ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Плохо спала ночью. Я хотела вас… то есть… вашего общества…
Он тихо засмеялся. Потом выпрямился, расстегнул жилет и бросил его на пол, затем развязал галстук.
– Мы велим принести ужин сюда. – Белое знамя его рубашки мелькнуло и исчезло. – Немного погодя, – добавил он, окончательно избавился от одежды и лег к ней.
* * *
В течение следующих двух недель Холли чувствовала себя не в своей тарелке. Усталость угнездилась глубоко внутри и не уходила, сколько бы она ни спала. Ей требовались усилия, чтобы сохранять обычную бодрость, и к концу дня она становилась раздраженной и печальной. Она похудела, что поначалу ей даже понравилось, но при этом глаза ввалились, и выглядела она неважно. Послали за семейным доктором, но он никаких болезней не обнаружил.
Закери обращался с ней необычайно бережно и терпеливо, приносил ей сладости, романы и забавные гравюры. Когда стало ясно, что у нее при всем ее желании нет сил заниматься любовью, он возмещал это нежностью и лаской. По вечерам он купал ее, втирал в ее сухую кожу ароматные кремы, баюкал и целовал ее, словно она была его любимым дитятей. Послали за другим доктором, потом за третьим, но не услышали ничего, кроме «упадка сил» – диагноз, произносимый докторами, когда они не могут определить болезнь.
– Не понимаю, почему я такая усталая! – капризно воскликнула Холли как-то вечером. Они сидели у огня, и Закери расчесывал ее длинные волосы. В комнате было тепло, почти душно, но ее почему-то знобило. – Для упадка сил нет никаких оснований – у меня всегда было прекрасное здоровье, и раньше со мной не случалось ничего подобного.
Осторожные движения расчески прекратились, потом снова возобновились.
– Надеюсь, худшее уже позади, – послышался его тихий голос. – Сегодня вы выглядите намного лучше.
Расчесывая ей волосы, он рассказывал о том, что они сделают, когда она поправится: будут путешествовать, он покажет ей всякие экзотические места. Она уснула у него на коленях, не перестав улыбаться, голова покоилась на его руке.
На следующее утро, однако, ей стало гораздо хуже. Ее бил озноб, все тело пылало. Холли смутно слышала голоса, как сквозь сон ощущала на лбу ласковую руку Закери и осторожные пальцы Полы, прикосновение салфетки, смоченной в холодной воде. Ей казалось, что, если эти движения прекратятся, жар спалит ее. Еще она слышала собственный голос, шепчущий какие-то бессмысленные слова, потом на мгновение наступала ясность, и она понимала, что говорит:
– Помоги мне, мама… пожалуйста, не останавливайся…
– Дорогая Холли, – слышался знакомый добрый голос Полы, и мать Зака обтирала ее бедное тело салфеткой, старательно, без устали и без остановок.
Как-то она услышала голос Закери, отдававшего приказания слугам и посылающего лакея за врачом, и в нем звучали какие-то новые тревожные нотки. Он напуган, подумала она… Холли попробовала позвать его, убедить, что она непременно поправится… Но он ее не услышал. Казалось, что этот страшный огонь внутри будет с ней всегда, пока не выжжет дотла и Холли не исчезнет.
Приехал новый доктор, красивый, белокурый, на вид – ровесник Холли. Она привыкла к пожилым врачам, с седыми бакенбардами, опытным и знающим, поэтому Холли засомневалась, будет ли прок от доктора Линли. Однако во время осмотра она почувствовала, что жар немного спал, словно взошедшее солнце разогнало грозовые облака. С осторожной живостью, отчасти ее успокоившей, Линли отставил в сторону укрепляющее снадобье с бренди и послал на кухню за бульоном, чтобы она подкрепилась. Затем он вышел переговорить с Закери, ожидавшим за дверью.
Наконец муж вошел к ней. Он осторожно взял кресло и придвинул к кровати.
– Мне понравился этот доктор Линли, – пробормотала Холли.
– Я так и думал, – сухо отозвался он. – Я чуть было не дал ему от ворот поворот, когда увидел, каков он из себя. И впустил его только из-за его превосходной репутации.
– Ах, ну… – Холли с усилием слабо махнула рукой, прекращая разговоры о красивом эскулапе. – Наверное, он достаточно хорош собой… на вкус тех, кому нравятся золотистые Адонисы.
Закери усмехнулся:
– К счастью, вы предпочитаете Гадеса, бога подземного царства.
Она издала некий звук, который должен был символизировать фырканье.
– Именно на него вы и похожи в настоящий момент… И это не случайное сходство, – улыбнулась она, разглядывая его. Он, как всегда, был невозмутим и самоуверен, его беспокойство выдавала только мертвенная бледность лица. – Каков диагноз доктора Линли? – спросила она шепотом.
– Тяжелый случай инфлуэнцы, – небрежно ответил Закери. – Вам нужно лежать, набраться терпения, и вы…
– Это тиф, – прервала его Холли.
Естественно, врач посоветовал ему скрыть от нее правду, чтобы она не волновалась. Она подняла тонкую бледную руку и показала ему маленькое розовое пятно на сгибе локтя.
– На животе и груди у меня их еще больше. В точности как у Джорджа.
Закери сосредоточенно смотрел на свои ботинки, засунув руки в карманы. Он казался погруженным в глубокую задумчивость. Но когда он поднял глаза, она увидела в них ужасный страх. Она похлопала рукой по кровати. Он медленно подошел, сел и опустил свою тяжелую голову к ней на грудь. Обхватив руками его сильные плечи, Холли прошептала:
– Дорогой мой, я выздоровею.
Он содрогнулся всем телом, а потом с пугающей быстротой овладел собой и выпрямился.
– Конечно, – сказал он.
– Отошлите Розу, чтобы она не заразилась. К моим родителям в деревню. И Элизабет, и вашу матушку…
– Матушка хочет остаться и помогать ухаживать за вами.
– Но она рискует… – запротестовала Холли. – Заставьте ее уехать, Закери.
– Мы, Бронсоны, чертовски крепкий народ, – усмехнулся он. – Когда в трущобах начинались эпидемии, нас ничто не брало. Скарлатина, лихорадка, холера… – Он махнул рукой, словно отгоняя комара. – Мы не заразимся!
– Еще недавно я могла бы сказать то же самое о себе. – Она улыбнулась пересохшими губами. – Раньше я никогда по-настоящему не болела. Интересно, почему же я свалилась теперь? Ведь ухаживала за Джорджем все время, пока он болел тифом, и ничего.
При упоминании о ее покойном муже Закери побелел, насколько это еще было возможно. Он испугался, что ее ждет такой же конец, как и Джорджа.
– Я поправлюсь, – повторила Холли. – Нужно только поспать. Разбудите меня, когда принесут бульон. Я выпью все до капли… чтобы показать вам…
Но она забыла и о бульоне, и обо всем на свете, потому что налетели страшные сны и весь мир исчез в их лихорадочном водовороте. Она устала от них и все же не могла прекратить их поток. От нее больше ничего не зависело, и день превратился в ночь.
Временами она чувствовала, что Закери рядом. Она припадала к его большим, ласковым рукам, слышала его успокаивающее бормотание, а тело ее в это время корчилось от боли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85