ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Да заткнись ты, — пробурчал Леофсиг, — а то я перестану жалеть, что тебя подрезал. Пошли домой.
Когда оба драчуна заглянули на кухню, мать и сестра Леофсига разом охнули, увидав окровавленного Сидрока. И продолжали охать, пока тот рассказывал, как у него срезали кошелек и как получилось, что он же за это пострадал.
— Леофсиг, прежде чем распускать руки, ты бы хоть спросил, — заметила Эльфрида.
— Извини, мама, времени не было, — ответил Леофсиг и только тут понял, что перед Сидроком до сих пор так и не извинился. А следовало, как это ни неприятно. — Прости, кузен. Кауниан так часто оскорбляют без всякой причины, что я решил, что и в этот раз так вышло.
— Могу понять, — заметила Конберга.
Леофсиг бросил на сестру благодарный взгляд. Сидрок насмешливо фыркнул.
— Стань здесь, Сидрок, — велела Эльфрида, точно одному из своих сыновей. — Приведем тебя в порядок. — Она шагнула к нему с мокрой тряпкой. — Будет щипать, так что стой смирно…
Когда она принялась за дело, Сидрок не сдвинулся с места и только взвизгивал. Привлеченный воплями, выглянул из комнаты Эалстан, чтобы выяснить, что случилось.
— О-о, — только и произнес он, узнав, за что пострадал Сидрок. — Нехорошо получилось.
Леофсиг ожидал от него большего и испытал смутное разочарование. После ужина, когда они вдвоем вышли в сад, юноша позволил себе заметить:
— Я думал, ты уже понял, что кауниане тоже люди.
— Люди, люди… — Младший брат не пытался скрыть горечи. — Пятки альгарвейцам они лижут ничуть не хуже наших, если подвернется случай.
Леофсиг уже обратил внимание, что иные фортвежцы вполне согласны вести дела с оккупантами. Это вызывало в нем омерзение, но не удивляло особенно. Однако кауниане…
— Это где ж такого альгарвейца найти, чтобы согласился каунианину свои пятки доверить?
Ему пришло в голову еще несколько возражений, но высказывать их вслух он не стал — на случай, если и брат не догадается.
— Случается, — с большим убеждением промолвил Эалстан. — Я видел. Сам жалею, но видел.
— Это ты уже говорил. Не хочешь рассказать?
Брат снова удивил его — на сей раз покачав головой.
— Нет. Не твое это дело. Да и не мое вообще-то, но я уже знаю.
Эалстан устало пожал плечами, в точности, как сделал бы Хестан. Леофсиг почесал в затылке. Пока он служил в королевском ополчении, его братишка из мальчика сделался мужчиной, и, как только начал понимать старший, мужчиной, ему почти незнакомым.
— Давай поднимайся, соня. — Хестан потряс сына за плечо. — Что с тобой будет, если не станешь в школу ходить?
— Останусь в постели? — предположил Эалстан и широко зевнул.
Отец фыркнул.
— Если тебя не разбужу я, это сделает учитель на первом уроке — розгой по спине за невнимательность. Выбирай, сынок: или я, или розга.
— У фортвежцев теперь тоже есть выбор: лечь под Альгарве или под Ункерлант, — заметил Эалстан, вставая. — Если бы у них по-настоящему был выбор, фортвежцы жили бы свободными. А если бы у меня по-настоящему был выбор, я лег бы спать.
— У фортвежцев нет выбора. И у тебя нет, как ни спорь, — уже серьезно промолвил Хестан. — Все в доме уже поднялись. Если не поторопишься, то еще можешь получить учительских розог.
Ободренный таким образом, Эалстан поспешно натянул чистый кафтан, надел сандалии и поторопился в кухню. Конберга подвинула ему миску овсянки с дробленым миндалем и кружку вина, отдающего смолой так сильно, что язык готов был свернуться в трубочку.
— Если сегодня на уроке альгарвейского я не смогу отвечать, все свалю на эту гадость, — пожаловался он.
— Лучше вали на то, что мало занимался, — посоветовал Хестан. — Тебе следовало бы изучать каунианский, но ты в состоянии зазубрить все, что скажет наставник. — Он обернулся к двоюродному брату Эалстана: — Это и к вам, молодой человек, относится.
Рот у Сидрока был набит, что давало ему повод не отвечать — он им и воспользовался. Оценки у него всегда были ниже, чем у Эалстана, а в последнее время намного ниже. Отец Сидрока был не в восторге.
Хотя Эалстан сел за стол позже двоюродного брата, с овсянкой и вином он разделался первым. Хвастаться этим он не стал, что произвело на кузена куда большее впечатление. Хенгист едва ли не силой вытолкнул Сидрока из дверей вслед за Эалстаном, и оба заторопились в школу.
Юноши прошли не больше пары кварталов, когда четверо или пятеро альгарвейских солдат у них на глазах затащили несмело сопротивлявшуюся каунианку в пустой дом. Один из них зажимал ей рот.
— Здорово они повеселятся, — грубо хохотнул Сидрок.
— А она — нет, — парировал Эалстан.
Сидрок только плечами пожал.
— Представь, — бросил обозленный безразличием кузена Эалстан, — свою мать на ее месте.
— Ты мою мать не тронь, пока я тебе пасть кулаком не заткнул! — огрызнулся Сидрок.
Эалстан полагал, что справится с кузеном, но сейчас было не время и не место для драки. Он и сам не мог понять, зачем тратит время и силы, пытаясь заставить Сидрока посмотреть на мир иным взглядом. До каких-то кауниан тому не было дела и не будет.
Едва заглянув в класс мастера Агмунда, Эалстан позабыл обо всех каунианах на свете. На грифельной доске кто-то нацарапал на безупречном, сколько мог судить юноша, альгарвейском: «ЦАРСКАЯ ХРЮШКА РОДИЛА ОТ КОРОЛЯ МЕЗЕНЦИО ДЕВЯТЕРЫХ ПОРОСЯТ».
— Силы горние! — воскликнул он. — Сотрите это кто-нибудь, пока учитель не увидел! Он же нас всех до смерти засечет!
Он попытался по почерку определить, чья это работа, но буквы были выведены слишком аккуратно.
— Когда мы зашли, — заметил в ответ кто-то из одноклассников, — надпись уже была. Наверное, кто-то ночью забрался в школу и повеселился.
Может, это была правда, а может, и нет. Но так или иначе…
— Какая разница, кто это написал! Стираем, быстро!
— Думаешь, мы не пробовали? — ответили разом трое мальчишек.
— Пробовали что?
В класс вошел мастер Агмунд. Воцарилась мертвая тишина. Ответа, собственно, и не требовалось — учитель заметил надпись на доске с первого же взгляда. Смуглое лицо его налилось кровью.
— Кто… кто нацарапал эту изменническую дрянь?! — пророкотал он. — Вы, молодой человек?! — Он ткнул пальцем в сторону Эалстана.
Это значило, что, по его мнению, Эалстан недолюбливал альгарвейских захватчиков. Агмунд был прав, но Эалстан предпочел бы оказаться не столь очевидной мишенью. В данный момент ему повезло — достаточно было рассказать правду.
— Нет, учитель! Мы с двоюродным братом только вошли и увидали это, точно как вы. Я сказал, что следовало стереть надпись.
Густые темные брови Агмунда повисли над переносицей, как грозовые тучи, но несколько одноклассников Эалстана выступили в его защиту.
— Ну хорошо, — уступил преподаватель альгарвейского. — Это разумное предложение. Тем, кто пришел раньше, следовало бы подумать об этом самим.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201