ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если они возьмут город и нанесут удар на западе, то смогут взять город в кольцо, как это случилось с Херборном в Грельце. Мы должны удержать Тальфанг, чего бы это нам не стоило. Подготовьте приказ о переброске резерва на юг.
— Маршал, у нас больше нет резервов в городе, — нервно отозвался Меровек. — И я не знаю, где мы возьмем солдат.
— Если в ближайшие дни мы не укрепим фронт, будет поздно, — отрезал Ратарь, и адьютант кивнул: он понимал проблему не хуже маршала. Ратарь с силой ударил кулаком по ладони. — Так много еще не готово контратак! Если мы сейчас не выторгуем немного времени на подготовку, то проиграем войну раньше, чем сможем нанести ответный удар!
— Так точно. — Меровек кивнул. — Но на других фронтах сковано так много частей, что я не знаю, откуда мы выкроим подкрепления на защиту столицы.
— Конунг Свеммель не готов высвободить резерв для центрального фронта, ты хочешь сказать, — промолвил Ратарь, и адьютант кивнул снова. Маршал вздохнул. — Тогда мне лучше будет обсудить это с ним самим, не так ли?
— Господин мой маршал, — ответил Меровек, — кто-то должен это сделать.
Адьютант хотел продолжить, но осекся. Ратарь понимал, что тот собирался сказать: «Вас конунг, может, и послушает, но только вас, и никого другого». То была чистая правда, и оба понимали это. Но при нынешнем положении на фронтах с конунга станется потребовать головы неудачливого военачальника. И чем кончится для него аудиенция, Ратарь не мог догадываться.
— Я пойду, — промолвил он. — Любому другому придется вначале набраться храбрости, чтобы потревожить конунга, а у нас нет времени столько ждать. Лучше обратиться к нему сейчас, покуда не пришла пора уносить ноги из города.
Из того крыла дворца, что отводилась под генеральный штаб ункерлантского войска, маршал проследовал в центральную часть здания, резиденцию самого конунга.
— Не знаю, захочет ли он вас принять, господин мой маршал, — с сомнением промолвил лакей. — Он никого не принимает.
Ратарь пронзил его взглядом, способным заморозить сердце любого жителя Ункерланта — кроме конунга Свеммеля.
— Ну так пойди узнай! — рявкнул он, сложив могучие руки на широкой груди, словно отказывался сойти с места, покуда не получит ответ.
Лакей опасливо глянул на него и сбежал.
Вернулся он скоро и весьма нечастный — должно быть, получил выволочку и от монарха.
— Его величество примет вас в палате для аудиенций через четверть часа.
Ратарь слегка наклонил массивную голову. Оскорбленные чувства слуги его не трогали. Получить аудиенцуию у конунга Свеммеля было куда важнее.
В преддверии палаты для аудиенций маршал, как всегда, сдал меч и выдержал тщательный обыск. Потом перетерпел положенные по протоколу поклоны и приветствия, и наконец Свеммель соизволил допустить маршала в свое присутствие.
— Встань, — проскрежетал конунг, когда обычай и безопасность были удовлетворены, — и говори, зачем пришел. Мы выслушаем. Хотя почему мы должны слушать, когда держава в такой опасности, нам непонятно!
— Ваше величество, я задам только один вопрос, — промолвил Ратарь. — Была бы держава в меньшей опасности, если бы другой человек возглавлял ее армию? Если ваше величество думает так, пусть другой примет мои меч и скипетр. А мне дайте жезл, чтобы я простым солдатом пошел воевать с альгарвейцами.
Сгорбившись, Свеммель горящими глазами уставился на него с высокого трона, будто стервятник на падаль. Расшитая самоцветами и жемчугами мантия висела на плечах криво; похоже было, что монарх набросил ее в спешке перед аудиенцией.
— Будь покоен, маршал, если бы мы считали так, ты давно уже оказался бы на фронте.
— Хорошо, — проговорил Ратарь.
От конунга тянуло чем-то кислым. Неужели Свеммель напился? Или, хуже того, страдает похмельем? Способен ли он рассуждать здраво или готов уничтожить все, что вызовет его неудовольствие? Маршал перевел дух. Он выяснит.
— Что предложишь ты теперь? — грозно вопросил конунг. — Ты не смог защитить наши рубежи, ты не смог удержать Херборн — теперь тебе придется оборонять Котбус. Как?
— Ваше величество, враг захватил Лехестен. Он подступает к Тальфангу. Мы должны отбить первый и удержать второй, иначе мы погибли и Котбус падет.
Вот так. Ратарь сказал все. Как воспримет эту новость Свеммель?
— Трусы, — пробормотал конунг. — Трусы и предатели. Они повсюду, повсюду, слышишь?! — Взгляд его заставил Ратаря окаменеть с той же легкостью, с какой сам маршал запугал лакея. — Как нам одолеть их?
— Вначале надо одолеть войска Мезенцио, — ответил Ратарь. — Если мы не справимся, остальное не будет иметь значения. Сейчас на счету каждый солдат — каждый, ваше величество, и каждый дракон, и каждый бегемот, и наши подарочки альгарвейцам — тоже. Резервы лучше сберечь до того времени, когда они понадобятся больше всего. Это время пришло.
— Возможно ли достойно защитить нашу персону, когда резервы иссякнут? — испуганно спросил Свеммель.
— Возможно ли достойно защитить персону вашего величества, если вашему величеству придется спасаться бегством из окруженного Котбуса, когда, взяв Тальфанг и Лехестен, враги возьмут город в котел? — парировал Ратарь.
Конунг всхрапнул, словно от жуткой боли.
— Предатели! — пробормотал он. — Кто избавит нас от предателей?
Он мрачно покосился на своего маршала.
— Я так или иначе отвечу головой за неудачу, ваше величество, — ответил тот. — Что бы ни случилось, я не стану эвакуироваться на запад. Если мне придется самому вести бои на улицах города — значит, так тому и быть.
— Если б только у нашей державы была одна глотка! — вскричал вдруг Свеммель страшным голосом. — Тогда мы могли бы перерезать ее, и кровью страны напитать злую волшбу, чтобы обрушить на голову Мезенцио его дворец в Трапани и предать огню его владения!
Ратарь готов был поверить каждому слову. Свеммель с охотой взмахнул бы великанским мечом, будь у него такая возможность.
— Ваше величество, — промолвил маршал. — Мы… подавили могущество вражеских чар.
Он призадумался: сколько же ункерлантских крестьян заплатили жизнями за это «подавление»? Лучше не знать. Намного лучше. Его ремеслом была простая старомодная война, ее маршал и держался.
— Мы вновь сражаемся солдат против солдата и зверь против зверя. Но нам нужны люди и звери. Все до последнего.
Он с ужасом осознал, что умоляет. А конунг Свеммель редко прислушивался к мольбам.
— Ведомо нам стало, — проговорил владыка Ункерланта после долгой паузы, — что вчера жители Эофорвика подняли бунт против альгарвейцев.
— Славная весть! — воскликнул Ратарь. Ему ничего подобного не докладывали. — Все, что помешает рыжикам бросить на нас все силы, пойдет на пользу.
— Да, — согласился конунг почти безразлично.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203