ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Дядя Финли все бормотал что-то себе под нос, а со мной и вовсе не разговаривал, так что вскорости я смотался оттуда и пошел к голубому трейлеру поглядеть, чем там занимается мисс Харрингтон. Они с доктором Северансом, по своему обыкновению, сидели в креслах и слушали по радио утренние новости. Доктор лишь кивнул, завидев меня, а мисс Харрингтон вынесла из трейлера кока-колы.Сегодня она была одета в беленький костюмчик и выглядела — просто закачаешься.— Хочешь поплавать сегодня вечером, Билли?— Мне бы, само собой, страсть как хотелось бы, — говорю я. — Боюсь только, папа опять мне задаст.— Скажи ему, пусть дурью не мается, — хмыкнула мисс Харрингтон. — Заходи, за мной часиков в пять, и все равно пойдем.Доктор Северанс сердито посмотрел на нее и выключил радио.— Что я тебе сказал, не уходи далеко от трейлера. Рано чувствовать себя в безопасности.— Перестань ворчать, зануда, — огрызнулась она. — Прошло уже десять дней.Тут я поглядел вниз по склону и увидел папу, который лежал под машиной перед самым домом, как будто что-то чинил.— Зайду за вами в пять часов, — пообещал я мисс Харрингтон и вместе с Зигом Фридом помчался посмотреть, чего это он там делает.Не успел я подойти, как папа выпрямился, и я заметил, что в руках у него какая-то жестяная банка. Наверное, отлил немного бензина из бензобака. Он скрылся за углом дома, а на смену ему из конюшни явился дядя Сагамор с четырьмя стеклянными кувшинами.Чудно, право, что им вздумалось наливать бензин в стеклянные кувшины. И потом, зачем им понадобилось четыре таких здоровенных кувшина, чтобы вылить содержимое всего одной малюсенькой банки? Когда я проходил мимо корыт с кожами, пришлось зажать нос, но я ускорил шаг и тоже завернул за угол. Интересно было поглядеть, что же они делают.На заднем дворе, в тени сиреневых кустов, стоял небольшой стол. Дядя Сагамор поставил на него свои четыре кувшина, а папа тем временем макал в жестянку кусок белой бечевки. Когда она как следует промокла, он обвязал ее вокруг одного из кувшинов, а дядя Сагамор поднес к ней горящую спичку. А она как полыхнет! Вокруг кувшина на минуту образовалось кольцо пламени. Потом папа с дядей взяли следующий обрывок бечевки и проделали то же самое со вторым кувшином. Я смотрел на них во все глаза — до того бессмысленным и забавным мне все это казалось. Папа с дядей Сагамором не успокоились, пока не проделали эту странную процедуру со всеми четырьмя кувшинами, после чего сняли обгоревшие остатки бечевки и тщательно протерли кувшины тряпочкой. Я подошел к ним.— Эй, па, — спросил я, — а что это вы делаете?Они оба так и подпрыгнули и уставились сперва на меня, а потом друг на друга.— Делаем? — переспросил папа. — Ну, хм.., мы испытываем эти кувшины. Разве не похоже?— Испытываете? — удивился я. — А зачем? Дядя вытянул губы трубочкой и сплюнул табачную жижу:— Ей-богу, Сэм, а я тебе что говорил? Мальчик никогда ничему не выучится, если не будет задавать вопросы. Ну откуда же такому маленькому мальчику знать, что никогда нельзя ничего посылать правительству в кувшинах, если их не проверить как следует? Как он узнает, что произойдет, если один из них лопнет прямо по пути туда или уже на месте? Ему же невдомек, как действует правительство. — Он помолчал, перекатывая табак за щекой, вытер губы, важно поглядел на меня и продолжил:— Теперь предположим, один из этих кувшинов лопнет — так все это чертово правительство на рога встанет. Не успеешь ты еще узнать об этом, как визгу подымется, что в свинарнике после визита гремучей змеи. Все начнут мельтешить туда-сюда и задавать кучу вопросов, пытаясь понять, что же произошло. Потом кому-нибудь попадет вожжа под хвост, и он начнет расследование, и вот все эти высокооплачиваемые люди будут тратить время понапрасну, и все оттого, что какому-то старому пню вздумалось послать им что-то в надтреснутом кувшине. И это еще не все. Прямо посреди всего этого дурдома кто-нибудь вдруг обнаружит, что правительство покамест не обзавелось специальным департаментом для проверки стеклянных кувшинов. Поэтому двое болванов начнут расследование, чтобы выяснить, как же так вышло, что его до сих пор нет, а другие четверо начнут расследование, почему же первые двое до сих пор этого не расследовали. А тем временем какой-нибудь мусорщик сметет осколки разбитого кувшина и выкинет их, и тогда все все бросят и ринутся расследовать этого мусорщика. И так это дело будет разгораться и разгораться…— А налоги расти и расти, — вставил папа.— Да, сэр, — подтвердил дядя. — Именно так оно и бывает.— Ой, — говорю я, — а вы собираетесь что-то посылать в правительство?— То-то и оно, — отвечает дядя Сагамор. — Мы с Сэмом тут пораскинули мозгами насчет того, что ты сказал про потраченное впустую время, пока эти никудышние шкуры пройдут весь курс, вот и порешили, что стоит малость ускорить это дело и послать часть жижи прямо сейчас. Пускай-ка правительство нам ее проанализирует, может, и скажет что-то дельное.— Здорово, — обрадовался я, — мне кажется, это очень правильно. И тогда, если они скажут, что вы не правильно приготовили раствор с самого начала, вы сможете тут же поставить новую пориию.Я страх как гордился собой — ведь даже папа с дядей поняли, что я был прав. Дядя Сагамор кивнул:— Мы с Сэмом думаем ровно так же. У тебя, парень, есть голова на плечах.— И вы хотите послать все четыре кувшина? Думаете, им надо так много?Дядя Сагамор сложил губы трубочкой.— Ну, мы ведь толком не знаем, сколько обычно требуется для анализа, вот и рассудили, что для пущей уверенности лучше послать пару галлонов. — Он поглядел на меня. — Улавливаешь, в чем тут суть?— Угу, — сказал я. — Разумеется. Если это не очень дорого стоит.— О, ну конечно же, — заверил он меня. — Пошлем наложенным платежом. Можешь не волноваться.Папа вынес из кухни ведро и черпак. Как раз начал дуть слабый ветерок, поэтому папа сделал крюк, чтобы подобраться к корытам с наветренной стороны, да и то всю дорогу обмахивался шляпой. Разогнав с поверхности пену и пузыри, он начал черпать гнилятину в ведро. Когда он вернулся к нам с добычей, на глазах у него стояли слезы и он никак не мог отфыркаться.— Здорово пробирает, — выдохнул он.— Да, запашок пошел, — согласился дядя Сагамор.Зиг Фрид взвыл и удрал в конюшню. Я на него не обиделся. Папа вытащил ситечко и принялся переливать жижу в кувшины. Ситечко задерживало всю пену и лохмотья кожи, так что в кувшины попадала лишь чистая жидкость.— Не забыть бы потом отмыть их получше, покуда Бесси не воротилась, — озабоченно пробурчал дядя. — Не то она придет в ярость.— А разве не стоит послать и пару лоскутов кожи? — полюбопытствовал я. — Может, им надо проанализировать и ее тоже.Дядя Сагамор покачал головой:— Нет, думаю, нет. Раствор — вот что интересует правительство в первую очередь. Ведь именно он дубит кожи. Нам надо, чтоб они выяснили, что я не так смешал.Он поднял один из кувшинов и поглядел на него на просвет.— Ну как насчет цвета? — осведомился папа.— Расчудесно, — сказал дядя Сагамор. — Просто конфетка. Я никак не мог взять в толк, при чем же тут — цвет. Ну, примерно как слабый чай, но правительству-то какое до этого дело?Дядя Сагамор надел на горлышко каждого кувшина плотную резинку и приготовился завинчивать крышки;— Надо бы получше закупорить, не то как бы не пролилось.— У нас с собой есть отличная штука, как раз для этого, — сказал папа и скрылся в доме.Через минуту он вернулся с миской цемента и намазал им края крышечек и резинок. После этого они с дядей накрепко завинтили крышки.Папа вылил остатки гнилятины в ближнее корыто, и вымыл ведро. Потом они как следует отмыли горлышки кувшинов, так что теперь вонь шла только от корыт, а сами кувшины совсем и не пахли.Дядя Сагамор притащил картонную коробку и бережно упаковал туда кувшины, перекладывая их вощеной бумагой, чтобы не разбились. Папа отнес коробку в машину.— Теперь вы повезете ее на почту? — спросил я.— Разумеется, — кивнул папа.— А мне с вами можно, па?— Ну, почему бы и нет, — согласился он. — Кстати, у тебя же, должно быть, накопилась куча грязной одежды, которую надо отдать в стирку, раз уж мы едем в город.— Да, — говорю я. — Сейчас соберу. Я побежал в трейлер и отыскал за печатным станком мешок с грязными вещами. Там было полно моей одежды и папиных шортов, джинсов, рубашек и носков. Помнится, мы не были в стирке с тех пор, как уехали из Боуи. Короче, одежды набралась уйма. Папа отнес сумку в машину и поставил прямо на коробку с кувшинами.— Может, наоборот, подложить ее под кувшины? — спросил я. — Выйдет как подушка, чтоб они не разбились.— Нет, с ними все в порядке, — отмахнулся папа. — Мы же проверяли их на прочность, помнишь?— Ну и ладно. — Я залез на заднее сиденье. — Мы уже едем? А где дядя Сагамор? Папа закурил.— О, он сейчас придет. Ему пришлось спуститься в пойму, проведать одного мула.— Ой, — вздохнул я, — а может, нам чуть-, чуть отогнать машину от этих корыт?— Отличная идея, — хмыкнул папа и отъехал ярдов этак на пятьдесят вверх по холму.Мы сидели в машине, поджидая дядю Сагамора. Было жарко и солнечно, в зарослях опять жужжали жуки. До чего же тут здорово, подумал я, особенно теперь, когда вонища до нас не долетает. Деревня — славное место, мирное, совсем не то, что эти людные Пимлико и Бельмонт-Парк. Вдали, перед своим трейлером, сидели в креслах доктор Северанс и мисс Харрингтон. Они помахали нам рукой. Папа задумчиво посмотрел в их сторону.— Бриллиантовый купальник, — произнес он, словно бы сам себе. — Только вообразите. Так где, говоришь, вы плаваете, ты и мисс Харрингтон?— Мы не плаваем, — поправил я. — Ты же сам мне запретил, помнишь?— Ах, да-да, конечно.Папа на минуту притих, а потом снова покосился наверх и беспокойно заерзал на сиденье.— Если купальник сделан из блестяшек, верно, не такой уж он и большой, а?— Не, — говорю я. — Совсем крохотный. Маленький такой треугольничек и шнурочек вокруг.— Всего один лоскуток?— Угу, — подтвердил я. — Зато очень удобно плавать. Совсем не стесняет.— Пресвятая Дева! — Папа аж поперхнулся дымом от сигареты. — А ты уверен, что лоскуточков не три?— Да нет же. Всего один. А что? Обычно бывает три?— Ох, — говорит он. — Даже и не знаю. Я вроде бы слыхал, что бывает и три. Но, сдается мне, это и не важно. Ты там не видишь Сагамора?Я обернулся и поискал глазами за домом и на кукурузном поле, но нигде его не нашел.— Пока нет.— Ничего, скоро явится.— А мул захворал, что ли? — поинтересовался я.— Ну, никогда не поймешь, что стряслось с этими мулами. Но Сагамор говорит, один из них как-то чудно себя вел. Словно его что-то беспокоило.— Ясно, — кивнул я.Мы еще немного подождали, а когда я снова обернулся, то заметил тоненькую струйку дыма, что поднималась из-за деревьев со дна лощины.— Гляди, па! Там что-то горит. Он тоже обернулся:— Да, чтоб мне лопнуть, и вправду. Но мне кажется, ничего серьезного. Верно, какой-нибудь старый пень загорелся.Тут с вершины холма донесся какой-то шум и треск, как будто там на большой скорости несся старый автомобиль. Я повернулся туда и как раз успел разглядеть его в просвет между деревьями. На сей раз он не свернул к воротам, а промчался мимо прямиком в лощину.— Машину ведут совсем как Бугер и Отис, — заметил я. — Как считаешь, это они?— Хмм, — промычал папа. — Не знаю. Ума не приложу, что им могло там понадобиться.— Может, увидели этот дым. Дядя Сагамор говорил, они тут следят, как бы где пожара не приключилось.Папа затянулся и выпустил дым:— Что ж, вполне вероятно. Значит, они и потушат. Не стоит волноваться.Он не сводил глаз с опушки, и скоро там и вправду появился дядя Сагамор. Похоже, он здорово спешил. Он пересек кукурузное поле, скрылся за домом и вышел через переднюю дверь, как будто просто прошел насквозь. Однако по дороге он успел надеть башмаки, хотя и не начищенные. Да и куртку тоже не взял. Дядя Сагамор считал, что нечего особо выряжаться, когда едешь в город. Волосы у него на груди по-прежнему топорщились из-под нагрудника комбинезона, а когда он садился в машину рядом с папой, я обратил внимание, что он весь взмок.Папа завел мотор.— Как там мул? — спросил он.— Мул? — будто бы удивился дядя Сагамор. — Ах да, мул. В отличной форме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

загрузка...