ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


…Топорище для топора отец ему обстругал. Он тогда стоял на старом чёрном накате из навоза и играл с тыквой, отец сидел между ульев и прислушивался к их звукам, и он вдруг сказал:
— Отец, а отец, топорища-то у моего топора ведь нет…
— Не слышу, милый. — И отец, раскрыв рот, улыбаясь, уставился на него, и борода у него была белая-белая…
Он, тяжело ступая, подошёл ближе и облокотился на улей, улыбнулся отцу:
— Как же мне быть, топорища, говорю, у топора нет.
— Сделаю, милый…
И не спеша, ласково приговаривая в лад, обстругал, обтесал и стеклом потёр, и сукном, и ладонями топорище для топора. И, разинув рот, уставился на сына. И похвастался:
— Хороший был ясень, в твоём возрасте ветку срубил, — и посмотрел, что скажет на это сын. А сам он наверняка вкладывал в это большой смысл, который вроде и был и вроде его и не было. Конечно, это было всего-навсего ясеневое топорище, но ведь когда ветку срубил… — Я ходил потом, смотрел, того дерева нет уже… — И опять разинул рот и посмотрел на сына.
Потом встал и направился к уборной, с узкой тропинки сбился, наткнулся на сарай и, сгорбившись, стал шарить пуговицы на брюках…
— Андраник!
— Эй…
— Ты чего не работаешь?..
— Да ты что, мать, бригадир, что ли…
— Не слышу, милый…
— Да работаю я, работаю…
— Да, мой милый…
Подсолнухи молча совершали свой кругооборот, земля на помидорной грядке всасывала воду, с грушевого дерева капнула груша, густой бас шмеля нарушил однотонный концерт пасеки, на тропинке показалась с вёдрами жена директора школы и, медленно покачиваясь, поплыла к роднику, край яркого халата то открывал колено, то закрывал, то показывал его, то прятал. Она нагнулась над родником и как-то вширь пошла, потом разогнулась, подобралась и, уперев руки в бока, постояла немного.
— Андраник!..
Андро стоял над раскрытым ульём и снимал тряпку, заслонявшую верхний этаж улья от крышки, марля не отрывалась, от его движений улей сотрясался, и из него стремглав вылетали обеспокоенные пчёлы. Одна пчела поползла у него по тыльной стороне руки и запуталась в рукаве. Андро выпустил на неё дыму, она оторвалась от руки, взмыла и шмякнулась ему в лоб.
— Андраник!..
— Совсем старуха спятила!
Из верхнего редкого леска вышел и медленно стал приближаться гружённый сеном осёл.
Рамки отяжелели, мёд в полных сотах поблёскивал на солнце. Через два дня можно крутить. Одну-две из нижних рамок можно уже и сейчас заменить пустыми. Если погода испортится, он эти две рамки поставит обратно. Сонную артерию у него остро обожгло, и пчела, запутавшаяся было в волосах, зажужжала, зазвенела под ухом и улетела прочь.
— Андраник!..
— Да что же тебе от меня нужно? — рассердился Андро.
Шея сильно болела. Вязанка сена с ослом, накренившись, двигалась к дому Андро. А тот, кто погонял осла, ещё не показывался. Старик, должно быть, или ребёнок какой-нибудь. …Степан вон ловко устроился, десять лет уже нудит — «болею», а корова его небось всегда сыта, сена у него больше всех всегда… Андро поставил рамку на место, взял соседнюю, наполовину порожнюю, прислонил её к стенке улья и освободил для неё место посерёдке, и, когда он покрывал рамки тряпкой, в руку его снова ужалили. Андро улыбнулся. С этого улья не меньше десяти-пятнадцати килограммов будет. Хороший год выдался. Он закрыл улей крышкой и хотел вытащить из ладони жало, но пальцы были грубые, не захватывали. …Болен — конечно, обязательно надо, чтобы помер, тогда поверят… а сена для одной коровы, подумаешь, сколько надо. Если хорошенько выспаться ночью, за один день можно накосить.
Сено двигалось вдоль плетня, потом прошло рядом с хлевом и возле грушевого дерева свернуло к дому Андро, и тут Андро увидел, что это не осёл.
— Андраник!..
— Эй?
— Кто это там сено несёт?
— Мариам.
— Скажи, не можешь поменьше брать на себя, ишь нагрузилась…
— Вон ты уже и сказала…
А Мариам подошла, прислонилась вязанкой к дереву и пошатнулась, захотела к бревну прислониться, не получилось, так с вязанкой и опустилась на землю, и погасшая улыбка тронула её губы.
— Это когда же ты из города успела вернуться, мадам горожанка?
— Увидел меня — мёду достал? Молодец!
— Как же, как же, министра увидал, — сказал Андро.
Она переместила верёвки на плечах и сказала:
— Чем же мы хуже министра?
— Наоборот, — засмеялся Андро, — у министра нет такой вязанки.
— Чтоб этой вязанке пусто было, руки не свои стали, затекли.
— Что ж так туго перехватила?
— Косари затянули.
— Ахчи, ты с гор это тащишь? — удивился Андро.
— А где же сейчас ещё найдёшь траву?
— Молодец! А из города когда вернулась?
— Вчера.
— Сыр как шёл?
— Не брали, навалом лежал.
— Долго там была?
— Четыре дня.
— Оно и видать, — сказал Андро.
— Что, красивая сделалась?
— Ага.
— Не то что твоя жена.
— Что и говорить. Глаз у тебя острый, достала бы жало.
— Ишь, расплылся как…
— Иной раз ужалит — и ничего, а тут… не вытащить… Зятем своим довольна?
— Парень как парень, работает себе.
— Младшую когда думаешь замуж выдавать?
Жало не вытаскивалось, и верёвки мешали — стягивали руки. А Андро навалился всей своей тяжестью ей на колени, шею свою толстую подставил, а под ногой что-то мешало, что-то твёрдое, то ли щепка, то ли камешек.
— Ну и человек, — обиделась Мариам, — хоть бы верёвки снял с меня.
Она выбралась из-под вязанки и встала — как палка, поддерживающая побег фасоли, — прямая, сухая и твёрдая.
— Сватают её у меня, девятый в этом году кончит, отдам.
— Одна останешься.
— А сейчас, что ли, не одна?
— Ахчи, — засмеялся Андро, — ахчи, давай и себя замуж выдай.
— Ты тут смейся, смейся надо мной…
Андро прибил последнюю перекладину и теперь, когда вся телега была готова, понял, что возницы будут крепко ругать его. Задняя часть телеги была слишком широка.
— Ты иди, пока горячая… — сказал Андро.
— Ну и тележечку смастерил, ай да мастер!
— Не болтай лишнего, — сказал Андро, — бери своё сено, проваливай.
Но, когда Андро с цепью в руках вышел из сарая, она стояла с прилипшим к спине мокрым платьем — плоская, беззадая, в мужских ботинках… Он всегда помогал ей чем мог, скрыл от неё смерть Васила, надо было — одалживал лошадь, времени хватало — траву ей косил, но Мариам была Мариам, такая вот плоская, высохшая.
Мариам выпила воды, остаток плеснула Андро в лицо:
— Смейся надо мной, смейся… — И хотела отлепить платье от тела. Потом вытерла плечо под платьем. — Лень идти, остыла уже, неохота двигаться, — и присела на телегу.
— Вставай, сломаешь… Ахчи! — всплеснул руками Андро. — Что я сегодня видел, не поверишь, белого буйвола видел на реке… Ну раз хочешь подсобить, подай лом, вон оттуда, и кирку прихвати, да ты что, слепая, что ли, вон, у стены… — Он обмотал лом цепью. — Верёвку подай. В стойле посмотри. Толстую, дура. Вот так! Буйвол… ну что за буйвол! Хорошего бы закройщика — десять Мариам бы вышло и на Ашхен бы ещё осталось.
— Разглядел, значит, как следует.
— Ахчи-и-и…
И тогда Мариам сказала:
— Ну и что… про своих женщин забываете, буйволов разных смотреть ходите.
И Андро смешался и опечалился. Вот Мариам, вроде бы и дочку замуж выдала, и внучку уже имеет, но да ведь самой-то всего сорок, наверное. Сорок лет — вроде ещё женщина должна быть, а она не женщина — под мешком с картошкой, под вязанкой дров, с топором в руках, в перебранке с бригадиром…
— Мариам, — сказал Андро.
— Что тебе?
— Мариам, сколько тебе лет, Мариам?
— Шестнадцать, — сказала Мариам. — Совсем молоденькая девочка.
— Сорок есть?
— Тридцать шесть. Тридцать шесть мне, Андро.
— Тц-тц-тц… четырнадцать еле дашь…
— Дурак, — сказала Мариам невесело. — Глупый дурак, ослиная башка.
— Давно известно, — засмеялся Андро.
— Двадцать было — без мужа осталась…
— Мариам…
— Что?
— Так ты с тех пор и без мужа?
Мариам поглядела на грушу, посмотрела на ульи, потом на Андро взглянула.
— Смеёшься.
Андро играл ногой с топором.
— Мариам… Мариам… без мужа очень трудно? Извини, Мариам… я не про дрова и сено, не про хозяйство, про это я знаю… а так… без мужчины очень трудно?
Плотно подобрав губы, Мариам смотрела на него.
— Мариам… Мариам… а между делом… так просто… не было никого?
Мариам молча смотрела. Высохшая, бедная Мариам.
— Мариам, — сказал Андро, — Мариам, на что тебе корова, Мариам? Продай, ступай замуж, ступай с дочерью у зятя поживи, для чего мучаешь себя, Мариам? Сколько раз живём на свете, глупая. Не твоё это дело — корову держать. Мариам ты, Мариам, и не тащи ты больше сено на себе, дурёха…
Андро вышел из дому — у порога под грушей сидел хитрая лисица Гикор и делал вид, что не видит Андро.
«Собаку надо держать», — подумал Андро и вспомнил, что собака у него есть и что она в горах, на выгоне.
— Спал, Андро?
— Да, — сказал Андро, — заснул, а Мариам вот пришла наша, разбудила. — И Андро зевнул и сказал: — Что нового на свете?
— Груша у тебя поспела.
— Да, — сказал Андро, — попробуй.
— Зубов нет. Пчела у тебя хорошая. Мои что-то взбесились, роятся всё время, одна хорошая семья была, в прошлом году хорошая была, в этом всё роится и роится. Водку будешь гнать?
— Посмотрим.
— Чего же смотреть, куда столько фруктов денешь, жалко ведь… Андро, — прямо посмотрел на него Гикор, — я к тебе с просьбой. Спроси — с какой?
«Пчела роится, улья нету. У тебя найдётся запасной или сделай, ежели нету, тебе недолго, проклятые, роятся, надоели…»
— Почему, — спросил Андро, — сколько же это тебе лет, что без зубов остался?
— Шестьдесят семь.
— Ну да, — засмеялся обиженно Андро. — Чего же меня обманывать, я тебе не комиссия по пенсиям.
Из дому неслышно вышла Мариам и остановилась у косяка.
И, увидев этих двоих на одном крыльце и заметив чёрные усы и бороду Андро, Гикор решил, что они давно уже связаны друг с другом — «одинокая женщина, без этого не обойтись» — и что, значит, позапрошлой зимой бревно перед её домом Андро утащил, хорошее было бревно, сухое, он сам собирался его взять, но вот расторопнее его нашлись люди.
— С девяносто восьмого. Два оттуда и шестьдесят пять этих — шестьдесят семь. Тебя ребёнком помню.
— Шучу, шучу я, не обижайся, — засмеялся Андро.
— А и не шутишь, что мне на тебя обижаться.
Мариам молча прошла рядом с Андро, минуту постояла возле вязанки, потом продела руки под верёвки, присела разом, опустилась на четвереньки и руками упёрлась в землю.
— Погоди, помогу, ахчи, — сказал ей Гикор и шагнул к ней.
Она не ответила, потом оторвала одну руку и колено от земли и медленно разогнулась, и, когда она стала разгибаться, Андро увидел её тёмное лицо и вздувшуюся шею.
— У-у-у, да ты ещё крепкая, — сказал Андро, когда она поднялась.
Она поднялась, встряхнула ношу, чтобы та поудобнее легла на спине, и Андро снова увидел её погасшую, тусклую улыбку. И услышал её ответ с тропинки, из-под груши:
— А что, и крепкая!
Вязанка зацепилась за ветки, Мариам нагнулась, чуть не упала, потом подалась назад и, нагнувшись, прошла под ветками, ветки разогнулись, спелые груши попадали на землю.
— Можно грушу? — Она присела под вязанкой.
— Глупая, — закричал Андро, — с ветки сорви, вон сами в рот лезут!
А она и с земли подобрала, и с ветки сорвала, и ещё засмеялась в придачу.
— Очень хорошая женщина, — сказал лисица Гикор. — Молодая крепкая женщина.
А Гикор, значит, лошадь просил, из Касаха надо ему несколько пудов зерна привезти, пудов пять — не больше, его лошадь для этого не годится, боязливая очень, а дорога туда плохая, а ехать ночью, а его лошадь глупая — и сама разобьётся и его, Гикора, покалечит, она сильная, но глупая, а поклажа невелика, ну так пудов пять, от силы шесть, ночью поедет, чтоб лошади не жарко было, днём ей овса даст, чтоб отдохнула, а ночью обратно поедет, чтоб не жарко было.
Ашхен раньше всех доить кончила, раньше всех молоко сдала, больше всех она молока сдала, коров почесала, почистила, поласкала, телятник почистила, самый чистый был её телятник, телята — крупные, живые такие телята, — телят сдала пастуху, привела в порядок свою палатку, умылась — сначала плохим мылом, после — пахучим, причесалась, повязалась платком — другие, если повязываются платком, не причёсываются, а если причёсываются — платком не повязываются, а она такая — и изнутри и снаружи чистенькая, — причесалась, платком повязалась, золотое кольцо обручальное на палец надела — такая она женщина, семейная — вся для семьи, надела на руку золотые часики и вся чистая, аккуратная и вся передовая, вся честная и правдивая, вся красивая предстала перед заведующим фермой Левоном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Загрузка...

загрузка...