ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Знаете, о чем я сейчас думал, мистер Хичем? – спросил я только за тем, чтобы облегчить ему начало разговора.
– Нет. Скажите.
– Я думал о том, что при нынешней суматохе на заводах вам, руководителям, очень тяжело приходится. Вы работаете, как негры…
– Некоторые из нас работают по четырнадцать часов в сутки, мистер Нейлэнд, – сказал он с жаром. – Никогда я раньше не бывал в такой переделке, можете мне поверить. И больше всего времени у нас уходит как раз на то, что тормозит и сокращает производство. Это самое обидное… Если бы я начал вам рассказывать… – И он в порыве отчаяния взъерошил редеющий хохолок, который война еще оставила ему на макушке.
Как я и рассчитывал, лед был сломан.
– Так вот, мистер Нейлэнд, – начал он, снова пробежав глазами письмо, – нам, конечно, пригодились бы здесь один-два дельных человека, знающих толк в организации труда. Будь у вас хотя бы небольшой опыт инженера-электротехника, я мог бы вам твердо обещать место. Но такого опыта у вас нет.
– Нет. Что верно, то верно. – Все шло как по писаному.
– Лично я считаю, что чисто технический опыт сейчас не так важен, как умение организовать работу в широком масштабе, руководить ею и все такое, – продолжал Хичем. – А это вы, по-видимому, умеете. Но согласится ли со мной правление, это еще вопрос.
Я только того и ждал.
– Это не к спеху, мистер Хичем, и я никак не хотел бы вас затруднять. Я прошу только, чтобы вы доложили правлению, кто я такой и какая у меня квалификация. Ну, и замолвили за меня словечко. А я пока поболтаюсь в Грэтли.
Мой ответ явно успокоил его и очень расположил в мою пользу. Я воспользовался этим и попросил у него письмо к директору Белтон-Смитовского авиационного завода, пояснив, что, раз я уже здесь, я хотел бы узнать, не найдется ли хоть у них работы по моей специальности. Он сразу согласился и тут же продиктовал письмо своей секретарше. Это лишний раз подтвердило то, о чем я неоднократно говорил у нас в отделе: любому человеку, говорящему по-английски, если только он не будет выставлять напоказ Железный крест, достаточно иметь одно рекомендательное письмо сомнительного происхождения, чтобы получить возможность спокойно и свободно высмотреть у нас все, что ему нужно.
– Я обычно в это время обхожу цеха, – промолвил Хичем, кончив диктовать письмо. – Не хотите ли посмотреть, как мы работаем?
Он очень гордился своим заводом и часа полтора водил меня из цеха в цех, объясняя, что они здесь делают и какие при этом испытывают затруднения. Вокруг все были заняты работой. Странное дело – постоянно приходится читать про такие военные заводы, где у половины людей только и дела, что строить модели самолетов да играть в футбол, а между тем я до сих пор ни разу не видел такого завода. Если эти люди притворяются только для того, чтобы обмануть начальника, то начальнику следовало бы знать, что его обманывают, а иначе какой же он начальник? Во время осмотра завода я был начеку, понимая, что здесь вполне может оказаться кто-нибудь из военной разведки или Особого отдела. И если я с этим человеком уже встречался или работал вместе, он меня, конечно, узнает. Однако ничего такого не произошло.
К концу нашей долгой прогулки по заводу я уже с невольной грустью думал о том, что я все еще ловлю шпионов, хотя мог бы заниматься настоящим серьезным делом на производстве. Мне всегда нравилось руководить честными рабочими, создавать крепко спаянный коллектив. А ничего этого не было в моей нынешней деятельности. Каждый из нас почти всегда действовал в одиночку, слоняясь повсюду, разнюхивая, выслеживая выслушивая людское вранье. Конечно, и в этой работе есть нечто увлекательное. Но в тот день я этого не ощущал. Как я вам уже говорил, мне была не по душе моя миссия в Грэтли.
Хичем поручил кому-то переписать мои письма, поэтому, обойдя цеха, мы направились через двор к заводской конторе. Но Хичема догнал и остановил один из мастеров, и я пошел дальше один. Неподалеку от входа в контору я остановился, поджидая директора. Полицейский сержант, разговаривавший с кем-то у ворот, подошел теперь ко мне. Это был молодой парень, вероятно, недавно произведенный в сержанты и не в меру распорядительный. У него был выступающий вперед подбородок, который в наших иллюстрированных журналах всегда символизирует сильный характер, ум, стойкость, а в действительной жизни, по моим наблюдениям, является лишь признаком безнадежной тупости.
– Одну минуту! – произнес сержант с таким видом, как будто я не стоял совершенно неподвижно, а пытался бежать от него. – Я хотел бы взглянуть на ваш пропуск.
– У меня его нет, – ответил я довольно благодушно.
– Не полагается ходить по территории завода без пропуска, – сказал он.
Против этого спорить было трудно. Но я объяснил ему, что пришел по делу к директору и сейчас еще нахожусь, так сказать, в его обществе, – как раз поджидаю его здесь.
– В чем дело, сержант?
Спрашивавший только что вышел из конторы. Это был бравый, холеный мужчина лет шестидесяти, с лицом, похожим, на хороший кусок филе, с кустистыми бровями и аккуратно подстриженными седыми усами. Он напомнил мне наших генералов прошлой войны. Он был в штатском, но чувствовалось, что он только что сбросил военный мундир и в любую минуту может снова оказаться в нем. И говорил он, конечно, отрывисто повелительным тоном.
Сержант поспешно отдал честь, и я подумал, что эти двое принадлежат к одной и той же категории людей.
– Я только что спрашивал у него пропуск, сэр, – пояснил сержант.
– Правильно! – рявкнул вновь пришедший. – Я уже говорил, что надо поставить кого-нибудь для контроля. Вообще я в последнее время замечаю здесь черт знает какую расхлябанность.
– Так точно, сэр. – Оба сурово уставились на меня. Таким субъектам необходимо иметь подчиненных. Какой смысл культивировать эту манеру обращения, если некем командовать и некого муштровать?
– Я уже объяснял, что пришел к мистеру Хичему. Мы с ним только что вместе обходили завод. Да вот и он. Он вам подтвердит.
– Ладно. Сержант, идите на свой пост.
Сержант снова отдал честь и, чувствуя, что я каким-то образом навлек на него внезапную немилость начальства, кинул мне на прощание долгий и недобрый взгляд.
Подошел Хичем и познакомил нас. Оказалось, что это полковник Тарлингтон, о котором вчера при мне говорили в баре. Я не удивился.
– Слушайте, Хичем, – начал полковник, едва удостоив меня взглядом, – я вижу, Стопфорд попал в столовую комиссию.
– Да, кажется, – ответил Хичем рассеянно.
– Но вы сами понимаете, что это недопустимо. Этот малый всегда был у нас в списке опасных. Он коммунист.
– Знаю, – отозвался Хичем, лицо которого выражало теперь еще большую озабоченность. – Но членов столовой комиссии выбирают сами рабочие, и, раз они хотят Стопфорда, я ничего не могу поделать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57