ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Да вы что? - ужаснулась я, вскочила и принялась бегать по кухне, - он же с ума сойдет!
- Мужик должен быть немного сумасшедшим, - сообщила Катерина, - иначе с ним с тоски подохнешь.
- Ну, этого Павлу не занимать, - вздохнул Евгений Карлович. - Никто не подходит, - он грустно положил трубку после нескольких неудачных попыток дозвониться до Димки.
- А что ты хотел, милый, - бабуля отловила меня, приобняла за плечи и обвела всех собравшихся победоносным взглядом, - ты же устроил тут настоящий молодежный театр - парни уже не знают, что думать, и мчатся к Галочке на выручку в полной уверенности, что ее захватил маньяк, выражающийся так витиевато, что никто ровным счетом его не понимает.
- То есть, Мария, ты думаешь, что пока я не заболтал Галину до полусмерти, - грустно вздохнул Евгений Карлович, - они просто обязаны ее спасти?
- Так и есть, - усмехнулась бабуля, - а буфет они изъяли, больше некому. Мне вот интересно только одно.
- Что? - наконец-то бабулина папироса докурилась, с наслаждением я затушила ее и принялась хлебать чай.
- Что в этом буфете такого примечательного?
- Он наверняка жутко антикварный, - уверенно сказала Катерина, - такую дрянь могли делать только в древности. Причем, в глубокой.
- Свой буфет найди, а потом ругай его сколько влезет, -встала я на защиту семейного имущества. Несмотря на то, что нам этот буфет никогда не принадлежал, я считала его по праву нашим с Пашкой. «В конце концов, - думала я, - и в коридоре бы он отлично встал бы…»
- Ну, - пожала плечами бабуля, - Евгюша нам в два счета определит, что это за буфет.
Евгений Карлович молча поклонился благородному собранию.
В этом плане бабуля была совершенно права - искусствовед по профессии, Евгений Карлович был специалистом высочайшего класса. До сих пор одним из любимейших занятий моего новоявленного деда является скитание по барахолкам в поисках очередного шедевра, закопанного в куче хлама. На досуге же Евгений Карлович развлекал себя живописью - из под его пера выходили на редкость дрянные пейзажи и натюрморты, он добродушно ругал их и раздаривал своим знакомым. Еще до замужества бабуля притаскивала картины несравненного пера Евгения Карловича ко мне домой, сразу направлялась к стенному шкафу, запихивала их туда и заявляла, что среди того хлама, которым забита моя квартира, этот кошмар будет практически незаметен. Надо сказать, что одним из условий свершившегося бабулиного замужества было четкое условие - никакой живописи в доме. Ну, по крайней мере, наискорейшее избавление от этих картин - нарисовал и подарил.
Приложение № 8. Список названий картин Евгения Карловича, хранящихся у меня дома
1. Девушка с голубыми цветами (белокурая девушка с букетиком незабудок в руках; не хочу сказать ничего плохого про жизненный путь модели этой картины, но в глазах ее плещется настоящий порок, не надо быть искусствоведом, чтобы догадаться - душу этой девушки отягощают, по крайней мере, два тяжких преступления);
2. Переделкинский закат (желтеющая закатная нива, в траве лежат трое и любуются небом; то есть, это Евгений Карлович сказал мне, что они любуются небом, мне-то поначалу показалось, что они умерли и их пока никто не нашел, как бы там ни было, картина внушает подлинный ужас);
3. Натюрморт с гранатами (три надрезанных граната на белой скатерти, заляпанной красными пятнами, больше похожей на место массового убийства, и кружка с неприятной бордовой жидкостью);
4. Руслан (вообще-то Руслан - это любимый песик Евгения Карловича, мирно скончавшийся на восемнадцатом году жизни, но я отказываюсь верить, что эта собака Баскервилей и есть наш любимый Русланчик);
5. Лыжники (двое стоят в пасмурном зимнем лесу; сразу видно, что это - кровожадные маньяки, поджидающие свою жертву, тем более что лыжи у обоих надеты задом наперед);
6. Натюрморт с ромашками (простой букет ромашек стоит в простой прозрачной вазе; все было бы хорошо, если бы не траурная скатерть, сразу навевающая мысли о тщете всего сущего, о том, что прахом мы были, в прах и возвратимся);
7. Леночка (признаться, я до дрожи в коленях боюсь эту страшную карлицу, подделывающуюся под маленькую девочку; впечатление усугубляет тот факт, что весь ее передник уделан чем-то красным);
8. Зимнее утро (в картине по большому счету нет ничего криминального, если бы она не навевала такую тоску: жиденькие ветви деревьев, тянущиеся в небо, беспросветная хмарь, синие трупные пятна на льду и околевающие от холода птички с глазами, покрытыми изморозью).
Глава восьмая, в которой Евгений Карлович разводит тайную дипломатию и чуть не сводит с ума Димку (окончание)
Честно говоря, никогда не могла понять, почему мирные козочки, пасторальные закаты и непритязательные тюльпанчики в голубых вазочках в исполнении Евгения Карловича производили на зрителя такой ужас. Вероятно, дело тут заключалось в том, что при здоровой, деревенской направленности, любви к натурализму и широкой, оптимистической натуре, Евгений Карлович некоторое время вращался в кругах богемных авангардистов и даже слыл среди них выдающимся художником. Измученный проклятой богемой, Евгений Карлович был вынужден наступать на горло своей песне, писать всякую сюрреалистическую муть и медленно погружаться в пучину дремучего алкоголизма (как непременного атрибута любой богемы).
Поздние просыпания, похмельные утра и горы пустых бутылок приводили Евгения Карловича в отчаяние. И жизнь его так и не изменилась бы, не познакомься он с одной из бабулиных подруг, которая по-быстрому женила его на себе и вмиг отвадила богему. Именно она (по бабулиному совету) уговорила его бросить профессиональную живопись и ступить на искусствоведческую стезю.
С тех пор жизнь Евгения Карловича круто изменилась. Живопись плавно перешла в разряд хобби, а будущее поманило великими перспективами. Однако богемное прошлое не переставало о себе напоминать - оно оставило на его картинах свой неизгладимый отпечаток. Отныне милые деревенские девушки на полотнах известного искусствоведа смотрелись провозвестниками апокалипсиса, в глазах детей плескалась убийственная тоска, а животные больше походили на экспонаты кунсткамеры.
«Вот пусть Евгений Карлович Димку нарисует, - мрачно думала я, - на фоне буфета. В кругу чад и домочадцев. С букетом. На коне. В историческом колорите - всякие там драпировки, кувшины, кринолины, шпаги и древнегреческие статуи. Чтобы неповадно было».
Уж не знаю, почему в этой истории мне меньше всего нравился именно Димка, однако ненавидела я его всей своей оскорбленной душой. Ничего, так Пашке и надо. Пусть поживет в Димочкиной берлоге - сразу научится любить тихие семейные радости. Иногда мне кажется, что Димкины пассии зверели именно от его бесконечного бардака - носков в кастрюлях, яичной скорлупы, сковородок с застывшим жиром, бесконечных банок, коробок, тряпок, старых газет, битой посуды, свернувшихся обоев и прочей дребедени, обильно пересыпанных альпинистским снаряжением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69