ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ребенком он занимался тем, что проверял себя на боль перед зеркалом — вгонял, например, булавку в кожу и следил, не дрогнет ли у него лицо.
Пытать его не станут. Не посмеют. Кстати, противники оккупантов тоже прибегают к подобным средствам — по крайней мере так утверждают.
Зачем его пытать, если ему ничего не известно?
Через несколько дней Рождество. И снова ненастоящее. Настоящее Рождество он знал лишь в раннем детстве, позже — только видимость Рождества. Помнится, ему было лет семь-восемь, когда его в это же время года привезли в город, где улицы сверкали ярче, чем бальный зал, тротуары кишели мужчинами в шубах и женщинами в мехах, а товары в витринах, казалось, вот-вот посыплются на улицу — так их было много.
Как и в прошлые годы, Лотта поставит в салоне елку.
Скорее, для клиентов. Интересно, кто останется праздновать? У Минны, конечно, есть семья. А девицы, даже если им весь год нет дела до родных, обязательно вспоминают о них в праздники. Что до Анни, ее семейные обстоятельства неизвестны. Эта, пожалуй, останется. Но, вероятней всего, наестся всласть и тут же углубится в чтение журналов.
Даже Кромер уедет на Рождество к своим, километров за тридцать от города!
Мицци еще не встанет с постели. Хольст истратит последние гроши, если у него хоть что-то есть, или продаст несколько книжек, но купит ей елку. Они пригласят старого Виммера, который обрел свое призвание, определившись к ним в прислуги.
— О чем задумался? — спрашивает приятель.
— Я? — вскидывается Франк.
— Не папа же римский!
— Ни о чем. Извини.
— У тебя такой вид, словно ты вот-вот передушишь музыкантов.
Неужели? Да он на них и не глядел. Начисто о них забыл.
— Послушай, я все хочу попросить тебя об услуге, да не решаюсь.
— Сколько?
— Это совсем не на то, о чем ты подумал. И не для меня — для моей сестры. Ей давно нужна операция. А у тебя, я слышал, куча денег.
— Что с твоей сестрой?
И Франк с иронией думает, что она не прошла даже через салон Лотты.
— Что-то с глазами. Если не прооперировать — ослепнет.
Приятель — его сверстник, но он безвольная тряпка, человек, рожденный, чтобы им помыкали. Сейчас у него слезы на глазах.
— Сколько надо?
— Точно не скажу, но думаю, если ты ссудишь мне…
Франк манипулирует с пачкой, как заправский фокусник. Это тоже стало игрой.
— Если собираешься благодарить, значит, ты еще глупей, чем я думал.
— Франк, старина…
— Ты что, не понял? Пошли…
Тип у третьего этажа как нарочно торчит неподалеку, опять у витрины — в этой выставлены куклы. Что это?
Случайность? У него дочурка, а на днях Рождество. Он может ответить, что сейчас разглядывать витрины — вполне естественно.
Почему бы Франку не подойти и в упор не спросить, чего ему надо, показав при нужде зеленую карточку или сунув пистолет под нос?
Слова Тимо явно на него подействовали. Он идет дальше, оборачивается. Тип с третьего этажа отстал. Рядом только Кропецки. Прямо-таки прилип — никак не отвяжешься.
Если судьба и подстерегает его, то ударит не в эту ночь: он пообедал в городе, встретился с Кромером, очень занятым и державшимся отчужденно, пил в трех кабаках, в одном затеял долгую ссору с каким-то незнакомцем.
Больше ничего не произошло.
От Тимо он возвращался домой мимо тупика у дубильной фабрики — опять ничего. Забавно было бы, если бы судьба выбрала для засады именно это место. Вот какие мысли приходят в голову после трех часов ночи, когда выпьешь лишнего.
У Хольстов горит свет. Там сейчас, наверно, меняют компрессы, дают капли, проделывают еще Бог весть какие процедуры. Франк прислушался у дверей. В квартире, безусловно, услышали его шаги. Хольст знает, что Франк на площадке, и тот умышленно задержался там на добрую минуту, прижавшись ухом к филенке.
Хольст не открывает, не подает признаков жизни.
Трус!
Франку остается лишь лечь спать, и если бы не усталость, он занялся бы любовью с Анни — просто для того, чтобы ее позлить. Что касается Минны, его от нее мутит.
Она влюблена как дура. Думая о нем, наверняка плачет.
Может быть, молится. И стыдится своего живота.
Он ложится один. В печке еще теплится огонь, и Франк долго смотрит на красноватое круглое отверстие для кочерги.
Трус!
Это происходит утром, когда у Франка опять тяжелое похмелье. Он искал судьбу по всем закоулкам, вынюхивал где только можно и нигде не нашел.
Новая неожиданность: дома больше нечего выпить, оба графина пусты. Уже много дней Лотта забывает предупредить сына, что запасы спиртного иссякли.
Придется идти к Тимо. По таким делам к нему лучше обращаться утром. Он не любит продавать на вынос, даже за высокую цену. Говорит, что на этом всегда теряешь: хорошая бутылка дороже плохих денег.
Франка мучит жажда. Лотта накрутила волосы на бигуди, надела просторную светлую блузу и вместе с Минной занимается уборкой. Анни же глазом не ведет, даже когда у нее под ногами метут пол. Бесстрастная, как богиня, она не то что дремлет или мечтает, а просто погружена в свой журнал. Сигаретный пепел — и тот стряхивает куда попало.
— Не покупай чересчур много сразу. Франк.
Странно! Он собирался оставить пистолет дома — не из-за увещеваний Тимо, а потому, что оружие оттягивает карман. И не оставил лишь потому, что это показалось ему мошенничеством.
А он не желает мошенничать.
На лестнице Франк встретил г-на Виммера, поднимавшегося с сеткой продуктов — кочан капусты, брюква, — и старикан, не моргнув глазом, молча разминулся с ним.
Трус?
Франк помнит, что задержался на площадке третьего этажа. Раскурил первую сигарету — как всегда с перепоя, вкус ее показался противным — и машинально посмотрел в коридор слева. Ничего. Коридор был пуст, лишь в глубине стояла детская коляска. Где-то хныкал младенец.
Франк спустился вниз, в вестибюль, и направился к выходу. Когда он проходил мимо привратницкой, дверь ее распахнулась.
Франк никогда не предполагал, что все случится именно так. По правде сказать, даже не сообразил, что происходит.
Лицо привратника ничего не выражало, он был в обычной своей фуражке. Рядом с ним стоял заурядный господин в слишком длинном пальто, слегка смахивающий на иностранца.
Когда Франк поравнялся с ним, иностранец поднес руку к шляпе, словно благодаря привратника, двинулся вслед за выходящим и нагнал его, прежде чем тот достиг середины тротуара.
— Будьте любезны следовать за мной.
Вот так, просто. Он протянул руку со спрятанным в ладони удостоверением в целлофановой обложке, с фотографией и печатями. Что это за удостоверение — Франк не поинтересовался.
Очень спокойно, хотя чуть напрягшись, он бросил:
— Хорошо.
— Дайте-ка мне его.
Франк не успел спросить, что именно он должен дать спутнику. Тот мгновенно скользнул к нему рукой в правый карман, извлек пистолет и сунул к себе в пальто.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54