ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Тирос равнодушно пожал плечами, не сводя глаз с красной точки, которая обозначала местонахождение Давида. – Невежда, – без особой охоты выругал его Арес и под завывание мотора свернул за ближайший угол.
Это была действительно Богом покинутая местность, куда магистр тамплиеров послал или куда сам сопровождал своего сына. Арес горячо надеялся, что тамплиер находится с мальчиком, потому что чувствовал огромное желание разрезать фон Метца на куски и наконец отобрать у него меч, который слишком долго принадлежал этому негодяю – и, Господу ведомо, не только для того, чтобы угодить сестре и настроить ее помягче.
Стекла без окон черными дырами зияли в опустевших фабричных зданиях, сквозь открытые окна машины до них доносился запах сажи из мертвых дымовых труб, а в заброшенных цехах не осталось даже крыс.
Фон Метц и вправду имел укрытие, которое не так-то легко обнаружить, потому что ни одна человеческая душа, кроме тех, что испытывают проблемы с мусором, к тому же решаемых здесь только нелегально, или тех, кому требуется дешево избавиться от старого автомобиля, давно уже не помнила, что этот город призраков еще существует. Но пеленгатор указывал, что Давид тут – а если быть совсем точным, то в заброшенном гараже.
Это было восьмиэтажное здание цилиндрической формы, которое, вероятно, сыграло решающую роль в гибели промышленного района, потому что это «чудо архитектоники», это самое большое, какое можно себе представить, «супер-недоразумение», должно быть, стоило целое состояние. И люди, которые здесь работали, должны были каждое утро тратить свое время, огибая мощный цилиндр, пока им наконец не выпадет счастье припарковаться на одном из весьма тесно отмеренных мест на внешней стене этого искусно построенного, но бессмысленного сооружения.
Арес не притормозил, когда направил машину через въездные ворота. «Возможно, – думал он, – придется несколько раз переехать автомобиль фон Метца, прежде чем он разрубит его на куски и предложит рабу под видом гуляша на следующий вечер».
Фон Метц предоставил молодым людям достаточно времени перед своим появлением. Ему ни в коем случае не хотелось смутить Давида и Стеллу, если они предстанут перед ним дрожа, плача, словно испуганные дети, или крепко ухватив друг друга за руки.
К тому времени, когда магистр влетел на территорию в красной ржавой малолитражке, с двумя дверями, они более или менее успокоились. Он сильно их напугал, пока они не увидели, кто сидит в этой машинке. Роберт быстро вышел из нее, обошел вокруг молча, открыл багажник и вытащил пропахший плесенью коврик. Из углубления под ковриком тамплиер достал половину своего оружейного арсенала. Тут были и мечи, и дротики, и защитные костюмы, и многое другое, в том числе и более мелкие предметы вооружения. Давид разглядел пару приборов ночного видения, которые Роберт засунул в парусиновую сумку и отдал сыну, чтобы тот держал их под рукой.
В то время как Стелла вновь забралась в «Фольксваген», Давид наблюдал за своим отцом с чувствами настолько противоречивыми, что он сам не смог бы их ни с чем отождествить. Лишь одно оставалось постоянным – сомнение.
– Все это не представляет большой ценности, – заметил он через некоторое время с определенной неловкостью.
Фон Метц вытащил какой-то металлический предмет, который Давид не мог назвать, но которым наверняка можно было причинить боль, если не промахнуться. Роберт сунул его в сумку и посмотрел на сына.
– Ты действительно думаешь, что мы стали бы бороться на протяжении столетий за что-то, если бы это не было достаточно ценным? У тамплиеров только одна задача – охранять Святой Грааль. Все остальное неважно.
– Все неважно из-за чаши? – спросил Давид и состроил гримасу.
– Грааль – нечто большее. – Фон Метц покачал головой и завязал сумку. – Он означает власть. Непомерную власть. Твоя мать жаждет завладеть властью и готова всем ради этого пожертвовать.
И снова Давид увидел в глазах отца беспощадную честность, при этом он не знал, должен ли он восхищаться ею или бояться ее. Иногда не хочется знать правды, потому что она слишком болезненна. Так, во всяком случае, было сейчас с ним.
– Даже собственным сыном, – прибавил тамплиер. – Ты должен принять решение и сделать выбор между мной и нею.
По крайней мере в этот момент у Давида не было сомнения, каким будет решение. Не потому, что он боялся этого человека, а потому, что Лукреция его разочаровала. Она ему лгала и использовала, чтобы добраться до реликвий, которые значили для нее гораздо больше, чем сын. Слепая ярость, отчаяние и любовь к матери погнали Давида в битву. Но вместо того чтобы делать то, что должна была бы делать каждая мать – утешать его, успокаивать, поддерживать, – она его подстрекала, разжигала его самолюбие и гнев. Она без колебания послала его в бой, в котором он едва-едва выжил.
Отец хотел его убить, но, по крайней мере, он был достаточно честен, чтобы этого не отрицать. О проклятие! Что за семейка, в которой его угораздило родиться? Давид не понимал, как все это могло зайти так далеко. Лукреция и фон Метц ненавидели один другого и, даже не скрывая этого, посягали на жизнь друг друга, но ведь около двадцати лет назад они должны были… – трудно подобрать подходящие слова – каким-то образом произвести его на свет…
– Я… вы… – начал он беспомощно.
Фон Метц улыбнулся и освободил сына от мучившей его неловкости, ответив на вопрос, который был ясно написан на лице юноши, быстрее, чем Давид, заикаясь, задал его, потому что речь шла о его жизни и репутации.
– Я любил ее… Лукрецию… твою мать, – заверил он Давида и сделал шаг к «Фольксвагену», в котором измученная Стелла ждала на сиденье рядом с водительским.
Давид не тронулся с места. Он чувствовал, что отец не так твердо убежден в собственных словах, как ему самому хотелось бы.
Тамплиер остановился. Его затрясло, как будто таким образом он мог стряхнуть с себя воспоминание о причине существования Давида, прежде чем он опять к нему повернется.
– Все, что она хотела, – это заполучить моего преемника и проникнуть к Гробу Господню, – горестно добавил он.
Этими словами он подтвердил то, что думал Давид относительно намерений его матери. Это было удручающее подтверждение его мыслей. Он был для нее не сын, которого она желала, а лишь существо, которое ей было нужно для осуществления цели.
– Когда я узнал, что собой представляет Лукреция на самом деле, я должен был убить тебя, – продолжил свое малоприятное объяснение фон Метц, пока они рядом шагали к «Туарегу».
При этих словах магистр тамплиеров мгновенно обнажил меч. Усталость Стеллы как ветром сдуло, и девушка издала пронзительный крик. Давид, у которого от испуга перехватило дыхание, попятился назад.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79