ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Далее следовали цветные фотокопии газетных полос, подготовленных по указанию Джорджины. Тех самых, которые она показывала Ленни Стрейнджлаву. Заканчивалась расшифровка записи словами:
ПО НЕПОНЯТНЫМ ПРИЧИНАМ «САНДИ ТРИБЮН» ТАК И НЕ ОПУБЛИКОВАЛА ЭТИ МАТЕРИАЛЫ.
Но предметом особой гордости Карсона была следующая стопка, над которой он пыхтел дольше всего. Это был макет первой полосы «Дейли трибюн» с кричащим заголовком:
СЕРИЙНЫЙ ОБМАНЩИК
Ниже располагался эффектный коллаж, в центре которого был ухмыляющийся Дуглас. Его окружали бывшие жены, Бекки, а также бывшие любовницы. Всего – двадцать женщин. О каждой из них приводились краткие сведения: имя «жертвы» и обстоятельства ее знакомства и расставания с Дугласом.
Общая подпись гласила:
НИ ОДНА ИЗ НИХ ЕМУ НЕ ДОВЕРЯЕТ.
А ВАМ – СТОИТ ЛИ?
Последняя, самая толстая кипа бумаг содержала копии платежных документов и переписку Купера с генералом Лораном Мосикой, которые раздобыл Петейсон. Все эти документы были размножены в тринадцати экземплярах. Взяв верхнюю стопку, Карсон сунул бумаги в коричневый конверт и прилепил к нему самоклеящуюся этикетку, на которой значилось:
«Строго конфиденциально
Питеру Смиту,
главному редактору
“Сан”»
В следующий конверт вместе с аналогичным набором документов была вложена одна из дюжины аудиокассет. Всего Карсон подготовил двенадцать таких конвертов, каждый из них был адресован какому-либо члену совета директоров «Трибюн», исключая Дугласа. На последнем конверте Карсон написал собственное имя.
Глава 18
Поначалу Джорджина даже не обратила внимания на убожество арендованной ею лачуги – уж слишком великолепен был окружающий вид. Белоснежный песчаный пляж тянулся почти до самой веранды. Вправо от домика дугой выгибалась живописная бухта океана, влево громоздились высоченные скалы. Позади на многие мили простирался девственный австралийский буш. Изумительная была картина. Мерно рокотали набегающие волны, слышался разноголосый щебет неведомых птиц.
Войдя в свое жилище, Джорджина увидела, что жилая комната в домике всего одна, причем совмещенная с кухней. Посередине располагался диван с видом на бухту, у стены стояла двуспальная кровать. В задней части дома была ванная. Огромное, без занавесок окно смотрело на океан. На веранде пристроились два плетеных кресла-качалки. Воздух был напоен ароматом эвкалиптов и запахом морской соли.
Время клонилось к вечеру, но, несмотря на зиму и свежий бриз, было довольно тепло. Джорджина отважно сбросила одежду и, совершенно обнаженная, кинулась в ледяную воду. Это было великолепно. Безлюдный пляж и весь берег принадлежали ей, «Трибюн» со всеми проблемами растворилась где-то в миллионах миль отсюда. Впервые за много месяцев Джорджина смогла расслабиться.
Искупавшись, она прошла на веранду и, устроившись в кресле-качалке, откупорила бутылку шардонне. Смеркалось, и птичий гвалт усилился. На пол веранды спикировала юркая трясогузка. Джорджина улыбнулась – ей вдруг показалась, что суетливая птаха, тряся длинным хвостиком, упрекает ее в лени. «Что ж, перед сном прогуляюсь по берегу», – решила она.
От дома к скалистым утесам вела плохо утоптанная дорожка. Преодолев пару миль, Джорджина вышла к деревянной хижине, напоминающей ее домик. На пороге сидел высокий седовласый старик в потрепанной широкополой шляпе, шортах и сапогах. Ничем не примечательный, если бы не его свита. Джорджина остановилась, пораженная. Старика со всех сторон окружали сороки, причем одна из них сидела на его плече, в то время как он гладил ее, издавая звуки, удивительно напоминающие сорочий стрекот. Этот человек разговаривал с сороками!
Не желая прерывать интимную беседу, Джорджина повернулась и пошла обратно.
Посреди ночи она вдруг проснулась в холодном поту, не понимая, где находится. Ей вновь приснился кошмарный сон, который преследовал ее уже не первый год. Она стояла в своем кабинете, когда послышался страшный грохот и пол заходил ходуном. Повсюду метались охваченные паникой люди.
– В башню самолет врезался! – послышался истошный вопль. – Дом рушится.
Джорджина беспомощно вцепилась в какую-то колонну, и пол вдруг ушел из-под ее ног…
После этого, как ни старалась, уснуть она больше не смогла. Проворочавшись до пяти утра, встала, оделась и медленно побежала по обнаруженной накануне тропе. Занимался серый рассвет, прохладный воздух звенел от птичьего гомона. Завернув за поворот, Джорджина остолбенела: буквально в десятке шагов от нее на лужайке мирно паслись кенгуру. Они дружно задрали головы, еще не видя пришелицу, но учуяв ее запах. Джорджина застыла.
– Если вы не будете шевелиться, они не убегут, – послышался за ее спиной голос с характерным австралийским акцентом. Джорджина резко обернулась. Кенгуру тут же сорвались с места и огромными прыжками унеслись прочь.
– Вы тот человек, который дружит с сороками, – узнала Джорджина.
– Угу, – кивком подтвердил старик. – Меня зовут Брайан. Брайан Птичник, – добавил он со смешком. Кожа на его улыбчивом и бронзовом от загара лице была морщинистой от возраста и привычки щуриться на солнце.
– Рада с вами познакомиться, Брайан. А меня зовут Джорджина.
– Заходите ко мне, – пригласил он. – Я познакомлю вас со своими домочадцами.
Он двинулся по тропе к своему дому, а Джорджина последовала за ним, лишь в первое мгновение спросив себя, а все ли у нее в порядке с головой, коль скоро она так охотно позволила первому встречному увлечь ее куда-то. Но уже через несколько минут, подойдя к дому старика, она совершенно успокоилась. Навстречу им взлетела стайка из семи или восьми черных с белым птиц.
– Это и есть мои домочадцы, Джорджи, – улыбнулся Брайан.
Одна сорока вспорхнула на его плечо.
– Вот это Хромуша, – сказал он. – Хромуша, познакомься с Джорджи. Мне пришлось ей шину на лапку накладывать, – добавил Брайан. – Перебил кто-то. Обожаю сорок. Они как люди. Видите вон ту малышку? Ее зовут Шарлин. Она у нас молодая мама, двоих сорочат вырастила. А пара ее – вон тот амбал. Я его так и назвал – Амбал.
Брайан зашел в хижину, вскоре вышел, неся в ладони фарш, и начал кормить сорок. Хромуша отказалась от подношения.
– Нечего клюв воротить, – одернул ее хозяин. – Больше ты у меня ничего сегодня не получишь. Вот, смотрите, первыми кормятся родители. Затем дядья и тетки. В сорочьей семье лишь одна пара верховодит, остальные соблюдают иерархию.
В лачуге послышался громкий гвалт.
– Что там? – полюбопытствовала Джорджина.
– Мои пациенты требуют есть. Заходите, сами увидите.
В убогом жилище целая стена была занята стеллажами с выстроившимися на них клетками. Примерно четверть из них была занята разнообразными птицами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90