ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Джованни Джустиниани, – принялся я убеждать его. – Мой отец был греком. В моих жилах течет кровь этого города. Если я снова попаду в руки турок, султан Мехмед прикажет посадить меня на кол. Так почему я должен дешево продавать свою жизнь?
Но он мне не верил. В конце концов мне пришлось понизить голос, украдкой оглядеться по сторонам и заявить:
– Убегая от султана, я прихватил у него мешочек с драгоценностями. Я никому не решился рассказать об этом. Теперь ты понимаешь, почему я не хочу снова стать пленником Мехмеда?
Джустиниани был генуэзцем и сразу попался на крючок. Глаза протостратора загорелись зеленоватым огнем. Джустиниани тоже осмотрелся по сторонам, а потом дружески взял меня за плечо. Дыша винным перегаром мне в лицо, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:
– Возможно, я больше поверю тебе и избавлюсь от всех своих подозрений, если ты покажешь мне эти драгоценности.
– Дом, который я снял, находится недалеко от порта, – откликнулся я. – А ты ведь все еще ночуешь на своем корабле?..
Он неуклюже сел на огромного боевого коня. Перед нами шагала пара слуг с факелами, освещая дорогу. За нами, гремя доспехами, маршировала дворцовая стража. Я почтительно держался рядом с конем, положив руку на стремя.
* * *
Вскоре солдаты уже колотили в дверь моего домика. На пороге появился мой слуга Мануил, перепуганный до смерти. Джустиниани зацепился за маленького каменного льва и выругался. В руке Мануила задрожал фонарь.
– Подай телятины и огурцов, – распорядился я – Вина – и большие кубки.
Джустиниани громко захохотал и приказал солдатам ждать на улице. Лестница трещала под его весом. Я высек огонь и зажег все свечи, а потом вынул из тайника маленький кожаный мешочек и вывернул его наизнанку. Бриллианты, изумруды и рубины вспыхнули белыми, зелеными и красными искрами в сиянии свечей.
– Матерь Божья! – прошептал Джустиниани, бросил на меня быстрый взгляд и нерешительно протянул свою огромную ручищу, не отваживаясь, однако, дотронуться до драгоценностей.
– Возьми себе какой хочешь, – сказал я. – Это тебя ни к чему не обяжет. Просто в знак моей дружбы. Я вовсе не пытаюсь купить ни твоего доверия, ни твоего расположения.
Некоторое время он с сомнением смотрел на меня. Потом выбрал рубин цвета голубиной крови. Не самый большой, но самый красивый. Генуэзец не первый раз имел дело с драгоценными камнями.
– Ты ведешь себя как принц, – проговорил он, зажав рубин кончиками пальцев и любуясь дивным камнем. Голос Джустиниани изменился. Генуэзец уже не знал, что обо мне думать.
Я не ответил. Он снова испытующе посмотрел на меня блестящими глазами навыкате, потом опустил веки и разгладил ладонью свои поношенные кожаные штаны.
– Мое ремесло требует умения разбираться в людях, – произнес он, – чтобы отделять зерна от плевел. Что-то подсказывает мне, что ты не вор. Что-то заставляет меня доверять тебе. И не только из-за этого рубина. Такое чувство очень опасно.
– Выпьем вина, – предложил я. Вошел Мануил, неся блюдо с мясом, небольшую деревянную кадушку с огурцами, вино и мой самый большой кубок.
Джустиниани отпил вина, потом приподнял кубок и сказал:
– Удачи тебе, принц.
– Ты издеваешься надо мной? – спросил я.
– Ничуть, – ответил он. – Я всегда знаю, что говорю. Даже когда пью. Обычный человек вроде меня может добыть корону, чтобы украсить ею свою голову, но это вовсе не сделает его принцем. А есть люди, которые носят королевскую корону в своем сердце. Твое лицо, твой взгляд, твои манеры – все свидетельствует о том, кто ты такой. Но не волнуйся. Я буду молчать. Так чего ты хочешь от меня?
Я спросил:
– Протостратор, ты действительно веришь, что сможешь защитить Константинополь?
Он ответил мне вопросом на вопрос:
– У тебя есть колода карт, господин Жан Анж?
Я вытащил колоду карт, отпечатанных с гравюр.
Такие карты продаются во всех портах. Джустиниани рассеянно перетасовал колоду и начал выкладывать на стол карты картинками вверх. А потом сказал:
– Я никогда не дожил бы до этих лет и не достиг бы такого положения, какое занимаю, если бы не умел играть в карты. Судьба сдает нам карты. Опытный человек берет их, рассматривает и оценивает, прежде чем решить, принять участие в игре или нет. Не обязательно играть каждую партию. Всегда можно бросить свои карты и подождать лучших. Настоящего игрока не соблазнит даже самая высокая ставка, если он видит, что карты у него скверные. Конечно, нельзя заглянуть в карты противника, но всегда можно просчитать и угадать, какие козыри у него на руках. А кроме хороших карт необходим еще и навык. Но прежде всего – удача. До сих пор удача была на моей стороне, господин Жан Анж!
Да, до сих пор мне везло в игре, – продолжал он, несколькими огромными глотками осушив кубок. – Я сказал: до сих пор. И даже княжеский титул не заставит меня разыгрывать сомнительную партию. Но я обследовал стены. Они веками сдерживали турок. Почему бы им не устоять и на этот раз? Я обошел арсеналы и произвел смотр императорского войска. И лишь после долгих размышлений поставил на карту свою жизнь и честь. Суди сам: по-моему у меня на руках неплохие карты.
– К тому же в твоем распоряжении – твои корабли, – добавил я.
– Верно, – не смутившись, согласился он. – К тому же, мои корабли. Последний козырь, на крайний случай. Но ты можешь не опасаться. Если Джованни Джустиниани решил сражаться, то он будет сражаться. Так велит ему его ум и честь. Буду защищать город до последней возможности. Но не более того. Нет, не более того.
– Жизнь – это высокая ставка, – вновь заговорил он после минутной паузы. – Самая высокая на свете. Даже самые крепкие латы не спасут от свинцовой пули. Копье всегда может попасть в щель между доспехами. Занося меч для удара, открываешь бок. Стрела легко пробивает забрало шлема. Никакая броня не защитит от горящих бревен и расплавленного свинца. Я знаю, во что ввязываюсь. Это мое ремесло. И еще у меня есть собственное понятие о чести – драться до последней возможности. Но не более того. Нет, – повторил он, – не более того.
Я снова налил ему вина.
– Джустиниани, что ты хочешь за то, чтобы затопить свои корабли? – спросил я так, словно рассуждал о самых обычных вещах.
Генуэзец вздрогнул и перекрестился на латинский манер.
– Не болтай глупостей, – сказал он. – Я этого не сделаю.
– Эти камни… – проговорил я, сгребая рассыпанные по столу драгоценности в маленькую сверкающую кучку. – На них ты мог бы купить в Генуе десять новых парусников.
– Возможно, – согласно кивнул он, жадно глядя на мерцающие под моими пальцами рубины и вспыхивающие бело-голубыми искрами бриллианты. – Возможно, – задумчиво повторил он, – если бы эти камни были у меня в Генуе. Нет, Жан Анж.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78