ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я мог утверждать это со всей ответственностью, поскольку изображение на экране ничем не отличалось от реальности, то есть от гостиничного номера. Я отлично видел кровать и торчавшую высоко над ней Лиретту, она изгибалась и раскачивалась, словно пальма под порывами урагана.
— Не могли бы вы не прерывать демонстрации? Мне страшно интересно, как это выглядит сбоку, — сказал я, не отрывая взгляда от экрана.
Экран тотчас же погас. Чавкнули брылы, я посмотрел на Э. М. П. и вздохнул.
— Твои пожелания? — как бы безразлично буркнул он.
— Хочу такой телевизор!
— Выполнено. Что-нибудь еще?
— Одного хорошего стрелка, умного и готового пожертвовать собой. На несколько дней. Красивым ему быть не обязательно, — добавил я с многозначительной гримасой.
Бульдог наклонился ко мне. Маленькие глазки на дне коротких туннелей мутно блеснули.
— Он должен охранять Пиму Гордениус?
Я остолбенел настолько, насколько это было возможно. Жена Лота по сравнению со мной выглядела бы звездой балета. Чтобы открыть рот, мне пришлось приложить усилий не меньше, чем для того, чтобы раздвинуть челюстями стены каньона Колорадо. Я набрал полную грудь воздуха, показавшегося мне плотным, как свинец.
— Он должен делать то, что я скажу. И уметь хранить тайну. — Я был настолько потрясен, что даже не удивился, услышав собственный голос.
Он что-то коротко рявкнул и положил руку на пульт. Почти в то же самое мгновение открылась дверь позади меня. Э. М. П. посмотрел куда-то над моей головой и четко произнес:
— Саркисяна ко мне.
Сзади донеслось нечто похожее на стук каблуков, дверь зашипела, закрываясь, и почти тотчас же открылась снова. Местный персонал, похоже, ходил как быстрые албанские часы.
Я обернулся. Возле двери, не отрывая взгляда от шефа, стоял худой блондин с темными усиками, примерно моего роста.
— Этот господин хочет знать, насколько ты проворен, — прорычал Парсон.
Блондин пожал плечами и выпрямил правую руку. Прежде чем до меня дошло, что он держит в ней короткий полицейский «боксер», я мог бы уже три раза умереть.
— Подойдет, — повернулся я к Парсону. — Только почему блондин с армянской фамилией?
Он щелкнул пальцами, сзади послышался звук закрывающейся двери.
— Пойдешь на наш склад и выберешь себе, что понравится. У выхода будет ждать Саркисян. Он тебя выведет отсюда, а потом — удачи.
Я встал и, не прощаясь, вышел. Все тот же тип проводил меня на этаж выше и открыл какую-то дверь. Я вошел, а он остался в коридоре. Из-за стены появился коренастый и коротконогий мужичок лет сорока, окинул меня взглядом, словно оценивал размер доспехов, и спросил, растягивая гласные:
— Ну-у так что-о да-ать?
— Собственно, я сам еще точно не знаю…
— Здесь есть все. — Он начал говорить быстро и не растягивая слова. — Парики, оружие разных видов, пуленепробиваемая одежда, медицинские наборы для извлечения и блокировки информации, средства связи, и так далее, и тому подобное. Можем ампутировать палец и на его место вставить маленький пистолет. Надежность гарантирована! — Он облизнулся.
— Мой палец пока что тоже достаточно надежен, а лучшее — враг хорошего. Я хотел бы просто посмотреть. — Я ткнул пальцем в сторону склада, но быстро его убрал, опасаясь, как бы моему собеседнику не пришло в голову сразу его отрезать. — Может, что-нибудь выберу.
Я провел на складе час, потом забрал Саркисяна, и мы на моей машине поехали к Пиме. Из сообщений сопровождавшего нас автомобиля следовало, что никто за нами не едет, нас не подслушивают и никто не тратит зря энергию, чтобы следить за нами радаром с самолета. Весь путь прошел в полном молчании. Когда мы доехали до лесной дороги, я дал Саркисяну пустую пачку от «Дромадера». Он вытащил из багажника какую-то солидных размеров коробку.
— Что это? — не выдержал я.
— Телевизор. От шефа. — Ему удалось сверкнуть глазами, хотя, клянусь, я никогда не видел, чтобы кому-то удавалось это сделать, имея голубые глаза. Видимо, дело было в его армянском происхождении.
В город я вернулся на рассвете. Сняв комнату на два часа в пригородном мотеле, я вздремнул, выпил две чашки кофе, проглотил таблетку фортенина и с юго-запада въехал в город.
Остановившись у ближайшего газетного автомата, я раскрыл утреннюю газету на предпоследней странице и почти сразу же увидел объявление, обрамленное большим восклицательными знаками:
Сандра! Вернись! Не перечеркивай того, что мы уже пережили вместе. Жду звонка по телефону 134-8788-5710. Фил Т. Т.
Самым важным было последнее число. До десяти оставалось еще несколько часов, и я совершенно не знал, что делать. Я чувствовал, что начало происходить нечто действительно важное, и пытался защититься от этого предчувствия, боялся сделать что-то не так, а может, к тому же несколько опасался, что дело чересчур серьезное для ничем не выдающегося и притом уже не очень молодого детектива. Два из четырех часов я провел в машине на стоянке. Стекла в машине были двойные, я затемнил их и, невидимый снаружи, курил и думал. Я курил все быстрее, думал все медленнее, но эти действия никак друг от друга не зависели — когда я начал курить медленно и спокойно, мои мыслительные способности отнюдь не улучшились. Мозг работал тяжело и со скрежетом, словно механизм старых часов на башне в Тотомаке. Хорошо еще, что он не отбивал часы.
Потом я позвонил Карлу, но разговор не клеился. Карл был расстроен и сказал мне, что узнал о смерти профессора Огдена, «отца» Груки. Я понял, что Карл все это время в глубине души верил, что у его питомца будет подруга. Его постигло разочарование. Слишком мрачные были у нас обоих чувства, чтобы мы могли хоть как-то договориться.
Я позвонил Пиме. Очередная неудача. Она забросала меня вопросами, на которые я или не мог, или не хотел ответить. Повесив трубку, я подозвал торговый автомат и забрал у него весь запас сигарет и пива. В благодарность он угостил меня кофе, но вкус оказался обратно пропорциональным доброжелательности автомата. Вылив кофе на асфальт, я выпил три бутылки пива и медленно двинулся в сторону парка. Я объехал весь город, но времени оставалось еще много. Обогнув парк, я вышел из машины на стоянке в ста метрах от пруда. Цветной зонтик над тележкой с корном медленно вращался, из расположенного под прилавком динамика доносилась веселая музыка. Подготовив пять десятидолларовых бумажек, я подошел к продавцу.
— Добрый день, — с улыбкой приветствовал я его. — Два пакета. — Я подтолкнул к нему плотно свернутые банкноты.
Он не протянул руку, не ответил улыбкой.
— Дик умер, — сказал он и, взяв пачку пакетов, ударил ими о прилавок, чтобы разошлись края. Громкий треск завяз в воздухе и в моих ушах и медленно возвращался, равномерно ударяя в барабанные перепонки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60