет… – И, снова взглянув на страничку из еженедельника, добавил: – Я, кажется, догадываюсь, какие имена написаны были на отрезанном куске.
Удивленно подняв брови, инспектор Исокава посмотрел на Коскэ Киндаити:
– Какие имена? Чьи?
– Деревенский врач Куно Цунэми. Еще один врач, приехавший сюда в эвакуацию – доктор Сюхэй Араи. Думаю, там было слово «врачи» и эти два имени.
Мы с Мияко снова переглянулись. Сейчас она была еще бледнее, чем утром.
– В любом случае нам крупно повезло, что в наше распоряжение попал этот клочок бумаги. Хотя нельзя исключать, что сам преступник специально бросил его тут. А может быть, кто-то другой по неведомым нам соображениям подкинул его сюда, – так или иначе, если не сам замысел преступника, то по крайней мере намек на него содержится в этом листочке. Господин инспектор, возьмите его, пожалуйста, на хранение. И берегите. Мори-сан и Тацуя-сан новички в этой деревне, естественно, что они не узнали почерка, но деревня-то не так уж велика, и вполне может найтись человек, которому этот почерк окажется знаком.
На этом тема таинственной записи была закрыта, и разговор вернулся к обстоятельствам смерти монахини. Я снова подвергся допросу.
Что вызвало смерть монахини Байко, было ясно с первого взгляда. Смерть наступила от яда, который содержался в еде, принесенной из дома Тад-зими. По словам Куно, она скончалась вчера вечером между семью и девятью часами. Этот интервал точно совпадал со временем, когда сюда был доставлен поднос с едой.
– Чья была идея отнести еду монахине Байко? Кажется, инспектор опять хочет подловить
меня.
– Да, я понял вопрос. Это я… Байко-сама собралась домой до ужина, поэтому я попросил сестру, чтобы она поручила кому-нибудь отнести угощение ей в келью.
На лице Коскэ Киндаити выразилось удивление. А инспектор, состроив кислую мину и пытливо глядя мне в глаза, сказал:
– М-да… Вы поразительно заботливый человек. Вообще-то в подобной ситуации мужчине и в голову не придет…
Черт возьми, я снова под подозрением!
– На самом деле я отнюдь не такой заботливый… Рядом была Норико-сан, она мне это и подсказала.
– А кто это – Норико-сан?
– Это младшая сестра Сатомуры и тоже принадлежит к роду Тадзими.
– Ах вот оно что! Значит, она подсказала вам, чтобы вы попросили Харуё-сан отправить сюда поднос? – не в силах удержаться, вступила в разговор Мияко.
– Да. Мы в это время были на кухне. А, как вам известно, кухня находится совсем рядом с гостиной, и меня вполне могли услышать там.
– Так… И Харуё, значит…
– Да. Она сразу велела Осиме отнести поднос с угощением, а после этого мы с ней, захватив по столику, пошли к гостям.
– Следует ли из этого, что никто из гостей не имел возможности приблизиться к подносам?
Ответа на этот вопрос у меня не было. Но и молчать было нельзя.
– Я не знаю, в котором часу поднос вынесли из дома. Если после того, как Кодзэну стало плохо и поднялся шум… Когда он захаркал кровью, половина гостей разбежалась…
Инспектор цокнул языком.
– Ладно. Будем выяснять, когда и при каких обстоятельствах этот поднос оказался вне пределов вашего дома. А помните ли вы, кто конкретно покинул гостиную, когда началась паника?
Разумеется, такие подробности у меня в памяти не отложились.
– Видите ли, господин инспектор, я сам был в таком шоке, что не помню ничего, кроме поднявшейся суеты…
– А сами вы не пытались убежать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71