ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Именно тогда, во время бесконечного долгого плавания вдоль берегов Африки, он начал постепенно осознавать все то, что случилось с ним за последнее время. И понял, что Филиппа мертва, а по ночам его преследует бесплотный демон, ее призрак. Как только он ухватился за эту мысль, то припомнил и остальное – свои скитания по индийским базарам, изучение местной культуры, записки и дневники. Все впечатления путешествия, даже самые мимолетные, – гавань Занзибара, нежный шелк, трепещущий на ветру, свет лампы, падающий на чалму незнакомца, – переносили его в прошлое. И вот он уже снова на базаре в Дели, пьет чай вместе с хозяином обувной лавки. Именно в ту ночь он и сошел с ума.
По мере того как прояснялся его разум, он припоминал все больше подробностей из своей жизни в Индии. Его навещали гуру – многих он помнил до сих пор. И Филиппа тогда была с ним – но Филиппа мертва. Она убила его пса, а некто, чье лицо он никак не мог вспомнить, потрясал перед ним письмами Фоли и грозился предать их огню, а ее саму погубить.
Он обхватил голову руками. Даже в те короткие периоды, когда проясняется сознание, он не может с уверенностью сказать, что – реальность, а что – его болезненная фантазия. Туман, везде туман. Он не помнит, как добрался из Дели до побережья.
На корабле он был в безопасности и мыслил вполне здраво. И уже готов был поверить, что в Англии рассудок вернется к нему, но в Солинджере Филиппа и ночные кошмары снова его настигли.
Должно быть, демоны предпочитают охотиться за ним на суше, а не на море.
И вот теперь – отец. Роберт был уверен, что это голос отца. Он решительно дернул шнурок звонка.
Минуты тянулись томительно медленно. Он снова позвонил. На этот раз не пришлось долго ждать – в дверях появился запыхавшийся лакей в потрепанной ливрее.
– Прошу прощения, сэр! – выпалил он. – Только что выпроводили старика Спаркетта. И как только ему удалось проникнуть в холл, ума не приложу! Мистер Лэндер хотел с вами об этом поговорить.
– Спаркетт? – тревожно переспросил Роберт.
– Он безобиден, сэр, – заверил его розовощекий слуга. – Местный юродивый.
– Ты его знаешь?
– Как не знать, сэр. Живет у нас в деревне и побирается по дворам. Его моя мать с детства помнит – говорит, он всегда был немного того. И кормит его пирожками с картошкой. Мы его не обижаем, сэр, но когда он начинает буйствовать, приходится и силу применять.
– Ты уверен, что это был он? – строго спросил Роберт.
Парень пожал плечами и усмехнулся:
– Само собой, сэр! Старину Спаркетта ни с кем не спутаешь. А я его знаю как облупленного.
Эти слова успокоили Роберта и в то же время заставили почувствовать стыд и необъяснимую злость, которую ему с трудом удалось сдержать.
– Не пускайте его на территорию поместья. Он может испугать дам.
– Слушаю, сэр! – с готовностью отозвался лакей. В дверь постучали, и он добавил: – Это мистер Лэндер.
– Пусть войдет, – холодно промолвил Роберт и нахмурился, отвернувшись к окну.
Лэндер вошел и кивком отпустил лакея. Дверь захлопнулась.
– Вы обязаны охранять поместье! – Роберт стремительно шагнул к дворецкому, и тот невольно попятился.
– Прошу прощения за неприятный инцидент, мистер Кэмбурн, – сдержанно промолвил Лэндер. – Подобного больше не повторится, даю вам слово.
– Черт побери, этот старый дьявол-Спаркетт проник в дом! – вне себя от ярости воскликнул Роберт.
Лэндер молчал. Хозяин и слуга уставились друг на друга, как два кота перед дракой.
– Вы что, не понимаете, как это опасно? – продолжал Роберт. – Нельзя никого впускать в ворота, а тем более в дом. Никого!
Лэндер стиснул зубы.
– Объясните мне, сэр, что именно представляет для вас опасность.
Роберт гневно воззрился на него, потом резко отвернулся.
– Опасность подстерегает нас со всех сторон, – бросил он. – Надо все время быть начеку! – Но вы подозреваете кого-то, мистер Кэмбурн?
– Нет. – Роберт порывисто обернулся. – Не знаю. – Лэндер твердо смотрел ему в лицо. Его честный, прямой взгляд пробудил в Роберте стыд и гнев. – Делайте то, что от вас требуется! – буркнул он. – Смотрите в оба!
– Слушаю, сэр, – отозвался Лэндер.
Роберт хотел предупредить Фоли, чтобы та соблюдала осторожность – даже здесь, под его защитой. Но чего именно она должна опасаться, он не мог ей объяснить, как и слугам. Не следовало ее сюда привозить – теперь он это понял. Какой прок от его покровительства? Он сам представляет для нее угрозу – сумасшедший. Ранее он полагал, что с возвращением в Англию к нему вернется рассудок и ее можно будет пригласить к себе. Но стоило ей приехать, как его сознание снова погрузилось в пучину безумия.
Надо отослать ее назад, домой. Если ей что-то действительно угрожает, то источник опасности – именно здесь, у него в поместье. Она должна уехать. Роберт нарочно избегал Фоли вот уже несколько дней подряд, не прикасался к пище и пил только воду. Пока он отказывается от еды и питья, он в безопасности, но медленно убивает себя.
Роберт прошел в библиотеку. В голове шумело, все плыло перед глазами. В комнате никого не было. Он остановился в дверях: на столах кто-то впопыхах оставил перья и чернила. Роберта кольнуло скверное предчувствие, но он усилием воли взял себя в руки: его гостьи здесь, в доме. Он же слышал голос Фоли – она поднималась с падчерицей наверх.
Роберт застыл посреди безмолвной библиотеки. Голос у нее совсем не такой, как он думал, – глуховатый, мелодичный, нежный, даже когда она сердится. В письмах она представлялась ему остроумной, веселой, счастливой. А в жизни – незаметное, тихое создание. Интересно, она изменилась или же он сам обманул себя, наделив ее вымышленными чертами?
На одном из столов письма лежали аккуратной стопочкой – их осталось только запечатать и отправить. Роберт не стал их читать, но заметил на верхнем листке подпись мисс Мелинды. На другом столе – пачка чистой бумаги, перо и чернильница. Правда, из-под крышки бюро торчит краешек листа.
На листке что-то написано. Роберт смущенно теребил манжеты – странно, почему ему так неловко?
Нет, ему нельзя это читать. Фоли ему больше не пишет. Он сам запретил ей писать, и она ни разу его не ослушалась. Внезапно ему до боли захотелось вернуться назад, в Калькутту, на залитую солнцем веранду. Нестерпимая жара, поскрипывание опахала, а письмо Фоли – в его ладонях, как маленькая птичка.
Еще только один-единственный раз увидеть ее почерк: строчки слегка загибаются вверх, хотя она всегда расчерчивает листок, как примерная ученица. После каждого предложения – едва заметный пробел. Он должен взглянуть на все это, чтобы снова окунуться в те блаженные дни.
Роберт приподнял крышку. Листок бумаги скользнул на пол, и он подхватил его. «Милый рыцарь».
У него вырвался удивленный возглас.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86