ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса

 

Только сон мог подкрепить ее слабеющие силы. Что же касается Пруденс, то она провела всю ночь возле постели своего мужа в том же мрачном безмолвии.Наконец наступило утро. Мне доложили, что Ньюкем уехал ночью, вероятно, обеспокоенный тем, что я знал о его проделках.Чем больше я живу, тем больше убеждаюсь, что человек, который себя объявляет другом народа, постоянно обманывает его ради своей личной выгоды.По мере того, как наступал рассвет, землемер и скваттер стали выходить из забвения, в которое они были погружены ночью. Хотя жизнь в них постепенно угасала, но мысли их все еще были обращены к земле, на тот театр, в котором они были актерами на протяжении десятков лет.— Дядюшка пришел в себя, — сказала Урсула, подходя к двери, — он зовет вас обоих, особенно вас, Мордаунт. Он хочет с вами поговорить в последний раз.Мы хотели войти в комнату, но остановились на пороге, услышав голос Эндрю, который в это время заговорил со старым скваттером.— Мильакр! — сказал землемер, повысив голос. — Можешь ли ты ответить мне. Мы оба собираемся в дальнюю дорогу, и нехорошо пускаться в этот путь с сердцами, отягощенными дурными помыслами и чувствами. Если бы у тебя была такая племянница, как моя Урсула, то ты, вероятно, легче бы расстался с землей и с радостью перенесся в тот мир, в который идем мы с тобой.— Он знает, что такое смерть и вечность, — прошептала Пруденс, — я уверена, что это ему известно… У него были благочестивые предки.— Видишь ли, Прудевс, как хорошо иметь благочестивых предков, но еще лучше раскаяться в своих грехах, потому что там будут нас судить по нашим делам, а не поступкам предков.— Отвечай ему, Аарон, — прибавила Пруденс, — чтобы мы знали в каком состоянии духа ты перешел в вечность. Послушайся землемера, он человек добрый…До этой минуты скваттер не говорил ни слова. Я уже подумал, что у него отнялся язык. Но к великому моему удивлению он заговорил твердым и по-прежнему звонким голосом.— Если бы не было землемера, — сказал старый скваттер, — тогда не было бы границ и межей. И я бы не лежал здесь, при последнем дыхании.— Забудь все это, как должно доброму христианину, — возразила Пруденс, — сам Бог повелел прощать врагам… Да, прости землемеру, потому что в тот мир нельзя идти со злобой в сердце.— Мильакр сделает лучше, — сказал Эндрю, — если он попросит прошения у Бога за свои собственные грехи…Впрочем, не подумайте, что я пренебрегаю его прощением… Я мог его обидеть, потому что мы все очень грубые люди, не видавшие общества… И со своей стороны, я прощаю его так же охотно, как принимаю его забвение моих обид.Глухой вопль вырвался из широкой груди скваттера.Это было как бы невольным признанием в совершенном преступлении.— Да, — добавил землемер, — благодаря Урсуле…— Я здесь, дядюшка! — вскрикнула Урсула, желая остановить речь Эндрю Койеманса.— Да, благодаря моей племяннице, — продолжал землемер, — я очень изменился в последнее время.— Это не я, а само Провидение, по вечной своей милости, просветило ваш ум и сердце.— Милое дитя, я понимаю, что сама судьба послала ангела на землю, чтобы быть наставником бедного голландца, невежды, который ничего не знал, даже правил своей религии… Да, Мильакр, я с радостью принимаю твое прощение, потому что легко будет умирать, не оставляя после себя ни одного врага.— Я надеюсь, — прошептал Мильакр, — что в том мире, куда мы идем, нет ни закона, ни уполномоченных.— Ошибаешься, Аарон. Там весь закон и все правосудие.— Хорошо вам так спокойно рассуждать, с вами никакого зла не произошло, не говоря уже о том, что мы шли по жизни совершенно различными путями. Все мои расчеты пропали. Срубленный лес, который я намеревался продать в Олбани, сгниет на месте. Дети мои разбежались, и, к довершению всего, я умираю и ничем не могу им помочь!— Оставь свой лес в покое, — сказала тихо Пруденс, — забудь землю и обрати свои глаза на то, что предстоит тебе впереди. Каждая минута твоей жизни сочтена.— Неужели ты хочешь, чтобы я забыл тебя, Пруденс, — прервал Мильакр, — тебя, мою жену, которая прожила со мной сорок лет, которую я взял молодой и прекрасной, которая подарила мне столько детей и была так верна, трудолюбива и послушна? Неужели ты хочешь, чтобы я забыл тебя, Пруденс?Эти слова, вырвавшиеся во время агонии, заключали в себе что-то торжественное и вместе с тем трогательное.Они ярко показывали посреди этих диких и грустных сцен разыгравшуюся перед нами драму.Урсула была тронута. Она с участием подошла к старым супругам, которые никогда в жизни не разлучались. И несмотря на то, что Мильакр был убийцей ее дяди, она была готова, если бы это только было в ее силах, облегчить его страдания. Сам землемер поднял голову и с умилением смотрел на эту сцену.— Нет, я не хочу, чтобы ты забыл меня, — ответила Пруденс, прерывающимся голосом, — потому что нет закона, который бы этого требовал. Я н ты одна душа и одна плоть, и, вероятно. Провидение не захочет разлучить нас!.. Я не долго останусь здесь на земле, Аарон, и скоро последую за тобой… Там, я надеюсь, мы не найдем ни лесов, ни земель, которые так тревожат твою душу.— Я жестоко поступил с этим лесом, — прошептал скваттер, который опять возвратился к разговору о своем любимом предмете. — Да, жестоко, Пруденс. Пускай Литтлпэдж выскажет свои претензии на все, что найдет он здесь. Только деревья в фут вышиной, вот и все… потому что лучшие деревья мы с сыновьями обработали и распилили их в прекрасные, ровные доски, какие едва ли можно найти в другом месте.— О, не об этом ты должен сейчас думать, Аарон.Вспомни, что время и вечность для тебя сливаются в одно целое.— Я умру спокойно, Пруденс, если землемер скажет, что человек, срубивший дерево, распиливший его на доски, имеет законное право владеть ими.— К твоему огорчению, Мильакр, я не могу этого сказать, иначе я лишусь уважения всех честных людей.., послушай лучше свою жену, так как для нас с тобой каждая минуту стала драгоценной. Я старый солдат, товарищ, и много на своем веку видел раненых.Сколько людей умерло вокруг меня! Я не могу сказать ничего положительно, мы с тобой не проживем и ночи.Поскорее нужно постараться свести все земные счеты и спокойно пуститься в дорогу. Там у каждого спросят, что он сделал доброго на земле. Если твоя жена не совсем осведомлена в религии, то обратись к моей племяннице. Она научит тебя не хуже любого пастора, что нужно делать.Мильакр пристально посмотрел на Урсулу. В его душе происходила тяжелая борьба. Не желая приводить в смущение молодую девушку, мы переступили через порог и закрыли за собой дверь.Еще прошло два часа, два томительных часа. К концу этих двух часов к нам подошла Урсула.— Идите, дядюшка хочет говорить с вами.Мелкая дрожь пробежала по ее телу. Но она сделала над собой усилие, печально улыбнулась и добавила:— Слушайте его терпеливо и внимательно, Мордаунт, потому что он заменяет мне отца.., я должна повиноваться ему.Видно было, что Урсула произвела впечатление, потому что Пруденс, казалось, немного утешилась, и в самом Мильакре я заметил значительную перемену. Взор его не оставлял молодой девушки, он как будто видел в ней ангела, посланного самим небом вразумить его. Но недолго я мог следить за ним. Мое внимание было привлечено к другой постели.— Подойдите сюда, Мордаунт, и ты тоже, Урсула, мое дорогое дитя. Я хочу сказать вам несколько слов, хочу проститься с вами… Не прерывайте меня, я чувствую, что конец мой приближается… Мордаунт сказал мне прямо, что он любит Урсулу и намерен на ней жениться. Со своей стороны, Урсула так уважает и любит Мордаунта, что готова стать его женой. Все это прекрасно и было время, когда я бы считал за счастье слышать эти взаимные слова любви. Вы знаете, дети мои, что одинаково люблю вас обоих и что, по моему мнению, во всей Америке нет прекрасней пары чем вы. Но сказав одно, я не должен забывать и другое. Генерал Литтлпэдж был моим начальником. Честный и добрый человек в отношении к своим подчиненным, он должен получать от них такую же взаимность. Что же он скажет в этом случае? Я знаю госпожу Литтлпэдж. Она дочь Германа Мордаунта, одного из богатейших владельцев в нашей стране… Ей, воспитанной в большом свете, может ли понравиться невеста, племянница бедного землемера, носившая, как это вам известно, Мордаунт, цепь по полям и помогавшая своему дяде во всех его трудах. Это еще больше увеличивает цену Урсулы в моих глазах, но не об этом заговорит свет…— Моя мать добрая женщина, с благородным сердцем и чувствительной душой!.. Она полюбит Урсулу! — закричал я, увлеченный порывом.Эти слова, а еще больше выражение голоса, которым были произнесены они, произвели глубокое впечатление на присутствующих. Молния радости на минуту озарила лицо Урсулы. Землемер пристально посмотрел на меня, как будто хотел прочитать что у меня в душе. Что же касается Франка, то он повернул голову в сторону, чтобы скрыть слезы, появившиеся у него на глазах.— Если бы я мог этому поверить, то начал бы надеяться, — продолжал землемер. — Утешение вошло бы в мое сердце в минуту разлуки с вами. Я не сомневаюсь в генерале Литтлпэдже, потому что он всегда был добрый человек… Я только боялся вашей матушки…Сказанное вами немного изменяет мои планы и помыслы. Однако, мои любимые дети, я хочу потребовать у вас обещание…— Остановитесь, дорогой Эндрю, — сказал я, прерывая его, — остановитесь прежде, чем вырвать у Урсулы неосновательное, осмелюсь сказать, жестокое обещание, которое может сделать нас обоих несчастными.Не вы ли первый одобрили мою любовь, а теперь, когда я последовал вашим советам, вы хотите потушить пламя и заставить меня принести в жертву то, что выше моих сил.— Я решаюсь на это, мой друг, потому что надеюсь, что Бог, за благое намерение, простит мою ошибку, если она произойдет. Мы с вами говорили, Мордаунт, но знаете, что сама Урсула осуждала мое поведение в отношении к вам, доказывая мне так ясно, как солнце, что я должен был вместо того, чтобы одобрять вас на подобную любовь, избегать всех разговоров о ней. Каким образом это случилось, дитя мое, что ты забыла все и что ты теперь восхищаешься тем, что раньше осуждала?Урсула побледнела, потом щеки ее покрылись румянцем. Она упала на колени и, спрятав свою голову под грубым одеялом, прошептала:— О, я тогда ведь не видела, мой добрый дядюшка, Мордаунта!Я стал на колени возле Урсулы и прижал ее к своему сердцу. Но она тихо освободилась из моих объятий и ближе подвинулась к землемеру, который снова заговорил.— Я вижу, что природа сильнее разума и что сердце выше рассудка… Но слушайте, мои дети: выполните просьбу умирающего, дайте мне слово, что вы не вступите в брак без разрешения генерала, его жены и бабушки.— Я это обещаю вам, — сказала Урсула. — Я обещаю, я клянусь в этом нашей любовью. Я была бы несчастлива, если бы вошла в семью, где бы меня не любили.— Урсула, драгоценная Урсула, подумайте, что вы сказали? Неужели я ничего не значу в ваших глазах?— Я буду страдать, если потеряю вас, Мордаунт, но по крайней мере я буду иметь утешение, что выполнила свой долг; между тем как с другой стороны — я не в силах буду перенести несчастье, справедливое наказание за мою неосторожность.Я был уверен в своем отце и матери; только одна моя бабушка внушала мне серьезные опасения. Ее план женить меня на Присцилле Бэйярд мог погубить мое счастье.— Не принуждайте ее, Мордаунт, отказаться от клятвы. Она выполнила последнее желание умирающего. Теперь, дети мои, я достаточно поговорил о житейских делах, нужно подумать и о будущем. Оставьте меня.Будете ли вы женаты или нет, я все равно призываю на вас благословение Всевышнего и когда-нибудь снова увижусь с вами на том свете в нашем общем жилище.За этим благословением последовало долгое молчание, которое вдруг было нарушено страшным криком, вырвавшимся из груди Мильакра. Мы все повернулись к другой кровати, которая была поразительной противоположностью с тихой и умилительной сценой прощания нашего старого друга. Я один подвинулся вперед, чтобы помочь Пруденс, но ужас овладел мной, и я, как пораженный параличом, не в силах был сдвинуться с места.Мильакр, обложенный подушками, почти сидел на своей кровати. Его глаза были открыты и блестели каким-то диким, безумным огнем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...