ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Владимир Тучков
Скованные одной целью


Танцор Ц 4




Владимир Тучков
Скованные одной целью
(Танцор-4)

ХАРАКТЕРИСТИКИ ГЛАВНЫХ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ


Танцор
Возраст – 35 лет. Артистичен. Пластичен. Решителен. Эмоционален. Порядочен. К врагам человечества безжалостен.
Владеет всеми видами стрелкового оружия. Когда необходимо, становится половым гигантом.
Стрелка
Возраст – 24 года. Хакерша. Предана Танцору. Обладает аналитическим умом и прекрасной внешностью. Склонна к авантюризму. Готовит отвратительно. Из всех видов оружия предпочитает тяжелые ботинки. Склонна к моногамии.
Следопыт
Возраст – 25 лет. Молод. Энергичен. Жаден, но при этом расточителен. Беспринципен, но поддается нравственному воспитанию. Хороший программист. Владеет 16-процессорным компьютером. Стрелять не умеет, но с большим проворством поражает врагов холодным оружием. Ведет беспорядочную сексуальную жизнь.
Дед
Предположительный возраст – 50-65 лет. Гений. Любит поэзию битников, виски, богатых американских вдов и литературоведов среднего возраста и женского пола.
Ненавидит Билла Гейтса, регулярно насылая на него проклятья и компьютерные вирусы. Программирует в машинных кодах. Поиском смысла жизни себя не обременяет. В настоящее время холост.

Соловей поливал длинными очередями все живое в радиусе пятисот метров. Был он, несомненно, матерым, с выдубленной суровыми афганскими ветрами кожей, с рожей, вымазанной маскировочной краской, в камуфляже. Издалека одиночными отвечал какой-то салага, в необмятом пока оперенье, суетливый, а потому и малоэффективный.
Погрузившийся в ночь Сокольнический парк затравленно вслушивался в эту яростную песнь всесокрушающей любви. Молил о пощаде…
Именно такие мысли лезли в голову Танцора, который решил в одиночестве прогуляться на сон грядущий. Прогуляться с надеждой на то, что вдруг вспомнится что-нибудь из прежней жизни. Что-нибудь про весну двадцатилетней давности, сирень, соловьиные трели, томление в крови. Что-нибудь на уровне не мыслей, а ощущений кожи и внутренних органов.
Но нет, в голову лезла всякая мерзость образца тридцати шести лет от роду.
Хоть запах, в общем-то, был тот самый. Одуряющий, цветочный. Однако ассоциировался он уже не с малознакомым – тогда – ароматом девичьей кожи, а с затхлой атмосферой дешевой артистической уборной, плохо приспособленной для трахания.
Танцор забрел уже довольно далеко. Где-то впереди простучала на железных стыках электричка. Слева направо. Значит, не в Москву, а обратно, куда-нибудь на край земли, где вызревает какая-нибудь кали-юга, погибель человечества.
– Зараза, – выругался Танцор, – что за мысли в дивный весенний вечерок!




АППЛЕТ 1.
СЕКС В НАЧАЛЕ МАЯ


И тут же неподалеку грохнул выстрел. И ещё один. Совсем рядом кто-то вскрикнул. «Ну, вот, – грустно подумал Танцор, – не ошибся я, значит, в соловье-то».
Из кустов вылез человек. Именно вылез, пошатываясь. Бежать он уже не мог. Даже если бы бросил здоровенную клетчатую сумку. Но он почему-то её не бросал. Видимо, была очень дорогая.
Нет, все же уронил, когда подковылял к Танцору. Что-то попытался сказать. Но не успел. Рухнул. Лицом в землю.
Агонизировал недолго – секунд пять. И лишь правой частью, где не было сердца. И навсегда затих.
Танцор достал пистолет. Поскольку в таких ситуациях люди всегда появляются попарно. И снял с предохранителя.
И, надо сказать, сделал он это своевременно. Поскольку тут же из кустов выскочил убийца. С пистолетом. И явно с недружественными намерениями.
В таких случаях всегда надо стрелять первым. Поскольку убийцы любят свидетелей меньше, чем ментов.
Танцор так и поступил – целых три раза.
Может быть, конечно, он был и не прав. Однако лучше быть неправым на этом свете, чем праведником на том.
К тому же его гипотетическая неправота была не столь уж и велика. Тот, который лежит в траве с тремя дырками в туловище, сильно виноват перед законом, поскольку тут же, рядышком, лежит тот, в котором он сделал две дырки. А, как учит Библия, зуб за зуб, око за око, пуля за пулю. Правда, получились три пули за две, но, как рассудил Танцор, грех не столь уж и велик.
Светила полная луна. Вокруг не было ни одной живой души. Уже не было. Собственно, опасаться ненужных свидетелей не имело смысла. Поскольку в эту пору в столь глу.хях местах ходят лишь те, у кого есть огнестрельное оружие. К счастью, в Москве таких пока ещё очень много.
Поэтому Танцор, не суетясь и не дергаясь, решил посмотреть, что же такое интересное может лежать в сумке, из-за которой погибли двое.
«Ну, да, все правильно, – приструнил Танцор некстати проснувшуюся совесть, – именно двое. Второй тоже из-за сумки, а не из-за меня».
Что могло быть в сумке? Да все, что угодно: пачки долларов, красная ртуть, оружейный плутоний, споры сибирской язвы…
Расстегнул молнию. Нащупал внутри пластиковую пленку, в которую было завернуто что-то твердое и продолговатое.
И когда начал вытаскивать – словно током ударило. Еще не увидел, но уже почувствовал и понял – нога. Человеческая.
Действительно, это она и была. Точнее – верхняя её часть. От бедра до колена. Нашлась и вторая половина. И еще, кажется, две ноги. Две по две половинки. На расчлененку бытового трупа это не походило. Поскольку трупы с тремя ногами встречаются нечасто. Так же нечасто собираются вместе и три одноногих инвалида. И тут из кармана владельца сумки раздалось телефонное пиликанье.
Танцор оценил комплекцию убитого, вспомнил, как Он прохрипел что-то перед смертью. И понял, как тот должен был говорить: каким тембром, с какой интонацией. Актерство не пропьешь, подумал Танцор самодовольно.
Достал трубку, нажал на Yes и ответил:
– Ну?
– Баранки гну! – завизжал противный женский голос. – Где тебя черти носят? Уже вся начинка кончилась. На Казанском уже торговать нечем! А ты там, блядь, ни мычишь ни телишься!
Это было круто! Так круто, что у Танцора наступило некоторое смятение чувств. Танцор замешкался, восстанавливая присутствие циничного духа, который после услышанного необходимо было приподнять на ещё большие высоты цинизма. Наконец-то нашел адекватный ответ:
– А ты пока капустку с дерьмецом клади. Все схавают.
– Ты дурак что ли совсем?! Или нажрался?! В три раза дешевле же, блядь! Чтобы через двадцать минут привез! Всё! А то Хачик тебя самого, блядь, на фарш пустит!
На этом разговор прервался.
Функции определителя номера в телефоне не было. Поэтому вместе с разговором оборвалась и очень любопытная ниточка.
Танцор аккуратно, чтобы не потревожить вечный сон, вынул из кулака убитого убийцы Вальтер. Это был уже девятый или десятый пистолет в его арсенале.
А в темноте среди ветвей кудесник ночи соловей продолжал поливать уснувшую природу длинными остервенелыми очередями.
– Насвистел, козел! – зло подумал Танцор. И пошел домой.
Недаром в старину пели:
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат!
Пусть солдаты немного поспят!
Стрелка бодрствовала, сидя перед монитором.
– Ну, – спросила она, не оборачиваясь, – наломал любимой девушке сирени?
– Наломал, – ответил Танцор, который действительно вернулся с охапкой лиловых веток. – Нюхай на здоровье.
– А что еще? Никто тебя, надеюсь, не обижал без меня? По этой поре телки бывают очень злыми. Просто остервенелыми бывают телки! По себе знаю!
– Дык, кто ж меня обидит-то? Я ж специально стареньким прикинулся. Ногами шаркал, носом шмыгал. Кто ж на такого руку или чего там ещё поднимет?
– Это правильно, – одобрила Стрелка. – Ты моя собственность. А собственность должна беречь себя для хозяйки.
– Да, – как бы вспомнив нечто несущественное, лениво сказал Танцор, – пушку нашел.
Стрелка резко крутанулась на стуле на сто восемьдесят. Чтобы посмотреть на лицо, которое прямо сейчас попытается солгать самым наглым образом.
– Эт-та каким же макаром? – спросила она вкрадчиво.
– Да, понимаешь, иду я себе, иду. Народу нет. Соловей орет истошно, словно его насилуют. И вдруг вижу, на дорожке что-то валяется. Наклоняюсь – мать честная! – пистолет системы Вальтер. Ну, я его в карман и положил. Ведь пригодится же? Так?
– Пригодится, – ответила Стрелка совсем не так и не то, что хотела сказать.
Потому что взгляд её слегка замутился. Всего лишь от двух произнесенных Танцором слов: «соловей» и «насилуют». Да ещё от одуряющего запаха, которым истекала плотоядная сирень. Ну, и, конечно же, от мужественной самцовой осанки, которую Танцор придал своему телу, насыщенному гормонами.
Стрелка встала со стула и, вытянув вперед руки, пошла вперед. Неотвратимо и истово, словно боярыня Морозова.
Когда сошлись, то одежда тотчас же полетела в разные стороны. Футболка накрыла монитор, с которого пытался подсматривать за любовной баталией обросший щетиной натовский рейнджер. Брюки зацепились ремнем за оконную ручку. Еще одни брюки угодили на шкаф. Еще одна футболка каким-то образом очутилась под диваном. Самое непонятное произошло с тапочками Стрелки, которые с тех пор никто не видел. В связи с чем пришлось покупать новые.
И они сошлись прямо на полу. Поскольку до дивана надо было пройти четыре длинных шага.
И Танцор взял её, потерявшую ощущение реальности. Потерявшую чувствительность тех участков тела, которые не соприкасались с Танцором. Точнее – эта чувствительность перетекла в места, которыми Стрелка срослась с Танцором, отчего острота ощущений достигла умопомрачительной силы.
Танцор взял её решительно. Взял её мощно. Взял смело и раскованно.
И уже через пятнадцать минут из распахнутых окон доносилась чарующая песнь любви и секса: «О! О, мамочка! Ох! Мамочка! Блядь! Мамочка! О-О-О!»
И все замирало вокруг, все цепенело от пронзающего безмолвное пространство неистового гимна плоти.
Сирень начинала благоухать на пределе возможного.
А соловьи в Сокольниках замертво падали с веток от разрыва аневризмы.
Секс в мае – это круто. Слишком круто для слабых духом и нищих телом.




АППЛЕТ2.
НА СТЕНЕ ВИСИТ МОЧАЛО


А утром уже все по-иному. Утром вместо соловьев шустрые воробышки, гомонящие. Прямое – прямо в глаза – солнце, отчего надо жмуриться и поворачивать голову на подушке туда-сюда, отлынивая и по-детски хитря.
Утром, блин, телефон! Всегда телефон, который, сука, на гражданке заменяет дневального с его ослиным криком: «Подъем!»
Так было и на сей раз. И поскольку Танцор был, во-первых, мужчиной, а во-вторых, старшим, то ежеутренний подъем трубки входил в его обязанности.
– Кто говорит? Слон? – пробубнил он спросонья дежурную шутку, которая от частого употребления истерлась и вылиняла.
– Почему слон? – ответила трубка незнакомым голосом. – Это я говорю, я.
– Кто «я»? – не уловил Танцор ответной шутки, слишком тонкой для столь раннего часа. – Представляться надо, гражданин. Надо экономить время собеседника.
– Сколько знакомы, а все никак не научишься узнавать меня по телефону. Казалось бы, столько хорошего я для тебя сделал, а все никак не научишься кормильца…
– Вот что, кормилец, – прервал неизвестного Танцор, – я пока ещё сплю. И шутить с незнакомыми не расположен.
– Это Сисадмин-то для тебя незнакомый! – изумилась трубка все равно незнакомым голосом. – Да, действительно, я недавно скорректировал тембр, «Сони» на «Шарп» заменил, но это ведь ничего не значит.
1 2 3 4
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...