ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Симпатичная была семья — эти Борджиа. Только слишком любили все делать сами. А умели делать не все. Лукреция Борджиа, например, пользовалась ядами, но поскольку считала, что главное в работе ассасина — акт умерщвления врага, вся семья до сих пор пользуется дурной славой. Как часто благополучное царствование рушится из-за излишней самонадеянности владык! Они думают, что сумеют все сделать сами — ведь в наших руках все так просто выглядит.
— Так что ты собираешься делать с Эрисоном? — прервал рефлексии наставника Римо.
— Увидишь.
— Я бы предпочел знать заранее.
— Я тоже предпочел бы, чтобы ты знал, но ты не знаешь.
Перед визитом в Ватикан Чиун потащил Римо на прогулку по римским улицам. Многие из древних мраморных зданий до сих пор сохранились Форум напоминал распавшийся мраморный скелет. Они прошли мимо древнего храма весталок — языческих жриц, по образцу которых были организованы монастыри первых католиков. Повсюду возвышались бренные останки разрушенных храмов давно позабытых богов.
До возникновения христианства этим богам поклонялись те, кого сейчас зовут цивилизованным миром. Для всего в этом мире — любви, вина, войны или моря — имелся специальный отдельный бог. От Венеры до Нептуна, эти коварные и своенравные боги правили жизнью простых людей и принимали от них жертвоприношения.
Но с пришествием христианства и обещанием вечной жизни, с явлением Бога, умершего за людские грехи, храмы прежних богов опустели, и последние жрецы доживали свой век в одиночестве у брошенных идолов без последователей, без жертвоприношений, без надежд.
А когда и они умерли, когда навеки потухли факелы на алтарях и огни на жертвенниках, в старых храмах христиане устроили свои первые церкви, другие же храмы попросту разрушились от времени. Стоя на месте некогда величественного храма Юпитера, куда стекались на жертвенные пиры тысячные толпы, Римо подивился: неужели эта треснувшая мраморная плита и бронзовая дощечка с надписью — действительно все, что осталось от грандиозного сооружения?
— Это были хорошие боги, — заметил Чиун, подойдя сзади к Римо. — По крайней мере, было понятно, чего от них добиваются. И как — тоже понятно. Принес богу жертву — вправе ожидать от него чего-то взамен. Никаких проповедей о всеобщей любви и о страдании как награде. Мы вообще сомневались, что христианство приживется хоть где-нибудь. Однако и времени не так много прошло, а вот — прижилось, гляди-ка.
— А меня вырастили в приюте для сирот монахини-католички. В Ватикане, наверное, я себя буду странно чувствовать.
— Не думаю. Вспомни, папский престол некогда занимали Борджиа, да и мы поработали здесь на славу. Рим... Кто бы мог подумать, что он продержится так долго, — промолвил Чиун, оглядывая панораму города над Тибром — города, которому некогда принадлежал весь мир, а теперь остались лишь пробки на перекрестках да величавые мраморные развалины.
И Ватикан — великий Ватикан с папским дворцом, построенным на месте гладиаторской арены.
По периметру внушительной колоннады, окружавшей государство католиков посреди страны бывших римлян, замерли цепочкой итальянские солдаты и полицейские. От собора святого Петра, где стояли Римо и Чиун, на площади перед дворцом папы были видны маленькие группки людей, между которыми, судя по всему, произошел конфликт, перешедший в схватку. Римо узнал форму папской гвардии — панталоны на помочах и бархатные шляпы. И вспомнил, что некогда этот маленький отряд действительно предназначался для охраны папы, но уже много веков участвовал только в церемониях...
До позавчерашнего утра, сообщил ему один из стоявших неподалеку карабинеров. Поскольку именно в это утро им пришлось расчехлить алебарды, чтобы вступить в рукопашную с невесть откуда взявшейся группой турок, которых возглавлял странного вида человек с мощной шеей и глазами, как сказал карабинер, неестественно блестевшими.
Карабинер также предупредил, чтобы Римо и Чиун не пытались проникнуть внутрь.
— Это ужасно, ужасно, в священном месте — и вдруг такое, — карабинер едва не рыдал. — Но мы не можем вмешаться, понимаете?
— А почему?
— Ватикан — суверенное государство. Для того, чтобы войти на его территорию, нужно... например, приглашение. А у нас его нет. И не будет, потому что все государство останется парализованным до тех пор, пока не отпустят папу.
— А вы думаете, его держат в плену?
— Все так думают.
По площади перед дворцом, отсеченная турецким ятаганом, покатилась человеческая голова.
— Ничего себе, — ошеломленно вымолвил Римо.
— Ужасно! — Карабинер прикрыл рукой глаза.
— Да, — закивал Чиун, — когда за дело берутся любители, они всегда все портят. Что ж, сами виноваты. Пошли, Римо. Так нам в Ватикан не войти. А Эрисон наверняка внутри — погляди, с каким удовольствием лезут они в эту безобразную драку.
Войти в Ватикан оказалось возможным через тот самый проход, которым император Август пользовался для выхода на трибуны. Цепь длинных туннелей, хорошо защищенных, — римский плебс мог взбунтоваться в любой момент. А позже эти туннели стали просто частью катакомб Вечного города.
Туннель, которым воспользовались Римо и Чиун, проходил под вегетарианским рестораном. Вспомнив рассказы предшественников, Чиун довольно быстро вычислил, где находится вход, — не упустив возможности попенять Римо, что он даже в детстве изучал свитки куда прилежнее, — и вонзил длинный ноготь в заложенную кирпичом арку. Приведя вибрацию пальца в соответствие с движением молекул твердого вещества, он без труда обрушил всю кладку, не обращая внимания на отчаянные вопли ресторатора, который хранил в обвалившемся подвале свежие оливки, помидоры и чеснок.
— Служба безопасности папы, — помахал разгневанному владельцу Чиун. — Пошлите счет в Ватикан, там оплатят.
Перед ними в древней, из тесаных каменных блоков стене зияло продолговатое отверстие. На стенах коридора Римо различил фрески с изображением каких-то богов и богинь — те плясали, занимались любовью, пили. Экипировка представителей сверхъестественных сил явно оставляла желать лучшего.
На одной из фресок — хорошо сохранившейся, с прекрасными тонами, хотя и несколько грубоватой манерой письма, — Римо вдруг увидел изображение комнаты, живо напомнившей ему сокровищницу Синанджу. Ему показалось, что в свой первый приезд в Синанджу он даже посетил ее. Тогда в комнате повсюду стояли статуи, сундуки с драгоценностями, золотые сосуды... И тут Римо вспомнил — он же был в той самой комнате со светлым квадратом у стены. Римо попытался припомнить, что стояло на этом месте, но тщетно. Когда попадаешь туда, где сокровища накапливались веками, все сливается перед глазами в один большой кусок золота.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54