ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все его внимание, его мысли, его упрямая душа были устремлены к леди Холланд Тейлор.
Он ее любит. Все его мечты, надежды и честолюбие, взятые вместе, казались крохотными по сравнению с огромным бушующим пожаром чувств, который пылал у него внутри. Закери приводило в ужас то, что она возымела такую власть над ним. Кто бы мог подумать, что он полюбит вот так: не ожидая ни покоя, ни счастья и мучительно сознавая, что он почти наверняка ее потеряет. Мысль о том, что он ее лишится, отдаст другому, позволит выполнить волю покойного мужа, приводила в отчаяние. Он судорожно обдумывал, чем можно соблазнить ее… Он может кое-что предложить. Он лично соорудит огромный мраморный памятник Джорджу Тейлору, если такова будет ее цена. Погруженный в свои безумные мысли, Закери не сразу заметил, что неподалеку стоит Рейвенхилл – красивый, высокий, белокурый, пребывавший в полном одиночестве среди блеска и шума бала. Глаза их встретились, и Закери подошел ближе.
– Скажите, – тихо начал он, – кем нужно быть, чтобы попросить своего лучшего друга жениться на своей жене? И каким нужно быть человеком, чтобы вдохновить двух с виду разумных людей согласиться с таким дурацким планом?
Серые глаза собеседника посмотрели на него оценивающе.
– Человеком, который был лучше, чем когда-нибудь будем вы или я.
Закери не удержался и усмехнулся:
– Кажется, образцовый супруг леди Холланд руководит ею даже из могилы.
– Он пытался защитить ее, – пояснил Рейвенхилл без особого пыла, – от таких, как вы.
Спокойствие этого ублюдка привело Закери в ярость. Его соперник держался так дьявольски уверенно, словно уже выиграл состязание, о котором Закери узнал, только придя к финишу.
– Вы думаете, она пойдет на это, да? – обиженно сказал Закери. – Вы думаете, она принесет себя в жертву просто потому, что Джордж Тейлор попросил ее об этом?
– Да, именно так я и думаю, – последовал сдержанный ответ. – И если бы вы знали ее лучше, тоже не сомневались бы.
Почему? Но он не смог заставить себя выговорить этот мучительный вопрос. Почему его собеседник уверен, что она выполнит свое обещание? Неужели она так сильно любила Джорджа Тейлора? Или это вопрос чести? Неужто чувство долга может на самом деле заставить ее выйти замуж за того, кого она не любит?
– Предупреждаю вас, – тихо проговорил Рейвенхилл, – если вы причините леди Холланд вред либо огорчите ее каким-нибудь образом, вы будете иметь дело со мной.
– Ваша забота о ее благополучии очень трогательна. Поздновато вернулись, а?
Это замечание, кажется, задело спокойствие Рейвенхилла. Он едва заметно покраснел, и Закери ощутил мгновенное торжество.
– Я совершал ошибки, – согласился Рейвенхилл. – У меня столько же грехов, как у любого другого, и перспектива занять место Джорджа Тейлора сильно пугает меня. Она испугала бы кого угодно.
– Тогда зачем же вы вернулись? – поинтересовался Закери, жалея, что нельзя как-нибудь переправить этого человека обратно через Ла-Манш.
– Потому, что я могу понадобиться леди Холланд и ее дочери.
– Вы им не нужны. У них есть я.
Рубеж был перейден. С таким же успехом они могли бы быть генералами враждебных армий, стоящих друг против друга на поле битвы. Тонкий аристократический рот Рейвенхилла искривился в презрительной улыбке.
– Вы – это последнее, что им нужно, – заявил он. – Я подозреваю, что даже вам это известно. – И отошел. Закери смотрел на него с каменным лицом, неподвижный, но внутри у него бушевала бессильная ярость.
* * *
Холли нужно было выпить. Большой стакан бренди, такой, чтобы успокоил ее измученные нервы и позволил поспать хотя бы несколько часов. На второй год после смерти Джорджа алкоголь ей уже не требовался. Но когда это только случилось, врач прописал ей стакан вина перед сном, которого оказалось недостаточно. Успокоить ее могли только крепкие напитки, и поэтому она посылала Мод с секретной миссией – когда все укладывались спать, та приносила ей виски или бренди. Зная, что родные Джорджа не одобрят пьющую леди, а также понимая, что убыль напитков в графинах рано или поздно станет заметна, Холли решила обзавестись собственной бутылкой и держать ее у себя в комнате. Использовав Мод в качестве посредника, Холли уговорила одного из лакеев купить ей бренди. Хранила она бутылку в ящике туалетного столика. И теперь, с тоской вспомнив о том запасе, она переоделась на ночь и принялась терпеливо ожидать, когда все в доме лягут спать.
Возвращение с бала было чудовищным. К счастью, Элизабет, слишком взволнованная собственным успехом и вниманием, которое оказывал ей Джейсон Соумерс, не заметила, что Холли и ее брат между собой не разговаривают. Пола, конечно, ощущала напряжение и пыталась разрядить атмосферу легкой болтовней. Холли, заставив себя не обращать внимания на задумчивые взгляды Бронсона, вела светский разговор с Полой, улыбалась и шутила, хотя нервы у нее разгулялись вовсю.
Когда в огромном доме затихли все звуки и движения, Холли взяла свечу в небольшом украшенном драгоценными камнями подсвечнике и крадучись вышла из комнаты. Насколько она знала, легче всего найти бренди можно было на буфете в библиотеке, где Бронсон всегда держал запасы прекрасных французских вин.
Спускаясь босиком по главной лестнице, Холли высоко поднимала свечу и время от времени вздрагивала: маленький огонек бросал на позолоченные стены жуткие тени. Большой дом, всегда такой оживленный и полный суеты, ночью походил на пустынный музей. Сквозняк обдувал ее щиколотки, и Холли обрадовалась, что поверх тонкой ночной рубашки надела белую накидку с оборками.
Войдя в библиотеку, Холли втянула знакомый запах кожи и пергамента и пошла мимо огромного мерцающего глобуса прямиком к буфету. Она поставила свечу и открыла дверцу, ища бокал.
Хотя в комнате было абсолютно тихо, ее вдруг охватило тревожное чувство, что она здесь не одна.
Молодая женщина смущенно огляделась и ахнула, увидев Бронсона, который сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув перед собой длинные ноги. Он внимательно смотрел на нее. На нем все еще был вечерний костюм, хотя фрак он снял, жилет расстегнул, а галстук развязал. Наполовину расстегнутая белая рубашка обнажала густые черные волосы на груди. В руке он держал пустой бокал для бренди, и создавалось впечатление, что пьет он уже довольно давно.
Сердце у нее подпрыгнуло. Во рту пересохло. Она пошатнулась, прислонилась спиной к буфету, схватившись за него обеими руками, чтобы не упасть.
Бронсон медленно поднялся и подошел к ней. Он взглянул на раскрытую дверцу буфета и мгновенно понял, что ей нужно.
– Позвольте мне. – Голос его прозвучал в тишине бархатным рокотом. Он достал бокал и графин с бренди. Налив бокал на треть, он взял его за ножку и немного подогрел на свече, затем подал Холли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85