ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Еще не время, - ответил Дарт Сидиус. - Вам следует проявить терпение. Близится завершение войны, и я заверяю вас, генерал, что победа будет за нами.
Гривус кивнул. Но при всем своем могуществе и самоуверенности Дарт Сидиус - не воин. "Он хоть понимает, чего нам стоил бессмысленный рейд на Корусант?!" На всякий случай Гривус задал следующий вопрос:
– А утрата графа Дуку?
Из-под капюшона Дарта Сидиуса едва виднелась улыбка.
– Смерть лорда Тирануса списана на счет неизбежных потерь, - сказал он. - Скоро у меня будет новый ученик - моложе и гораздо могущественнее лорда Тирануса.
Гривус снова кивнул. Его обнадежили. Но когда трансляция закончилась, он остался сидеть, глядя в пустоту, куда только что проецировалось изображение Дарта Сидиуса. Лорды ситхов хитры и вероломны. Пожалуй, думал генерал Гривус, ему бы передалось больше уверенности лорда Сидиуса, знай он подробнее о его планах.
Падме внезапно проснулась. В огромной постели она была одна. Она тихонько полежала несколько мгновений, собираясь с мыслями. Спала она скверно - уже несколько месяцев, с тех пор как обнаружила, что беременна. Но на этот раз еще что-то было не так. Тут она поняла что именно. Она была одна.
– Энакин?
Тишина. Падме нахмурилась, поднялась с постели и отправилась искать мужа.
Нашла она его на веранде - Энакин глядел на огни ночного Корусанта. Этой ночью янтарные нити виднелись не везде. Места, где после битвы с сепаратистами остались взорванные дома, зияли темными пустыми дырами. Кое-где в дыму, все еще поднимавшемся над руинами, виднелись огоньки кораблей службы спасения, которые неустанно пытались вызволить из-под обломков оставшихся в живых.
Падме встала рядом с Энакином. Он не посмотрел на нее, даже когда она дотронулась до его руки, но Падме заметила отблески света на его щеках. Он плакал.
– Что тебя тревожит? - спросила она, хотя, кажется, и так знала.
– Ничего, - глухо ответил он.
– Энакин, - очень нежно произнесла Падме, - сколько нам еще учиться быть честными друг с другом?
На секунду ей показалось, что он промолчит.
– Мне приснился сон, - сказал он наконец. Говорил он тяжело, как будто слова облекались в плоть, становились реальностью, в которую ему не хотелось верить.
"Сон?" Ничего подобного Падме не ожидала.
– Плохой? - осторожно спросила она.
– Как те, когда мне снилась мама - перед ее смертью.
Падме перевела дух. Энакину недели напролет снились страдания и муки матери. Именно сны в конце концов вынудили его отправиться к ней - вопреки наставлениям и приказам джедаев. Но было поздно. Энакин никогда не простит себя. Иногда Падме казалось, что Орден джедаев он тоже никогда не простит. Она взглянула на мужа. Ей не верилось, что сейчас его так расстроили воспоминания.
– И что? - поторопила она.
Энакин проглотил ком в горле.
– Сон был про тебя.
"Про меня?" Падме стало холодно, и рука ее сама собой потянулась к кулону, который она носила, не снимая, - "приносящий удачу" резной кусочек дерева джапор, подаренный ей Энакином, когда ему было девять лет, а ей четырнадцать. Если Энакину снова стали сниться такие сны - теперь уже про нее, Падме, - значит, ей понадобится вся удача на свете.
– Расскажи.
– Это просто сон, - отводя глаза, ответил Энакин.
"Если это был просто сон, почему ты так расстроен?" Но вслух Падме этого не произнесла - Энакин бы только еще сильнее расстроился. Падме ждала.
Энакин глубоко вздохнул.
– Ты умерла при родах, - бесстрастно сказал он.
– А ребенок? - механически спросила Падме, не успев ничего подумать.
– Не знаю.
– Это просто сон, - сказала Падме, сама не веря этим словам, как, впрочем, и Энакин. Слишком редко предчувствия его обманывали. "Может быть, надо было раньше пройти обследование у медицинского дроида", - подумалось ей. Но она не отваживалась обращаться к медикам, чтобы не выдать тайну.
Энакин придвинулся к ней и обнял ее.
– Этот сон не сбудется, Падме. Я этого не допущу.
Падме прижалась к нему. Ей стало уютно и спокойно, но она понимала - это только иллюзия. Энакин спас ее от войны, от наемных убийц, от боевых дроидов и от чудовищ, но с этим не разберешься при помощи одного лишь светового меча.
Глядя на Энакина снизу вверх, Падме впервые попыталась открыто поговорить с ним обо всех тревогах, которые она таила в себе последние пять месяцев.
– Энакин, этот малыш изменит нашу жизнь, - медленно произнесла она. - Сомневаюсь, чтобы королева позволила мне продолжать деятельность сенатора. - Энакин вскинулся, и она поспешно продолжила: - А если Совет узнает, что ты стал отцом, тебя исключат из Ордена джедаев.
– Я знаю. - Энакин говорил очень спокойно, и Падме поняла, что он уже успел об этом подумать. Но у Энакина на размышления было всего несколько часов, а у нее - долгие месяцы. Месяцы на то, чтобы изучить все уголки клетки, в которую попали они с мужем.
Она смирилась с тем, что место в Сенате придется покинуть. Это было горько, но у бывшего сенатора много возможностей продолжить карьеру. Падме была уверена, что с ее опытом она легко найдет себе место помощника при другом сенаторе. И у нее будет ребенок, будет о ком заботиться и кого учить. А вот Энакин…
За последнюю тысячу лет Орден покинули лишь двадцать джедаев. Однажды Энакин рассказал ей о них, когда они говорили о графе Дуку, последнем из "потерянных двадцати". А Энакин всегда хотел быть джедаем. Он посвятил Ордену жизнь, и что бы он ни говорил, Падме была уверена, что он готов пожертвовать жизнью ради службы Ордену. Он стал героем, он выполнял трудные, смертельно опасные задания и несколько раз едва не погиб. Что же ему делать, если придется отказаться от всего этого? К чему это его приведет?
Помедлив, Падме решила доверить Энакину и ту мысль, которая в последнее время посещала ее все чаще.
– Энакин, как ты думаешь, Оби-Ван не может нам помочь?
Энакин окаменел.
– Ты ему что-то рассказала?
– Нет, нет, - успокоила его Падме. - Но он твой наставник, твой лучший друг, и наверняка что-то подозревает…
– Он мне как отец, но он входит в Совет! Не вздумай ничего ему рассказывать!
Падме вздохнула.
– Хорошо, Энни, не буду. - "Не буду, пока ты сам не поймешь, что нам надо это сделать".
– Его помощь нам не нужна, - сказал Энакин - сказал несколько жестковато, словно пытался убедить в этом не только Падме, но и себя самого. - Наш малыш - это счастье, а не проблема.
"Это и то, и другое", - подумала Падме, но она устала бесконечно перебирать одни и те же мысли. Она прижалась к Энакину, позволяя его спокойствию окутать себя. Пока что можно думать только о радости, которую готовит им будущее, и не тревожиться. Пока что.
Обычно получить приглашение мастера Йоды навестить его в личных покоях было честью и привилегией, но сегодня Оби-Ван предпочел бы обойтись без этой чести. "Встречаться тайно, без Совета… Не нравится мне это". Судя по выражению лиц мастера Йоды и мастера Винду, им это тоже не нравилось. Темная сторона непроницаемым облаком заволокла все кругом, и будущее было неясным. В святилище джедаев прокрался страх, питаемый и этой неясностью, и непрекращающейся войной. "Страх - путь на темную сторону. Что же с нами произошло?"
А теперь еще последние новости.
– Канцлер под контроль джедаев взять собирается, - произнес мастер Йода.
– Все под предлогом ужесточения мер безопасности, - кивнул Оби-Ван. За годы, прошедшие с начала войны, Палпатин сосредоточил в своих руках изрядную долю могущества Сената. Добраться до Ордена джедаев для него было лишь вопросом времени. Однако даже если что-то предчувствуешь, вовсе не становится легче, когда это что-то все-таки случается.
– Я чувствую, что он замышляет уничтожить джедаев, - сказал мастер Винду. Йода поглядел на него с мягким неодобрением. Мастер Винду был великим воином, однако отличался чрезмерной склонностью видеть повсюду заговоры и угрозы. "А Йода после восьмисот лет обучения джедаев стал чересчур терпим". Но мысль о том, что канцлер намерен уничтожить джедаев, и вправду казалась невероятной. Словно почувствовав, о чем размышляет Оби-Ван, Мейс продолжил:
– Канцлера окружает темная сторона Силы.
– Как и сепаратистов, - задумчиво заметил Оби-Ван. - Происходит возмущение в Силе, и мы все это чувствуем. Если Палпатин попал под влияние темной стороны, возможно, что эта война - часть плана ситхов по покорению Республики.
– Предположение лишь! - с чувством возразил Йода. - Невозможно на теориях вроде этой действовать! - Он поглядел на Оби-Вана и Мейса, призывая к объективности. - Доказательство нужно нам, на Совете это чтобы представить.
"Да, но где мы возьмем доказательство?" - подумал Оби-Ван. И тут же сам ответил на свой вопрос:
– Доказательство появится, когда мы разделаемся с Гривусом.
Мейс Винду и Йода переглянулись. Мейс поджал губы. А затем он облек в слова то, чего никому так не хотелось говорить:
– Если канцлер не прекратит войну немедленно после поражения генерала Гривуса, его следует сместить с должности.
– Арестовать? - похолодел Оби-Ван. Даже простые разговоры о подобных вещах напоминают государственную измену.
– Во тьму подобные рассуждения нас заведут, - ответил на его мысли Йода. - С превеликой осторожностью действовать придется.
"Разумеется, с осторожностью". Но если канцлер продолжит войну, останется ли у них выбор?
Глава 6
Мастер Йода сидел, пристально изучая Энакина Скайуокера. Юный джедай редко советовался с ним, а просил о неотложной частной беседе еще реже. И вдруг, в такое время… "Важности необычайной для всех нас это может быть. Но почему?"
– Предчувствия, - произнес он вслух. Среди джедаев видеть будущее - талант редкий, но не уникальный. Йоде и самому при случае приходилось исследовать пути будущего. Однако преднамеренно уже много лет никто этим не занимался - с тех пор, как набрала силу темная сторона, обращаться к предвидениям стало опасно, к тому же они оказывались ненадежными. Впрочем, Энакин был очень сильным джедаем - пожалуй, никого сильнее Йоде за долгие века своей жизни видеть не приходилось. Кроме того, насколько Йода мог судить, Энакин не вызывал у себя видения сознательно, хотя и отказывался описывать простыми словами то, что видел. Йода ободряюще кивнул.
– Видения твои…
Энакин опустил глаза.
– Они о боли, страданиях, - сказал он тихо. - О смерти.
"И пугают тебя они". Но чего он боится? И за кого? Осторожным следует быть ему, иначе он ничего не узнает, а без знания не сможет помочь.
– О себе говоришь ты или о том, знаком с кем?
– О знакомом… - Голос у Энакина дрогнул, руки сжались в кулаки, словно он пытался за что-то ухватиться.
– О близком ком-то? - уточнил Йода секунду спустя.
Голос Энакина был тише шепота.
– Да.
– Осторожным следует быть, Энакин, будущее ощущая, - проговорил Йода. - Страх утраты на темную сторону ведет. "А когда сильна столь темная сторона, путь этот короток весьма и нетруден".
К огорчению Йоды, Энакин, судя по всему, не слышал его слов. Стиснув зубы, он глядел в пустоту, как будто видения ожили во время беседы, хотя Йода не чувствовал никаких изменений в Силе, обыкновенно сопровождающих подобные явления. "Вспоминает он", - решил Йода.
Наконец Энакин снова заговорил.
– Я не хочу, чтобы мои видения сбылись, мастер Йода, - сказал он голосом, полным угрюмой решимости.
"Ох, юноша… Джедай способный ты, но смерть отразить не под силу джедаю". Многовековые опыт и память о тысячах созданий, которых мастер Йода учил, с которыми работал, о которых заботился - и чья жизнь была такой короткой, - заставили его негромко произнести:
– За тех радуйся, кто с Силой слился. Горевать не надо о них. Тосковать не надо. Привязанность к ревности ведет. Тень алчности это.
Энакин медленно кивнул, хотя Йода по-прежнему чувствовал в нем сопротивление.
– Что же я должен делать, мастер?
– Все то отпускать научись, что потерять боишься, - велел ему Йода. "Трудный урок это, но необходимый". И этот урок нужно учить снова и снова, печально думал Йода, вспоминая сотни джедаев, уже погибших в Войнах клонов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20