ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Да, я уже почти принял решение, — граф произнес это так, словно уговаривал сам себя.
Де Труа всплеснул руками.
— Но это же безбожно, — голос ли рыцаря Рено из Шатильона я слышу, или нервного юноши? Что вы собираетесь предпринять? На что вы почти решились? Ведь принцесса любит вас, и я никогда не поверю, что она сможет променять собственное счастье на…
— Да причем здесь вы, сударь, — мрачно сказал граф, — это дело было и остается только моим. А если вы хотите быть адвокатом Изабеллы, то прошу вас приступить к вашим обязанностям немедленно. Я не задерживаю вас больше у своего костра.
— Но, граф.
— Су-ударь, — почти проревел Рено.
Де Труа медленно встал, изо всех сил стараясь казаться мрачным, а внутренне ликуя. Узелок, казавшийся столь запутанным и затянутым, уступал первому прикосновению мастера.
Больше всего шевалье занимал вопрос, сколько у него времени на окончание затеянного предприятия. Когда следует опасаться нового нападения посланцев Синана. В том, что таковые воспоследуют, он не сомневался. Одно из непреложных условий ассасинского ордена — человек, приговоренный имамом к смерти, должен умереть, не взирая ни на какие жертвы. Трудно было сказать, был ли напавший на него у ворот Яффы одиночкой, или в городе скрывается несколько смертников, ожидающих своего часа, чтобы вонзить кинжал в затылок жертвы.
Так или иначе, шевалье решил не пренебрегать мерами безопасности. Был все время настороже и верный Гизо. Он первым выходил из дома и первым в него входил, заглядывал во все темные углы и открывал все двери, дабы предотвратить неожиданное нападение.
Если бы спасение собственной жизни было единственной заботой де Труа, ему было бы намного легче, он нашел бы способ как затеряться в многообразных просторах передней Азии, или в глубине какого-нибудь тамплиерского замка. Но задача осложнилась тем, что он не мог не довести до конца хлопотливое дело по расстройству союза принцессы Изабеллы и графа Рено. Тот, кто охотится сам, более уязвим для охотящегося за ним. Даже в том случае, если посланный Синаном фидаин был одиночкой, имам рано или поздно узнает, что миссия его закончилась неудачей и пошлет нового человека, и тогда сверхъестественное чутье может уже и не защитить, размышлял озабоченный тамплиер. Следующие, сразу вслед за покушением дни, можно было признать относительно безопасными, в это время и следовало произвести решительные действия. По расчетам брата Гийома, Рено Шатильонский должен был уже в конце сентября прибыть в свое заиорданское поместье и начать вымещать свою злость на ни в чем не повинных сарацинских крестьянах. На вопрос брата Реми, почему брат Гийом так уверен, что Рено не отправится из Яффы куда-нибудь еще, тот ответил, что графу больше некуда ехать. Во Франции и Италии его ждут кредиторы, а в Иерусалиме палач. Рено слишком крупная фигура, чтобы пограничные эмиры ничего не знали о нем, более того, они наверняка осведомлены и о последнем месте его пребывания. Яффский двор Изабеллы одно из немногих мест в Святой земле, которое в сознании Саладина никоим образом не связано с рыцарями Храма. Таким образом, проявляя свой дикий характер — возможности ему для этого будут предоставлены, как говорил брат Гийом, — Рено будет действовать в значительной степени от имени королевской фамилии, более того, от той ее части, что находится в конфронтации с рыцарями Храма. Как холодный политический игрок, шевалье де Труа не мог не оценить гармоничность замысла. Рено Шатильонский был во всех отношениях подходящей фигурой. Именно он был камнем, начинающим великий обвал, который ниспровергнет укрепления реального Иерусалима, но укрепит духовную цитадель ордена. Понимая, что он выполняет задание важности баснословной, Реми де Труа никак не мог понять, почему не испытывает того вдохновения, которого мог бы ожидать. Только в самом начале своей миссии, еще только обдумывая подходы к выполнению деликатной задачи, он мог заставить свой мозг работать не только на полную силу, но и с увлечением, в результате чего родился его несколько сложный, но зато беспроигрышный план. Чем дальше, тем больше накапливалась неудовлетворенность своей работой. И дело было отнюдь не в страхе смерти. Смерти он не боялся, но и не хотел ее. Если бы он почувствовал, что для подъема на новую ступень истинного знания надобно войти в реку смерти, не задумался бы ни на секунду. Охоту фидаинов Синана за собой он воспринимал не как глобальную и ужасную угрозу — так бы к этому факту отнесся любой человек, как бы высоко он не стоял, — а как досадную неприятность, мешающую плавному рассчитанному движению событий. Необъяснимый холод под сердцем появился у него еще до нападения у городских ворот, и его волновало всерьез, только то, что он не может отыскать причину этого чувства.
Направляясь по ночной улице Яффы ко дворцу принцессы, он бессознательно выбирал дорогу, отличную от той, которой пользовался обычно, чтобы затруднить работу тем, кто может быть, решил организовать засаду на него. При этом он продолжал копаться в своих ощущениях. Недавние события убедили его в том, что все происходящее в его душе, имеет некий смысл и заслуживает изучения.
Улицы Яффы были пустынны, как улицы любого средневекового города в этот час. И не только потому, что жители боялись грабителей. Города той поры не слишком далеко ушли от деревень по образу жизни, и жили, в сущности, по крестьянскому трудовому распорядку. Село солнце, ворота на засов и спать. Только знать могла себе позволить гуляние со свечами на всю ночь. И позволяла.
Этим вечером во дворце было невесело. Первая причина — графская охота. Изабелла, как все сильные натуры, была ревнива, ей было трудно смириться с этой привязанностью Рено. Нет, она конечно прекрасно сознавала, что охота есть чуть ли не единственное, кроме войны, развлечение знатного мужчины. И, абстрактно, как развлечение каких-то господ не имеющих к ней отношения, готова была ее признать. Но, когда граф Рено уезжает ни свет ни заря, даже не предупредив, не послав с дороги нескольких любовных вестников, она начинала охоту ненавидеть и считала своим врагом. Рено чувствовал, что злит своими отлучками принцессу, и поэтому ездил на охоту из чувства противоречия.
Итак, принцесса хандрила. Хандра выражалась у нее своеобразно. Она не сидела забившись в угол, не заставляла читать себе, вызывающие обильное слезоотделение, пространные книги. Она принималась наводить порядок в своем придворном хозяйстве. Когда в одном доме живет много народу и все их интересы направлены на то, чтобы поближе подобраться к хозяину сидящему на денежном мешке, в такой ситуации нельзя избежать подсиживаний, доносительства, повальной самозабвенной лжи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161