ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Меня не интересует свобода от, меня интересует свобода для . Но, главным образом, я понимаю так, что моя рабочая задача, которая следует из того, как я учился в традиции, как я ее воспринимаю, какие у нас отношения, моя задача состоит в том, чтобы эти знания стали достоянием культуры. Не экзотикой, не перчиком к блюду, а блюдом, хлебом. Чтобы они стали обыденными, чтобы уровень невежества снизился, чтобы они распространились до такой степени, чтобы это были поговорки, присказки, анекдоты, чтобы это, между прочим, где-нибудь цитировалось, т.е. снять эту псевдоэкзотику и сделать из этого пищу для большинства. Это трудная задача. Многие со мной не согласны. Очень многие. И до сих пор многие друзья из нашей и других традиций жутко воюют со мной, потому что они считают, что это неправильно, что это метать бисер перед свиньями. Я с ними категорически не согласен. Если в наше время эзотерические, священные тексты стали доступны, как газеты, то требуются знания, как читать, как расшифровывать эти тексты и о чем, собственно, идет речь на нормальном языке. Вот это, я считаю, и есть моя работа. Как положено в традиции: для себя, для людей, для храма. Так вот для людей у меня такая работа. И в этом смысле, конечно, социально-психологический мир как помощник в этой работе очень нужен. Социально-психологический мир Школы. Но еще больше он мешает, потому что начинаются интерпретации и возникает ощущение искажения смысла, что люди придают этому противоположный смысл. Пока однажды я не понял, что это замечательно, это естественно, что так и должно быть, иначе это не будет живым. Я не памятник же себе построил. Под моим руководством построен живой организм. И, конечно же, мне хорошо. Безусловно. И, безусловно, я от него завишу. Это мое добровольное желание, и я завишу от него до тех пор, пока считаю это необходимым. Но это не потому, что мне нужно "мы". Это потому, что я здесь работаю. Это моя работа, моя основная профессия. Еще я пою, рисую, пишу книжки – это способ инициировать какие-то ситуации. Это все очень важно, иначе надо было бы уйти в более изолированную ситуацию, не болтаться среди людей, не пугать их своим жутким видом, воплями, какими-то нечеловеческими взглядами. Что раздражает людей? Когда ты неадекватно реагируешь. Для всех это ценно, а для тебя нет. Вот тут надо быть артистом, надо научиться этому. Есть суровое, но очень справедливое высказывание: "Говори с Васею и Манею по их пониманию". То есть говори с человеком на его языке, а не на своем. То есть будь занят не тем, чтобы правильно сказать, а будь занят тем, чтобы тебя правильно поняли. Может быть, вместо умных слов можно сделать выразительную рожу, и человек поймет и просветлеет. Бодхидхарма, хулиган и бандюга, страшный человек, вдруг прыгнул на стол и справил естественные надобности. И все вокруг сразу схлопотали самадхи. Это у Сегуна, где голову отрубали без всякой задержки. Сегун без рассуждений меч доставал и голову с плеч, если ему кто-то не нравился. Это у Сегуна Бодхидхарма прыгнул на стол и справил естественные надобности. И Сегун стал его учеником. Но это не значит, что мы так должны делать. В этом месте, в это время, в это мгновение он как великий мастер почувствовал, что именно это действие совершит эту работу. А подражатели убивают людей и говорят, что они буддисты. Да их изолировать надо, создать поселение, правда, земли жалко, но можно выделить немного, где не очень пышная растительность, пусть там "буддируют" друг друга. Я из наших европейских буддистов знаю только последователей бурятского буддиста Дандарона. Вот, он создал для западных людей особую ветвь с посвящением, со всеми ритуалами. Они тихие, мирные люди. Пьют водку, читают священные тексты и медитируют. Замечательные ребята и не изображают из себя дзен-будцистов, потому что понимают, что дзен – это совсем другое дело другом месте, в другое время. Знаю еще одного ламу из европейцев. Он поселился в лесу, в Забайкалье, с ним еще двое живут. Он раз в год приезжает в Ташкент специи покупать и этим зимой спасается – делает чай из тридцати шести специй. Нам подарил, и мы тоже это пользуем, очень хорошая вещь, прекрасный рецепт, зимой, как чай, тепло и хорошо. Это буддисты. А все эти йогнутные, рерихнутые, дзенкнутые – это все попытка компенсировать свою недостаточную самооценку. И в этом смысле, сложность-то одна – как соблюсти пропорцию между любовью и знанием. Тот же Абай, который перестал для меня существовать, потому что он убийца, перед тем, как он окончательно свихнулся, он мне лично сказал: "Я не знаю, как это у тебя получается, но я ненавижу их, я не могу их любить. Я издеваюсь над ними, а они на меня молятся. Я их провоцирую набить мне морду, а они говорят, что я бодхисаттва. Я их ненавижу". Абай это сказал и убил своего лучшего, самого преданного друга и ученика. Вот в чем проблема. Знание, само по себе, тоже смерть. Как любить, что любить – зная? Не зная – так этой проблемы нет, просто некоторое психологическое волнение возникло, сконцентрировалось, пропало и фа-фа, ля-ля… А зная? Когда ты за всеми психологическими защитами личности видишь лик человека и обращаешься к нему, только это дает тебе возможность что-то созидать. Иначе, с твоим этим жутким знанием надо уходить в горы, сидеть в пещере, потому что среди людей жить нельзя, если знание без любви. Потому что возникает ненависть, которая уничтожит тебя, и твое знание, и массу людей, которые рядом с тобой.
Аркадий: Ну, что ж, материал для осмысления, для работы есть у всех…
Игорь: Я еще хочу сделать мое любимое рондо. Мы начали с разговора о Литве, потому что это прекрасное, замечательное место, в определенном смысле, рай. Когда будущему ребенку везет, он рождается в чреве матери, которая здорова, душевно уравновешена, которая не отравляет его всевозможной химией, и он там в утробе счастлив. Он вырастает в гармонии, в покое, он получает максимальный заряд для того, чтобы потом, родившись, получать все удары, предназначенные для следующего роста. Вот, Литва для меня была такой вот утробой, я ей бесконечно благодарен. Он как моя социальная мать и, действительно, моя родина. И в этом смысле вам всем, кто здесь живет, безумно повезло. Но в то же время это очень опасно, потому что в этом очень легко раствориться, заснуть и забыть, зачем ты здесь вообще, и сказать: "Да ну его на фиг – это рождение, мне и так хорошо". Цветочки, грибочки, солнышко, природа. И действительно, здесь хорошо. Если бы не расписание, если бы каждый шаг не вел туда, где будет написано: "Год рождения такой-то, год смерти такой-то". А можно отложить все на следующее воплощение. Чао. Я все сказал.
Аркадий: Благодарность всем говорящим, спрашивающим, отвечающим. Благодарность космосу, костру, нашим лесным братьям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81